13 шагов к спасению Украины: что нужно сделать в ответ на удары по складам и заводам

Пи…ры бьют не по складам и заводам. Они бьют по нашему бюджету обороны.

Думаете, россияне мстят за Wildberries? Нет. Они выбивают налоговую базу, из которой мы финансируем армию.

В 2025 году мы уже потеряли 79,3 млрд грн налогов (впервые за четыре года бюджет не выполнил план доходов). Но восстановить утраченное и вернуть уплату налогов стоит меньше — около 65 млрд грн, из которых безвозвратных всего 20 млрд. И возобновленные предприятия будут работать не один год, а десятилетиями.

Разрушенные склады "Новой почты", "Эпицентра", "Розетки", АТБ, металлургия, "Укрзализныця" — это не месть за "Уайлдберрис", как некоторые подают. Это операция против нашей возможности платить за безопасность.

…

Грантовая помощь партнеров по правилам военного времени не может идти напрямую на зарплаты военным или на вооружение. На оборону направляются практически все внутренние доходы страны.

В бюджете-2026 Минобороны получило 1 924,6 млрд гривен, из которых 1 143,2 млрд — на денежное довольствие военных. Более триллиона гривен на зарплаты тем, кто воюет, платится по налогам.

Остановленный комбинат не платит налоги. Сгоревший склад не генерирует НДС. А уволенный работник переходит на другую сторону бюджета: вместо источника поступлений государство получает получателя социальной помощи за счет налогов.

…

Сохранение работающих очень важно.

Средняя зарплата в вакансиях в июле — 30 039 гривен. Из нее бюджеты получают 18% НДФЛ, 5% военного сбора и 22% ЕСВ, всего около 13 500 гривен в месяц с работника. За год из тысячи человек это 162 млн, за три года — 486 млн. Плюс 30 млн сэкономленных расходов на пособие по безработице, если потеряют работу.

В металлургии одно рабочее место удерживает еще 7,6 мест в смежных отраслях по данным Eurofer — реальные потери кратно больше.

И это еще не все. Конечным плательщиком НДС является гражданин: предприятие свой налоговый кредит возмещает, человек — нет. То есть с зарплаты, с которой уже уплачены НДФЛ, военный сбор и ЕСВ, работник платит еще 20% НДС в цене почти каждой покупки.

…

20 августа президент заявил: "Война подорожала". Через четыре месяца государство должно обеспечить достаточный ресурс. На Ставке уже обсуждается повышение военного сбора.

Что хочет сделать обычный чиновник?

Поднять налоги на оставшийся бизнес. Добить выживших под ракетами. Это рефлекс бухгалтера, а не управленца. Вы поднимаете ставку на сжимаемой базе и через год получаете меньше денег. Враг сделал половину работы, мы доделаем другую.

…

Важно помнить, что в бюджете нет государственных денег. Это все деньги налогоплательщиков.

Поэтому государство не должно раздавать их просто так — ни заводу, ни акционеру, ни отрасли. Но она обязана иметь программы, увеличивающие поступление в бюджет из-за запуска остановленных предприятий.

Это не благотворительность, а инвестиция налогоплательщиков в собственную налоговую базу. Оценивать ее следует как инвестицию: сколько возвращается на гривну риска и за какой срок.

…

Главное: упростить все, чтобы бизнесу было легче восстановиться. Самое действенное не стоит бюджету ни одной гривны. Это не деньги, это решение.

1. Строить производства и склады по декларации, а не по разрешению. Склад восстанавливается за 30 дней вместо нескольких месяцев — и на эти месяцы раньше платит налоги.
2. Разрешить исправлять таможенную декларацию при изменении маршрута. Сегодня когда склад назначения уничтожен, декларацию переоформляют с нуля, а товар стоит на границе.
3. Продлить статус критически важных предприятий и бронирование до конца года. Без энергетиков, механиков и операторов разрушенный цех не перезапустят вообще.
4. Оставить лицензии только там, где есть реальная опасность, и ввести правило: не ответили в срок — разрешение считается выданным.
5. Убрать из промышленности кросс-субсидирование, в частности, финансирование обязательств по ВИЭ в тарифе на передачу электроэнергии.
6. Посмотреть квоты ЕС на украинскую сталь. При закрытых портах европейское направление остается единственным доступным, и именно оно ограничено административно, а не физически.
7. Отменить изменения в постановление №222, которые с 1 апреля лишили теплокоммунэнерго льготного газа на когенерацию. Сотни мегаватт распределенной генерации выключены постановлением, а не ракетами. Дотация, держащая генерацию, дешевле импорта, держащего дефицит. Деньги, возвращаемые налогами. Каждая гривна идет под обязательства: предприятие перезапускается и возвращает средства налогами. Не выполнил — возвращай досрочно.
8. Не брать НДС с товара, которого физически нет, и разрешить крупным плательщикам списывать убытки полностью, а не наполовину. Государство получает эти деньги позже, а не никогда.
9. Не брать налог на прибыль с суммы, вложенной компанией в восстановление — 10–15% от подтвержденных расходов на замену уничтоженных активов. Не каникулы для всех, а увольнение под конкретный счет за конкретный станок.
10. Создать институт возвратной поддержки — фонд или банк развития, финансирующий не убытки, а перезапуск. Не грант. Три инструмента внутри одного учреждения, и ни один из них не подарок акционеру. Первый — аванс на перезапуск в счет будущих налогов, 29 млрд грн. Предприятие с подтвержденным в Реестре поражением получает до 20% суммы ущерба, но не деньгами на счет, а оплатой конкретных счетов за оборудование и строительство. Возвращает зачислением собственных НДФЛ, ЕСВ и НДС в течение трех–пяти лет. Не перезапустилось в срок — сумма становится обычным налоговым долгом и взимается ГНС без судов. Второй — государственные гарантии. Механизм работает с конца 2020 года по постановлению Кабмина №723: на 2026 год утверждены гарантии до 20,8 млрд грн с покрытием до 80% портфеля, банки платят комиссию 2% и бюджет на этом зарабатывает 0,4 млрд. Но программа рассчитана только на микро-, малый и средний бизнес. АТБ, "Новая почта", "Эпицентр", "Запорожсталь" — все, по кому бьют и кто платит миллиарды налогов, — доступ к ней не имеют по самой конструкции. Нужен отдельный лимит для крупных плательщиков с подтвержденным поражением. Третий — кредит под залог и ковенанты для тех, кому не хватает первых двух. Грант стоит бюджету всю сумму сразу. Гарантия — только часть, которая реально не вернется. Критерий отбора один: не тот, кто громче просит, а тот, кто скорее возвращает. Срок возврата до пяти лет — проект проходит. Обязательно: открытые критерии для любого стратегического актива, технический аудит перед первым траншем, деньги наравне с частным капиталом, залог, запрет дивидендов на период поддержки.
11. Переписать постановление №1541 и нарастить его емкость — 16 млрд грн. Сегодня потолок компенсации — 30 млн грн при полугодовом ущербе одного комбината 1,06 млрд, а участие нужно было оплатить до повреждения: ретроактивный механизм не работает. Надо снять потолок, открыть поступление после удара и увеличить бюджет программы. Эти 16 млрд — не выплаты пострадавшим. Это слой первого убытка, который позволяет страховщикам и перестраховщикам взять покрытие в разы больше — до 143 млрд грн. Ни один банк не кредитует объект, по которому может прилететь завтра. Ни один инвестор не зайдет в актив, который невозможно застраховать. Поэтому покрытие военных рисков должно быть внутри программы обновления, а не отдельной добровольной схемой.
12. Логистика: компенсировать дельту роста стоимости до разблокирования Одессы — 17 млрд грн. Не будем себя обманывать. Из 46 млн тонн, обработанных портами с начала года, 42,2 млн прошли через Одессу, Черноморск и Южный. Через весь Дунай — 3,8 млн. Разница в масштабах на порядок, и спасет только открытие портов. Проблема не в инфраструктуре, а в ударах по теплоходам: ни один судовладелец не заходит туда, где очевидна угроза. Это задача военных и дипломатов, и финансировать ее должен Кабмин в качестве приоритета номер один. Но пока порты закрыты, предприятия должны чем-то возить — и именно тариф решает, работают они или становятся. Поэтому компенсировать нужно логистическую дельту: разницу между стоимостью вынужденного маршрута и базового черноморского. Обязательно на оба плеча — и ввоз сырья, и вывоз продукции, потому что на тонну металлопродукции приходится около трех тонн сырья. Только на фактический объем, только на период блокады с автоматическим прекращением после открытия портов. Железная дорога не теряет дохода, государство не создает постоянную льготу. И эти деньги тоже возвращаются тем, что предприятие не закрывается и продолжает платить налоги. Источник финансирования — внешний, по прецеденту Solidarity Lanes, который уже работал для нашего зерна. И отдельно — единственная не возвращаемая выплата (хотя положительно повлияет на экономику, потребление и также частично на налоги).
13. Масштабировать правительственную программу "Точка опоры" — компенсацию зарплаты работникам в простое и ЕСВ, до 17 294 грн на человека сроком до трех месяцев. Платит его государство фактически работнику, а не предприятию: человек получает доход и страховой стаж, предприятие — только сохранившийся коллектив. Проблема одна — масштаб. На всю программу на 2026 год выделено 54,6 млн грн на всю страну. Удержать три месяца 62 тысячи металлургов стоит 3,2 млрд. То есть программа покрывает менее двух процентов потребности одной отрасли.

…

Сколько из этого вернется

Итого 65 млрд грн кассового ресурса: 29 млрд аванса, 16 млрд страхового слоя, 17 млрд логистической дельты и 3,2 млрд на сохранение коллективов. Гарантии сюда не входят — они не расходы бюджета.

Налоги идут в бюджеты всех уровней: НДФЛ в основном в местные, ЕСВ в Пенсионный фонд, военный сбор в государственный. Считаем это как инвестиционный проект, потому что это он и есть. Государство вкладывает 65,2 млрд грн и получает поток налогов от предприятий, которые иначе стояли бы:

• базовый, 150 тысяч мест: окупаемость 2,5 года, IRR 38%, за десять лет 247 млрд грн.
• оптимистичный, 250 тысяч мест: окупаемость 1,4 года, IRR 66%, за десять лет 412 млрд грн.

Для сравнения: учетная ставка НБУ — 15,5%. Даже самый консервативный сценарий дает доходность выше стоимости денег в стране.

Чистая прибыль бюджета за десять лет — от 83 до 347 млрд грн.

Вопрос не в том, вернутся ли эти деньги. Вопрос только в том, как быстро. Остановленное предприятие не возвращает ничего и никогда — независимо от горизонта расчета. К тому же 29 млрд аванса возвращаются прямо зачислением налогов самого предприятия. Безвозвратных в строгом смысле здесь лишь около 20 млрд, и это вчетверо меньше нашего прошлогоднего недобора.

…

Все, что мы потратим на восстановление, возвращается в бюджет налогами. А налогами мы финансируем армию.

Потому это не затраты на бизнес. Это расходы на оборону с отсрочкой в год–два. Гривна, вложенная в перезапуск завода, возвращается и работает дальше каждый год. Гривна, недополученная из-за остановки, не возвращается никогда.

Президент дал четыре месяца на бюджет-2027. За это время можно принять семь решений, которые не стоят ни одной гривны. Или успеть поднять налоги и увидеть в следующем году меньшую базу выше ставки.

И главное: расчеты более чувствительны к сроку вмешательства, чем к любому предположению в модели. Поставщики, для которых остановленный комбинат был большей частью выручки, банкротятся за две–шесть недель. Утративший работу работник уезжает или мобилизуется — и коллектив потом не соберется.

Враг считает наш бюджет лучше, чем мы сами. Он бьет точно туда, откуда берется финансирование обороны.

Автор выражает личное мнение, которое может не совпадать с позицией редакции. Ответственность за опубликованные данные в рубрике "Мысли" несет автор.

Источник