Черный ящик Банковой. Колонка Леонида Швеца
Считанные дни не дотянула до года на премьерской должности Юлия Свириденко. Обосновывая необходимость смены правительства, Владимир Зеленский заявил, что речь идет о об изменении политической стратегии. Правда, в пояснении ничего о новой стратегии не говорится, только о структурных изменениях в Кабмине, когда «за каждое приоритетное направление будет отвечать человек со значительным опытом». А направления, собственно, все те же, только работу по ним нужно улучшить, усилить, углубить.
Кстати, и названные на встрече с фракцией «Слуг народа» кандидатом на премьерский пост Сергеем Корецким приоритеты на будущей должности никакой новизной не отличаются, ну вот вообще: поддержка людей, подготовка к отопительному сезону, усиление Сил обороны, защита инфраструктуры. Тяжелая, выматывающая, но уже привычная рутина.
Сам президент обозначил контуры обновленной стратегии предельно размыто: «То, про что мы договариваемся на уровне лидеров и чего ожидает украинский народ». Кому как не главе государства и верховному главнокомандующему рассказать украинскому народу, чего тот ожидает, по его мнению, такого, чего не ожидал при назначении того правительства, которое было назначено год назад, и предыдущего. Неплохо бы вообще как-то повнятней разговаривать с этим самым народом, а то Эмманюэлю Макрону, похоже, чаще удается плотно поговорить с украинским президентом, чем тому – с нами. Видеоотчеты, которые Зеленский старается делать почти ежедневно, сливаются в неразличительную череду проходных монологов-скороговорок. Если смена правительства не повод для внятного объяснения хода президентской мысли и действий, то что тогда вообще повод? Пока же выходит, как в анекдоте про мужа, которому лень искать для жены оправдание, почему он пришел с работы в женских трусах: «Ну ты у меня такая умница, придумай что-нибудь сама!».
Характерно, что и «слуги» о грядущих переменах узнали из новостей, как и прочие простые смертные. Никакого предварительного разговора с собственной фракцией или – боже упаси! – обсуждения грядущего «обновления стратегии» с последующим кадровым усилением не было, и это, в общем, не удивляет. Президент не видит в депутатах инстанции, которая способна улучшить уже принятые им решения, поэтому не тратит на них лишнего времени: уведомил задним числом – и достаточно. Опыт сверхдолгой парламентской каденции так и не дал повода изменить порядок взаимодействия с депутатским корпусом. Субъектность народных избранников не возникает автоматически вместе с появлением значка ВР на лацкане, ее надо постоянно демонстрировать, на ней настаивать, за нее бороться, ее подтверждать. А нет так нет, невостребованная власть всегда оказывается в руках тех, кому больше надо. Зеленскому, очевидно, надо больше.
Сорганизоваться во влиятельный политический механизм парламентарии так и не смогли, несмотря на прописанную под них Конституцию. Ссылки на войну как на фактор, заморозивший политические процессы, справедливы лишь настолько, насколько не прикрывают их собственное нежелание и/или неумение влиять на эти процессы вопреки неблагоприятным обстоятельствам. Если посмотреть с другой стороны, именно чрезвычайные обстоятельства должны бы, наоборот, стимулировать активность тех, кто претендует на звание политиков и хочет вытащить страну из беды. Но тут возникает другая проблема.
Владимир Зеленский управляет Украиной, как большой корпорацией, в совсем узком кругу формулируя стоящие перед ней задачи, из чуть менее узкого круга отбирая людей для их выполнения и оповещая остальных, оставленных на обочине, о принятых решениях. Отсюда склонность к «технократам» - исполнителям, лишенным политических амбиций: такая безъяйцевость, считается, помогает не отвлекаться от «настоящей» работы. А если у кого-то эти амбиции вдруг отросли, как в случае с Мишей Федоровым, корпоративным мышлением он маркируется как токсичный элемент, вносящий деструктив. И это вместо того, чтобы порадоваться, что в родном коллективе, который сильно поредел за прошедшие семь лет, удалось воспитать перспективного политика, зачесть себе в заслугу и использовать образовавшийся символический ресурс. Может, все-таки еще используют, как знать? Кажется, Зеленский на этом вопросе действительно завис.
Гадание о том, что происходит на Банковой, напоминает кремленологию, когда эксперты по каким-то совсем уж косвенным признакам пытаются понять, что происходит в черном ящике власти. Это совсем непросто, с учетом того, что там порой сами не очень понимают, что происходит. После войны предстоит произвести распаковку этого ящика, и процесс политического разминирования, перезапуска демократических механизмов будет одной из самых важных и крайне непростых задач.
Леонид Швец, специально для «Слово и дело»
Подпишитесь на наш Telegram-канал, чтоб отслеживать самые интересные и эксклюзивные новости «Слово и дело».
Визуальная аналитика от редакции «Слово и дело» – в Telegram-канале Pics&Maps.