Четвертая годовщина трагедии в Оленевке: почему мир до сих пор не знает всей правды
Сегодня, во вторник, 28 июля, исполняется ровно четыре года с той ночи, когда мир потрясла новость о массовой гибели украинских военнопленных в «исправительной колонии № 120» в оккупированной Оленевке. Эта дата навсегда вписана в историю российско-украинской войны чёрной краской.
Тогда, в ночь на 29 июля 2022 года, в бараке фильтрационного лагеря оборвались жизни по меньшей мере 53 защитников Мариуполя. От 73 до 130+ бойцов получили ранения различной степени тяжести. Точное количество жертв до сих пор остается неустановленным, ведь доступ к месту трагедии международные эксперты так и не получили.
Проходит четвертый год, а завеса тайны над этим преступлением остается почти непроницаемой. Версии, которые озвучивались с самого начала, местами противоречат друг другу, а полноценного, независимого и прозрачного расследования мир так и не увидел.
Как же случилось, что защитники «Азовстали», выжившие в аду мариупольских боев, погибли в тылу врага, находясь под его полным контролем в качестве военнопленных, которые должны были быть защищены Женевскими конвенциями? Каковы были обстоятельства трагедии и удалось ли её хоть как-то расследовать? Подробнее — в материале UA.News.
Путь в «барак смерти»
Чтобы понять весь ужас ситуации, стоит вернуться немного в прошлое. Оленевка — это небольшой населённый пункт в Донецкой области, в Волновахском районе, который оказался под контролем пророссийских сепаратистов ещё в 2014 году. Именно там, на территории бывшего исправительного учреждения, оккупационная администрация при поддержке РФ обустроила фильтрационный лагерь.
После начала полномасштабного вторжения в 2022 году этот объект превратился в один из главных центров содержания военнопленных, вывезенных из уже захваченного Мариуполя. В мае того же года, после многомесячной обороны города, украинские военнослужащие — в частности бойцы полка «Азов» — вышли из «Азовстали» в соответствии с приказом высшего командования. Им гарантировали жизнь и последующий обмен, однако реальность оказалась гораздо хуже. Вместо ожидаемой процедуры обмена сотни защитников оказались в Оленевке.
Условия содержания там были очень тяжелыми — впрочем, сказать так значит не сказать ничего. Согласно показаниям тех немногих, кого удалось освободить в ходе последующих обменов, а также согласно данным международных правозащитных организаций, к пленным систематически применяли пытки. В частности, их избивали (в том числе электрическим током), морили голодом, всячески унижали и т. д. Оккупанты пытались сломить дух украинских защитников, выбить из них признания в непонятных «преступлениях» и использовать их в своих пропагандистских целях. Именно эта атмосфера безнаказанности и жестокости стала фоном для событий, развернувшихся в ночь на 29 июля.
Ночь трагедии: как это было
Сама трагедия произошла либо поздно вечером 28 июля, либо в первые часы ночи на 29 июля 2022 года. В одном из бараков промышленной зоны колонии, где содержались преимущественно бойцы «Азова», прогремели мощные взрывы, которые вызвали масштабный пожар и привели к обрушению конструкций.
Именно этот момент и является ключевым камнем преткновения во всей истории. Официальные позиции России и «ДНР» были озвучены мгновенно, почти синхронно. Кремль заявил, что украинские войска якобы намеренно нанесли удар по колонии из реактивной системы залпового огня HIMARS, чтобы ликвидировать пленных, которые «начали давать показания против киевского режима». Эта версия с самого начала была рассчитана на внутреннюю пропаганду, однако она не выдерживает даже минимальной критики.
Во-первых, никаких обломков ракеты HIMARS на месте происшествия обнаружено не было, а спутниковые снимки, обнародованные позже, показали, что разрушения имеют характер скорее внутреннего взрыва, а не попадания извне. Стены здания не имели характерных пробоин, зато крыша была снесена взрывной волной изнутри. Во-вторых, украинские и международные эксперты заявляли о убедительных доказательствах применения термобарического заряда или заложенного взрывчатого вещества, сработавшего внутри барака. Украинская сторона отвергает обвинения, называя трагедию целенаправленным терактом, совершенным россиянами (хотя корректнее было бы называть это военным преступлением).
Среди большинства экспертов преобладает версия об умышленном убийстве пленных силами самих оккупантов. Мотивов здесь было несколько, и они как бы наслаивались друг на друга.
Прежде всего, это ужасающее состояние заключённых. Из-за многочисленных пыток и отсутствия медицинской помощи многие из них, вполне возможно, просто не дожили бы до возможного обмена. Второй причиной называют попытку скрыть следы массовых пыток, которые приобрели системный характер. Тела погибших с обгоревшими конечностями и следами несовместимых с жизнью травм, которые демонстрировались на пропагандистских кадрах, красноречиво свидетельствовали об ужасах, творившихся в лагере. Взорвав барак, оккупанты буквально пытались замести следы.
Кроме того, нельзя исключать и чисто террористическую цель — а именно желание деморализовать украинское общество и создать очередной информационный повод для обвинений Украины в «преступлениях против собственного народа». Очень показательно, что российская сторона всячески блокировала и до сих пор блокирует доступ международных миссий (в том числе Красного Креста) к месту трагедии. Кроме того, россияне быстро расчистили руины, что сделало невозможным проведение независимых экспертиз «по горячим следам».
Расследование без доступа к правде
На данный момент — спустя четыре года после трагедии — у нас до сих пор нет окончательного юридического вердикта. Украина сразу квалифицировала событие как теракт, массовое убийство. Офис Генерального прокурора внес сведения в Единый реестр досудебных расследований по статье 438 Уголовного кодекса Украины (нарушение законов и обычаев войны). Украинские следователи допросили десятки освобожденных из плена свидетелей, которые дали подробные показания об условиях содержания и обстоятельствах взрыва. Проводились многочисленные экспертизы, в частности по материалам открытых источников и спутниковым снимкам.
Полученные данные четко указывают на инсценировку удара извне и фактическое применение взрывного устройства внутри. Скорее всего, россияне сначала взорвали барак изнутри, а затем, чтобы имитировать обстрел, нанесли по руинам удары артиллерией.
Однако ключевая проблема остаётся прежней: территория колонии до сих пор находится под оккупацией. Без физического доступа к месту преступления, без возможности изъять какие-либо остатки взрывчатки (которых, скорее всего, давно нет), провести полноценную судебно-медицинскую экспертизу всех тел и допросить персонал лагеря (который, вполне вероятно, является соучастником преступления), расследование не сможет выйти на финальную стадию.
Международная реакция на трагедию также была резкой, прежде всего из-за отсутствия возможности увидеть всё собственными глазами. Представители ООН и Международного комитета Красного Креста неоднократно призывали Россию предоставить беспрепятственный доступ к местам содержания военнопленных, но эти призывы сознательно игнорировались. Именно бездействие международных мониторинговых миссий, которые так и не смогли добиться допуска в Оленевку, оставляет огромный пробел в официальном признании факта массового умышленного убийства.
Это создает горькую реальность, в которой справедливость, к сожалению, откладывается на неопределенный срок. Полноценное расследование со всеми необходимыми следственными действиями станет возможным только после деоккупации территории. Когда это произойдет и произойдет ли вообще — сегодня сказать трудно. Но точно можно сказать одно: только тогда, когда украинские правоохранители и международные судебные эксперты смогут ступить на землю бывшей колонии, мы сможем рассчитывать на окончательное установление всех обстоятельств трагедии.
Память, обязывающая к справедливости
Подводя итог, стоит подчеркнуть: Оленевка — это не просто один из тысяч кровавых эпизодов войны, случаев совершенно ненужного насилия ради насилия. Это похоже на сознательное военное преступление, на акт государственного терроризма, который в очередной раз обнажил истинную сущность агрессора.
Версия об украинском HIMARS давно развалилась под давлением элементарной логики и технических доказательств, однако она прочно засела в головах тех, кто верит российской пропаганде. Но в этой ситуации стоит помнить и другое: в «оленевский ад» попали бойцы, которые сложили оружие по приказу своего государства, доверившись гарантиям другого государства — пусть даже врага. В результате их использовали в качестве разменной монеты, а затем просто уничтожили, наплевав на любые законы и обычаи ведения войны, Женевские конвенции и другие нормативные акты международного права в этой сфере.
Поэтому четвертая годовщина трагедии — это не только день траура, которых, к сожалению, в Украине сегодня очень-очень много. Это также напоминание обществу и власти о том, что расследование не может быть заморожено, а память — забыта. Правосудие рано или поздно обязательно восторжествует, ведь безнаказанность за такие преступления невозможна. Возможно, это правосудие и возмездие не будут исключительно юридическими — однако то, что они неизбежны, является неоспоримым фактом.
