Для эффективного сдерживания России необходимо добиться того, чтобы Кремль был уверен в готовности НАТО ответить на возможную агрессию. Ответ на российские действия должен быть быстрым и жестким, а готовность Альянса к защите своих членов — подкрепляться реальными военными возможностями на восточном фланге.
Об этом в интервью Guildhall заявил депутат Европейского парламента от Эстонии, бывший командующий Силами обороны Эстонии Рихо Террас.
— Мы видим, что российская гибридная агрессия становится все более жесткой и систематической. Каковы, на ваш взгляд, причины этого?
— Думаю, Россия приходит в отчаяние. Успехи на фронте в Украине, которые обещали Путину, оказались весьма ограниченными, если вообще можно говорить об успехах. И в Москве начинают нервничать из-за того, что будет дальше.
Поэтому люди Путина хотят усилить давление на западные общества. Они не ожидали, что Запад будет так долго и систематически поддерживать Украину, более того — увеличивать поддержку и вводить все больше санкций против России.
Думаю, именно поэтому они используют все возможные инструменты, кроме прямой войны. Мне не нравится выражение «гибридная война», потому что оно создает у людей на Западе ощущение, будто это не настоящая война. Но это настоящая война.
Просто используются другие инструменты. Они находятся ниже порога вооруженного конфликта. Но если посмотреть на атаку на аэропорт Лейпцига или на то, что мы видим в других местах: если бы подобные действия совершали исламские террористы, как 15–20 лет назад, никто не называл бы это гибридными действиями. Это называли бы атаками против государств.
Я считаю, что произошедшее в Лейпциге или на заводе Milrem Robotics в Эстонии является государственно спонсируемым терроризмом. Немецкая разведка и ряд других авторитетных западных институтов заявляют, что мы находимся в одном шаге от той или иной формы обычной военной агрессии.
— Есть ли у Запада реальная стратегия сдерживания и какие практические инструменты могут предотвратить подобные действия со стороны России?
— Многие заявления, которые мы слышим в последние недели, являются также пропагандой. Думаю, Россия хочет усилить нервозность в других странах, и теперь каждая газета следит за подобными заявлениями.
Но в них нет ничего нового. Россия готова использовать все свои инструменты — как обычные военные, так и неконвенционные — для достижения политических целей. И пока мы позволяем ей это делать, это остается проблемой.
Несколько лет назад эстонцы, латыши, литовцы и поляки говорили всем, что Россия агрессивна и война возможна. Нам никто не верил. Теперь мы говорим, что сейчас, пока продолжается война в Украине, у России нет возможностей для обычного военного нападения на какую-либо страну НАТО. И нам снова никто не верит. В этом и заключается наша дилемма.
Мы должны делать то, чего Путин не хочет от нас.
Каждый раз, когда он предпринимает что-то с использованием неконвенционных средств, мы должны отвечать жестче — усиливать санкции, увеличивать поддержку Украины, то есть делать прямо противоположное тому, чего он пытается добиться.
Если в Германии находят взрывное устройство — это не какая-то нерегулярная акция, это попытка обычной атаки с применением оружия. И что делают немцы? Закрывают культурный центр. Это абсурд. В этом и заключается проблема.
Дания подверглась атаке с использованием подобных средств. Мы должны были закрыть Датские проливы для российских судов, а не через девять месяцев объявлять о санкциях из-за того, что произошло в Дании.
Никто уже не увидит связи между этими двумя событиями. Мы должны реагировать немедленно после того, как что-то происходит, действовать очень четко и делать это совместно. Не должно быть ситуации, когда один действует, а другой одновременно пытается добиться снятия санкций с российских олигархов.
— Если говорить о военных возможностях и потенциальной локальной военной операции, например в районе Сувальского коридора, считаете ли вы такую угрозу реальной? Есть ли у России необходимые возможности?
— У России есть возможности. Проблема в том, что мы должны сделать расчет для нее предельно понятным: чего вы можете добиться и каким будет ответ?
Зная возможности Польши, если Сувальский коридор будет атакован и это будет необходимо, Калининград будет стерт с лица земли.
Мы должны сделать так, чтобы Россия понимала последствия любой попытки действовать в районе Сувальского коридора. Во-первых, Сувальский коридор — это около 100 километров. Во-вторых, с другой стороны находится Беларусь, а не Россия.
Я сомневаюсь, что белорусы на сто процентов поддерживают путинскую Россию. Думаю, в Беларуси много людей, которые симпатизируют Украине и не хотят, чтобы их страна стала еще одним полем боя для России.
Поэтому мы должны совершенно четко показать, что НАТО решительно настроено дать ясный ответ.
Прежде всего необходимо сделать так, чтобы не только мы верили в НАТО, но и Путин верил в НАТО. Я верю, но нам необходимо добиться того, чтобы Путин верил в НАТО.
И именно для этого немецкая бригада находится вблизи Сувальского коридора, а Польша располагает крупнейшими танковыми силами в Европе — чтобы Россия не пыталась ничего предпринять.
— Во время холодной войны Запад имел дело с гораздо более мощной военной силой — Советским Союзом, однако сдерживание работало. Какие элементы того подхода можно использовать сегодня? Может ли стратегия времен Рейгана быть применима в современной Европе?
— НАТО не продемонстрировало никаких признаков того, что оно не функционирует. Поэтому я по-прежнему абсолютно убежден, что НАТО работает очень хорошо. Американцы также являются частью решения и останутся частью решения.
История не повторяется буквально. Поэтому я не уверен, что мы можем просто взять опыт холодной войны, поскольку обстоятельства тогда были совершенно другими.
Главное отличие заключается в том, что во время холодной войны существовали определенные правила для обеих сторон, была «красная линия» связи и другие механизмы. Путин больше не соблюдает никаких правил. Трамп также не следует прежним правилам.
Все стало непредсказуемым.
Поэтому Европа должна сохранять единство. Европейская экономика — вторая по величине экономика мира, и это оружие, которое можно использовать.
Нам необходимо использовать эту экономическую мощь для поддержки Украины. В прошлом году, в 2025 году, Европейский союз как организация предоставил Украине военной помощи на 20 миллиардов евро.
Если посчитать, это примерно одна чашка кофе в месяц на каждого гражданина Европейского союза. Если добавить еще одну или две чашки кофе — условно говоря, если каждый европеец откажется от двух-трех чашек кофе, — Украина сможет победить.
Нам необходимо делать больше.
— Россия испытывает трудности, по крайней мере на поле боя в Украине. Видите ли вы признаки того, что Россия готова остановить войну, или она, как говорят некоторые эксперты, поставила на нее все?
— Они поставили на нее все. Вопрос заключается в том, как режим сможет выжить.
В российской истории мы видели, что режим при необходимости меняет своих лидеров. Они выпадают из окон или с ними что-то происходит. Думаю, Путину необходимо быть очень осторожным.
Мне кажется, многие думающие люди в России находятся в отчаянии. Но одновременно история — начиная с Наполеона и заканчивая Второй мировой войной — показывает, что российское общество способно выдерживать очень многое.
Проблема для России в том, что украинцы еще сильнее.
— Какие рычаги еще остаются у Запада для дополнительного давления на Россию и усиления противоречий внутри российских элит?
— Думаю, таких рычагов практически нет. Возможности европейцев, американцев или кого-либо еще напрямую воздействовать на Россию сегодня очень ограничены.
Китай в значительной степени стоит за нынешним продолжением войны. Но даже Китай не хочет серьезной эскалации, потому что для него она экономически невыгодна и политически абсолютно невыгодна.
Если Китай перестанет поддерживать Россию, Россия окажется практически в полной изоляции, потому что Северная Корея фактически не является значимым игроком на мировой арене.
— Есть ли у Европейского союза рычаги влияния на Китай, которые позволили бы ослабить его поддержку российской агрессии?
— Конечно, есть. Просто Европейский союз их не использовал.
Если Европейский союз будет действовать как единое целое и использовать свой рынок, он сможет оказывать давление. Китай заявил о желании стать технологически развитой страной, одним из мировых лидеров в сфере высоких технологий.
Но кто-то должен покупать товары, которые Китай собирается производить. А где находятся покупатели этой продукции? В Соединенных Штатах и Европейском союзе.
Поэтому, если мы захотим, мы можем оказать на Китай совершенно конкретное давление, чтобы добиться прекращения поддержки России.
— Должно ли правительство США, по вашему мнению, применить последние санкционные меры против Китая?
— Конечно. Думаю, для многих стало неожиданностью, что им действительно удалось ввести эти санкции и что их намерения были серьезными.
Я очень надеюсь, что эти санкции будут применены и против Китая.
— Энергетический сектор России остается одним из ключевых источников доходов для продолжения войны. Вы упомянули возможность закрытия Датских проливов как один из рычагов. Насколько мы далеки от такого решения и что мешает Европейскому союзу его принять?
— Национальные интересы.
При этом я читал доклад, согласно которому около трети этого флота уже остановлено. То есть примерно треть его возможностей уже, условно говоря, выведена из эксплуатации. Поэтому мы движемся в правильном направлении.
Я также считаю успешными действия Украины против российской нефтегазовой инфраструктуры. Думаю, нам необходимо видеть больше таких результатов.
В долгосрочной перспективе санкции постепенно начнут работать.
Проблема заключается в том, что в России от них страдают обычные люди, а не элита. Поэтому давление необходимо усиливать.
— В контексте энергетической безопасности Европы украинское правительство предложило использовать существующую логистику из Кавказского региона через Черное море, Одессу и Броды в Венгрию для поставок каспийской нефти в ЕС в качестве альтернативы российским ресурсам. Следует ли Европе внимательнее рассмотреть эту инициативу?
— Конечно. Мы должны искать все возможные способы отказаться от покупки российского газа.
Даже если российский газ не находится под санкциями, мы не должны его покупать.
Думаю, то же самое касается российских продуктов питания и сельскохозяйственной продукции. Они не находятся под санкциями, однако Европейский союз должен прекратить закупать российскую сельскохозяйственную продукцию и перестать позволять российскому зерну проходить через европейские порты.
Мы должны сделать все возможное, чтобы Россия перестала получать от этого деньги.
— Вы последовательно выступаете за жесткие санкции. При этом существует разрыв между выявленными нарушениями санкционного режима и реальными уголовными делами и наказаниями. Почему возникает этот разрыв и что можно сделать для более эффективного применения санкций?
— Никто не идеален, и ничто не идеально.
Если бы у нас вообще не было санкций, мы не могли бы даже обсуждать, как закрывать существующие лазейки. Расследованием подобных случаев всегда занимаются национальные государства.
Но чем больше санкций мы вводим, тем сильнее становится давление. Конечно, необходимо выявлять пробелы и лазейки. Именно этим Европейский союз занимается постоянно.
Вы закрываете одну лазейку — открывается другая. К сожалению, так происходит постоянно. Но чем выше давление, тем сложнее находить новые способы обхода ограничений.
Поэтому нам необходимо усиливать давление, выявлять лазейки и рассматривать возможность введения санкций также против третьих стран, которые позволяют использовать эти схемы обхода.
Спасибо за интересный и содержательный разговор!
Информационное агентство Guildhall,
эксклюзивно.
Главные новости в Telegram, Facebook и GoogleNews!
Tweet