Экономика на крови. Как милитаризация сжигает российские резервы и приближает стагфляцию — эксперт

Опыт командира минометного расчета и артиллериста позволяет мне по звуку выстрелов оценивать интенсивность вражеского огня. А как финансовый журналист — переводить эти залпы в миллиарды рублей, ежедневно улетающие в воздух. До полномасштабного вторжения я анализировал макроэкономику из уютного офиса, а позже, непосредственно участвуя в боевых действиях, своими глазами видел, как российская экономика переходит к войне на истощение. Западные санкции не остановили их военную машину мгновенно, но изменили ее фундамент. Российские чиновники рисуют победные отчеты, однако признаки охлаждения становятся все более очевидными: прогнозы Центробанка относительно годового роста ВВП уже снижены до стагфляционных 0−1%. Иллюзии о мгновенном коллапсе стоит отбросить, но системное давление на их финансы неуклонно растет, вынуждая Москву действовать как хищник, постепенно пожирающий собственное будущее ради финансирования ежедневных изнурительных штурмов.

Милитаризация, которая съедает всё. Структурный дефицит

Эта война превратилась в финансовую пропасть, где беспрецедентные военные расходы перекраивают всю государственную систему. Совокупные затраты на оборону и безопасность поглощают около 40% российского бюджета. При этом, по информации издания «Верстка», ссылающегося на внутренние документы, финансовый блок правительства предупреждает о рисках дополнительных перерасходов по статьям, связанным с силовыми структурами. Эти перерасходы могут составить 2 трлн рублей, а при негативном сценарии — до 4 трлн. Подобные вливания не создают гражданского производственного потенциала, а вытесняют продуктивные инвестиции, жестко ограничивая финансирование мирных секторов. Это провоцирует масштабный дефицит бюджета, оценку которого Минфин недавно был вынужден повысить вдвое — до 7,3 трлн рублей, что составляет 3,2% ВВП.

Параллельно сохраняется инфляционное давление, приводящее к дальнейшему росту цен: в сентябре годовая инфляция составляла 6,35%, а уже в начале октября подскочила до 7,17% из-за индексации тарифов ЖКХ. Чтобы сдержать это давление, российский Центробанк приостановил цикл смягчения после снижения ставки с пиковых 21% и в настоящее время удерживает ее на уровне 14%, что существенно охлаждает гражданский сектор экономики и делает легальный бизнес заложником милитаристских аппетитов государства.

Пустая казна и налоговая удавка

Наблюдая за тем, как враг эшелонами перебрасывает на фронт всё более старую советскую бронетехнику, я понимаю, что его главная финансовая «подушка» также неуклонно тает. Фонд национального благосостояния годами пополнялся за счет экспортных сверхдоходов, однако с 2022 года именно его ликвидная часть сократилась более чем вдвое — до 3,8 трлн рублей (что эквивалентно примерно $45 млрд). Общий объем фонда пострадал меньше из-за наличия неликвидных активов и на начало октября составлял около 12,98 трлн рублей, но быстро использовать их для латания бюджетных дыр невозможно, поэтому правительство продолжает закручивать налоговые гайки. Эффект от ранее введенной прогрессивной шкалы НДФЛ и повышения налога на прибыль корпораций до 25% дополнился новыми мерами, в частности повышением НДС в 2026 году, которое Центробанк признает одним из разовых проинфляционных факторов. Столь растущее налоговое давление свидетельствует о том, что государство методично изымает доходы ради выживания своего милитаристского монстра.

Нефтегазовая ловушка и дорогие долги

Иллюзии о мгновенном крахе стоит отбросить, однако системное давление на российские финансы неуклонно растет, вынуждая Москву действовать подобно хищнику, который постепенно пожирает собственное будущее ради финансирования ежедневных изнурительных штурмов

Ситуация с экспортом энергоресурсов остается сложной и динамичной. С одной стороны, нефтегазовые доходы продолжают подпитывать агрессию: весной цена на нефть марки Urals достигала 116 долларов за баррель, а дисконт по отношению к эталонным сортам временно сокращался. Хотя периодически этот дисконт снова увеличивается на фоне санкционного давления, а мировые цены колеблются, даже условно благоприятная конъюнктура уже не способна полностью покрыть военные аппетиты.

С другой стороны, как отмечают профильные аналитики, регулярные удары украинских дронов по российским нефтеперерабатывающим заводам методично разрушают инфраструктуру противника и создают дополнительную нагрузку на его логистические возможности. Поскольку этих поступлений катастрофически не хватает, Минфин РФ вынужден активно занимать средства на внутреннем рынке. Доходность десятилетних облигаций федерального займа уже в третий раз за год приближается к отметке 17%, что делает обслуживание долга чрезвычайно дорогим и обременительным для системы.

Запас прочности

Оценивая плотность вражеского огня и макроэкономические сводки, я часто анализирую, надолго ли еще хватит запаса прочности их экономической конструкции. Россия действительно продемонстрировала определенную инерционную устойчивость, и скорого краха ожидать не стоит. Госдолг агрессора остается на относительно низком уровне (по данным Reuters, ссылающегося на проект бюджета РФ, прогнозируется его рост с 19,9% до 21,7% ВВП к 2027 году), что пока позволяет им финансировать дефицит. Однако федеральный центр цинично перекладывает финансовое бремя на депрессивные региональные бюджеты, из-за чего регионы вынуждены наращивать расходы на вербовку военных, привлекая для этого дополнительные займы.

В целом экономика балансирует на грани мягкой стагфляции: рост практически остановился, а цены продолжают ползти вверх. Если текущие темпы милитаризации сохранятся, ликвидные резервы агрессора будут неуклонно таять, а корпоративный сектор — выжат досуха. И хотя у Москвы еще остается определенное пространство для маневра, каждый новый месяц войны лишь усугубляет структурную деградацию ее системы.

Следим за крахом финансовой системы агрессора. Поддерживаем Силы обороны Украины. В частности, присоединяйтесь к сбору для артиллерийской бригады Гармаш.