Жестоко, но честно. Что помогает нам с детьми выдерживать нынешнюю реальность
Как бывший геймер, я постоянно провожу аналогию с компьютерной игрой
Меня, как и всех мам школьников, просто накрыло. Ведь ситуация с обучением в укрытиях — и их отсутствием — не могла не задеть.
Да, нас настигла наша привычная тревожная черниговская реальность, распространившаяся и на Киевскую область, так что мы были более или менее закалены количеством тревог, отсутствием отбоя и тем, сколько вообще времени ребенок может проводить в укрытии. Пока не заболеет.
Казалось бы, мы были к этому готовы, но всё равно ситуация в обществе накаляется и не может тебя не задевать. Вопреки силе и вере, думаешь: а что дальше?
На самом деле дальше — жить.
Как бывший геймер, я постоянно провожу аналогию с компьютерной игрой, и мне становится гораздо легче воспринимать всю сюрреалистичность, эти вызовы, весь этот ненормальный контекст нашей жизни. Мне проще воспринимать наш мир так, словно мы перешли на новый, гораздо более сложный уровень, где нет автосохранения.
Напряжение ощутимо возросло из-за разговоров о страшной зиме и неутешительных прогнозах. Понятно, что она будет сложной. Понятно, что нужно рассчитывать на собственные силы. Всё это вполне ожидаемо. Но когда эти панические ноты звучат громко повсюду и постоянно, невольно начинаешь задумываться о перспективах. И самый сложный для меня вопрос: а сколько еще будет таких зим? Чтобы не падать духом, я стараюсь не заглядывать так далеко вперед — мы живем сегодняшним днем, сегодняшним сезоном, сегодняшним годом. Строить долгосрочные планы — это, к сожалению, не та роскошь, которую мы можем себе позволить.
Сейчас меня настигает мысль, возникшая ещё в 2022 году: не краду ли я у своих детей жизнь и не стоит ли устроить их где-нибудь в другом, «нормальном» мире.
А что дальше? На самом деле дальше — жить.
Но для себя я поняла, что мне легче представить их под обстрелами, чем в эмиграции. Я никого не осуждаю — текст не об этом. Это исключительно мой опыт. Звучит это жестоко, эгоистично и ненормально. Но честно. И от этой точки я отталкиваюсь дальше, «планирую» жить нашу жизнь — с релизами, концертами, коллаборациями, экспедициями и открытиями.
Мой очень близкий человек говорит, что наши гастроли — это словно я еду по Украине на горящем велосипеде в промежутках между прилетами. А я бы добавила, что в этот момент я еще и тяну на сопилке самую высокую ноту.
Мне очень близка фраза психотерапевта Дмитрия Гаплевского, которая прекрасно отвечает на вопрос «когда же это всё закончится»: «Смысл нельзя привязывать к срокам». Поэтому нам нужно держаться не за даты, а за смыслы и наши внутренние опоры. Но это громкие слова.
Ведь именно рутина раз за разом становится той константой, за которую держишься. По крайней мере, для меня. Четкий график, спорт, занятия, практики, медитации — то, что повторяется по определенному расписанию.
Держит и то, что в 18:00 мне нужно забирать детей и я точно не могу погибнуть до этого времени. Так же, как держит и школа, для которой непременно нужно собрать «тревожный» рюкзачок. Это и есть наши опоры: пусть хоть ракеты с неба, хоть блэкауты — а домашнее задание делать надо. И так сейчас живет подавляющее большинство.
«Снежинка в одиночестве беспомощна. Снежинки в стае — это буран. Особенно если у них есть право голоса», а я бы добавила: «Если у них есть право выбора»! Эти слова я встретила в негативном контексте — в посте психотерапевта Максима Роменского об инфантильности поколения. Но я вижу в этой фразе совершенно иной смысл: когда мы все объединяемся, то можем создать настоящий буран и выжить в нем сами. А врага — в очередной раз ошеломить.
Нам всегда лучше подготовиться к худшему сценарию, а если он вдруг окажется более легким — разве это не счастье? Безусловно.
Но я знаю, что в конце концов всё будет хорошо, как бы наивно это ни звучало.
Текст публикуется с разрешения автора