Гибридная война РФ вступает в опасную новую фазу

В первые несколько лет войны в Украине российские атаки в Европе, осуществляемые с использованием гибридных методов ведения войны, оставались чуть ниже порога, способного спровоцировать коллективный ответ. Будучи постоянным представителем США в НАТО с 2021 по 2024 год, я наблюдала за развитием этой кампании: перерезание подводных кабелей, зажигательные устройства, спрятанные в грузовых упаковках, и поджоги оружейных заводов и складов по всей Европе. Для противодействия угрозе союзники укрепили критически важную инфраструктуру, усилили патрулирование в Балтийском море и расширили обмен разведывательной информацией. Но подход НАТО оставался в основном оборонительным: эти атаки были разрозненными, небольшими по масштабу и достаточно легко отрицаемыми, чтобы Москва могла отмахнуться от них.

Сегодня ситуация изменилась. В конце июля российская крылатая ракета упала на территорию Польши. Несколько дней спустя три начиненных взрывчаткой беспилотника были обнаружены в аэропорту Лейпцига и его окрестностях в Германии. Две недели спустя румынские F-16 поднялись в воздух для перехвата трех российских беспилотников над румынским воздушным пространством, а испанский самолет сбил четвертый недалеко от границы с Молдовой. Если бы кто-то описал нынешнюю ситуацию два года назад, когда беспилотники летают над воздушным пространством НАТО, российская крылатая ракета на территории Польши, взрывчатка в немецком аэропорту — и все это без какого-либо значимого коллективного ответа со стороны альянса, это прозвучало бы невероятно.

Цели Путина не вызывают сомнений. Эти атаки призваны подорвать единство альянса, проверить приверженность членов организации статье 5 — принципу, согласно которому нападение на одного члена является нападением на всех — и повысить цену поддержки Украины. Однако менее ожидаемой оказалась скорость, с которой его кампания по отрицанию стала неоспоримой.

НАТО не отворачивается. Альянс отслеживает эти инциденты, расследует их и иногда перехватывает атаки. Но ответ, выстроенный по принципу «инцидент за инцидентом», не является сдерживающим фактором, и Путин это понимает. Пока каждая провокация обходится Москве лишь сбитым беспилотником, у Путина есть все основания для эскалации. А каждая эскалация, в свою очередь, увеличивает риск того, что один из этих инцидентов закончится катастрофической гибелью людей. Мобилизация коллективных действий для наложения санкций — лучший шанс альянса предотвратить такой сценарий.

Маски сняты

Для РФ гибридная тактика — далеко не новое явление. Еще в 1920-х годах и на протяжении всей холодной войны Советский Союз полагался на так называемые «активные меры»: использование местных марионеток, подставных групп и нерегулярных формирований для достижения политических целей. Сегодня Путин следует по сути той же модели, стремясь подорвать доверие союзников к статье 5 НАТО, используя тактику, которая находится ниже порога обычной войны и заставляет незатронутых стран-членов НАТО колебаться в ответных действиях. Правдоподобное отрицание всегда было критически важной частью этих операций. Каким бы ни был метод, будь то перерезание подводных опто-волоконных кабелей в Балтийском море, скоординированная кибератака или взрыв на заводе в Восточной Европе, производящем артиллерийские снаряды для Украины, РФ моментально отрицает свою прямую причастность. Часто она меняет сценарий, обвиняя членов НАТО в «русофобии» и перекладывая вину на украинских или других деятелей.

Члены НАТО давно знакомы с этой российской тактикой. Большинство европейских стран-членов НАТО за последние два десятилетия неоднократно сталкивались с гибридными атаками. Но после вторжения в Украину в 2022 году РФ существенно изменила свою стратегию. Во-первых, она значительно увеличила частоту атак; по данным Центра стратегических и международных исследований, за первый год войны число российских атак в Европе увеличилось в четыре раза. Она также диверсифицировала свою тактику. В дополнение к привычным дезинформационным кампаниям, нарушениям воздушного пространства и кибератакам, связанные с Москвой субъекты саботировали железные дороги, размещали зажигательные пакеты на грузовых самолетах и ​​платили преступным сетям внутри Европы за поджоги складов оружия.

В начале 2023 года, в ответ на эти тенденции, НАТО повысило серьезность и оперативность своих дискуссий о гибридной деятельности РФ. В коммюнике саммита НАТО 2023 года, в котором изложены общие позиции и приоритеты альянса, было заявлено, что РФ «усилила» свои атаки против союзников, и впервые упоминалось использование РФ прокси-сил. Альянс также представил ряд новых инициатив по противодействию гибридной деятельности: главы государств приняли новые цели по защите критической инфраструктуры и цепочек поставок от стратегических потрясений на территории альянса. Они также договорились о создании Морского центра НАТО по безопасности критической подводной инфраструктуры и Виртуальной платформы поддержки кибер-инцидентов — координационной платформы для оказания помощи членам альянса в реагировании на кибер-атаки. Чего не хватало, так это каких-либо мер по наложению санкций на РФ. Хотя НАТО осудило гибридную войну Москвы, оно не было готово открыто говорить о последствиях, таких как целенаправленные санкции, пресечение деятельности российского теневого флота, наступательная кибердеятельность или информационные операции.

Частично проблема носит структурный характер. НАТО было создано в 1949 году для коллективной обороны от вооруженных нападений, в совершении которых можно установить виновных. Оно не было предназначено для наложения санкций после действий, которые можно отрицать. Будучи оборонительным военным альянсом, НАТО не обладает полномочиями вводить санкции или высылать российских агентов из стран-членов. Эти полномочия принадлежат отдельным государствам-членам и ЕС. С момента своего саммита 2014 года НАТО утверждает, что кибератака или гибридная атака могут привести к применению статьи 5 в «каждом конкретном случае», но альянс никогда не определял порог для принятия мер. Даже в случаях, когда альянс мог бы действовать коллективно, например, посредством наступательных кибер-операций, для этого требуется консенсус между 32 странами, имеющими совершенно разную историю, внутреннюю политику и готовность к риску.

В течение года после саммита НАТО 2023 года РФ продолжала наращивать давление, утроив количество гибридных атак в Европе и испытывая новые способы нанесения ударов по территории НАТО, такие как вмешательство в европейские железнодорожные системы. В результате альянс улучшил свои методы обнаружения, криминалистического анализа и реагирования. Члены НАТО обменивались передовым опытом, участвовали в настольных учениях, предназначенных для проверки этих методов, и разработали новую стратегию противодействия дезинформации. Многие страны, такие как Эстония, Германия, Польша и Великобритания, самостоятельно начали расследования, добились судебного преследования и выслали российских дипломатов и подозреваемых сотрудников разведки. Эти шаги были важны. Но их оказалось недостаточно, чтобы сдержать РФ.

В 2025 году надежды на дальнейшие действия НАТО застопорились. Когда Трамп вернулся в Белый дом, он был настолько одержим идеей заставить членов НАТО тратить больше на оборону, что практически каждое взаимодействие с союзниками начиналось и заканчивалось этим единственным вопросом. Такая расстановка приоритетов принесла некоторые достойные результаты. На саммите НАТО в Гааге в 2025 году все союзники обязались тратить 5% ВВП на оборону к 2035 году. Но вместо того, чтобы принять это и перенаправить внимание альянса на гибридную войну РФ, администрация Трампа продолжала давить на союзников, требуя тратить больше и быстрее. Когда я посетила штаб-квартиру НАТО в ноябре 2025 года и спросила бывших коллег, как они проводят свое время, постоянный представитель одной страны ответил: «Большую часть времени мы тратим на уговоры США». На фоне этих потрясений темпы развития гибридной войны в альянсе замедлились до минимума. Несмотря на достигнутое в 2024 году соглашение между союзниками о представлении новой стратегии в отношении РФ на саммите в Гааге в 2025 году, она так и не была реализована. В декларации саммита гибридная война РФ даже не упоминалась.

Эффект сварившейся лягушки

Лето 2025 года, казалось, ознаменовало пик уверенности Путина. Помимо ослабления внимания НАТО к гибридной активности, летнее наступление РФ в Украине демонстрировало признаки успеха, союзники по НАТО спорили о тарифах и о том, грозит ли Европе то, что вице-президент США Джей Ди Вэнс назвал «цивилизационным самоубийством», а Трамп всячески пытался завоевать расположение Путина, что было продемонстрировано на американо-российском саммите на Аляске в августе.

К сентябрю 2025 года Путин, похоже, перестал так сильно заботиться о правдоподобном отрицании причастности, и российская кампания гибридной войны стала всё более дерзкой. В том месяце около 20 российских беспилотников вошли в польское воздушное пространство, а три российских истребителя пересекли воздушное пространство Эстонии, прежде чем были сбиты и, соответственно, вытеснены силами НАТО. После каждого из этих случаев НАТО проводила консультации в соответствии со статьей 4, которые, согласно договору, проводятся, когда «территориальная целостность, политическая независимость или безопасность любой из сторон находятся под угрозой». НАТО запустил инициативу «Восточный страж» для усиления бдительности над восточным флангом альянса, не имеющую установленной даты завершения. В рамках этой инициативы под командование НАТО были переданы дополнительные союзные воздушные и противобеспилотные средства для усиления существующей интегрированной противовоздушной и противоракетной обороны вдоль этой границы. Хотя этот шаг был крайне необходим для борьбы с гибридной войной, он также не смог предотвратить российские атаки.

В конце 2025 года, когда натиск РФ на поле боя начал ослабевать, а Украина усилила атаки беспилотников и ракет по российской нефтяной инфраструктуре, Путин ускорил свою гибридную войну. В декабре, с понижением температуры, поддерживаемые РФ хакеры применили вредоносное ПО «вайпер», предназначенное для уничтожения данных и отключения операционных систем, против 30 энергетических объектов в Польше. Прошлой весной российские подводные лодки были замечены у Шпицбергена, норвежского архипелага, во время испытаний нового оружия, предназначенного для незаметного отключения подводных кабелей. В мае российский беспилотник атаковал жилой дом в Румынии, это был первый случай, когда в результате подобной атаки пострадали мирные жители.

Темп этих вторжений еще больше ускорился в летние месяцы. В августе группы, связанные с РФ, совершили поджоги в Болгарии, Эстонии, Италии и Польше, все они, вероятно, были направлены на замедление потока помощи Украине. Одним из самых дерзких случаев стало нападение на аэропорт Лейпцига в начале августа: один из беспилотников, обнаруженный рядом с украинским грузовым самолетом, перевозил взрывчатку. В сентябре российский фрегат у берегов Дании выпустил две сигнальные ракеты по датскому военному вертолету, одна из которых опасно приблизилась к нему.

Можно было ожидать, что подобная серия событий вызовет срочный коллективный ответ НАТО. Однако постепенное усиление РФ этих атак позволило ей совершать все более опасные действия, не неся за это ответственность. Союзники проанализировали эти инциденты, обсудили и отреагировали на каждый из них тем или иным образом, но они продолжают следовать индивидуальному подходу, установленному в 2014 году. Хотя это положение было призвано сохранить гибкость альянса, оно, напротив, помешало членам НАТО рассматривать эти атаки в совокупности и обосновывать необходимость коллективных действий.

Сила союзников

Нет сомнений в том, что НАТО необходимо более решительно ответить на эскалацию со стороны Москвы. Однако любая новая стратегия должна начинаться с самого могущественного члена альянса: США. Но администрация Трампа посылала противоречивые сигналы по поводу атак, иногда игнорируя их, иногда принимая публичные оправдания РФ, а иногда выступая за ответные меры, включающие применение силы. После вторжения беспилотника в Польшу в сентябре 2025 года Трамп заявил, что это «могло быть ошибкой», — утверждение, которое польское правительство категорически опровергло. Несколько дней спустя, во время пресс-конференции с Зеленским, Трамп заявил, что, по его мнению, союзники должны сбивать российские дроны, вторгающиеся в их воздушное пространство. На вопрос об обнаружении беспилотника в Лейпциге Трамп ответил, что «Путин не стремится атаковать территорию НАТО». Такие противоречивые заявления подрывают способность альянса сдерживать РФ. Чтобы убедить Путина прекратить гибридную войну, потребуется недвусмысленный сигнал от сильнейшего члена НАТО о том, что будущие атаки будут иметь свою цену.

США должны реагировать на гибридную войну со стороны РФ так же решительно, как и на угрозу применения тактического ядерного оружия осенью 2022 года. Тогда Вашингтон выступил с прямым и публичным предупреждением Москве о «катастрофических последствиях», которые последуют за такими действиями. Согласно некоторым сообщениям, поездка директора ЦРУ Джона Ратклиффа в Москву в августе 2026 года предназначалась именно для этой цели — предостеречь от дальнейшего проведения гибридных атак, но Белый дом преуменьшил значение этой поездки, назвав её «полурутинной». Даже если Ратклифф и выдвинул ультиматум, Путин, вероятно, воспримет такую ​​угрозу всерьез только в том случае, если она исходит от самого Трампа.

Демонстрация решимости — это лишь половина дела. Союзникам также необходимо сделать издержки продолжения агрессии ощутимыми. Захват Норвегией российского судна на Шпицбергене в сентябре в качестве наказания за отказ Москвы выплатить компенсацию украинской энергетической компании, захваченной в Крыму, — один из примеров. Неоднократные досмотры Францией танкеров, находящихся под санкциями, — другой. Союзникам по НАТО следует ожидать больше подобных шагов. США могли бы, например, объявить о возобновлении планирования наступательных кибер- и информационных операций против РФ, которые министр обороны Пит Хегсет приостановил в марте 2025 года. НАТО также могла бы объединить данные наблюдения союзников за теневым флотом РФ для создания общей базы данных судов, которые находятся под ложными флагами, не застрахованы или связаны с инцидентами перерезания кабелей. Затем они могли бы поделиться этими данными с отдельными столицами и ЕС, чтобы те могли применять более эффективные санкции.

Союзникам Вашингтона по НАТО следует продолжать наращивать оборонительный потенциал и осуждать Москву за её атаки, но им необходимо прекратить рассматривать каждую гибридную атаку изолированно и вместо этого выявлять закономерности российской агрессии, которые могут спровоцировать ответные действия НАТО. Им также следует расширить полномочия верховного главнокомандующего силами НАТО в Европе, главы военных операций НАТО. Его обязанности недавно были расширены и теперь включают контроль за воздушным пространством стран Балтии, но они также должны распространяться на морскую сферу, где РФ усиливает конфронтацию. Москва осуществляет постоянное патрулирование вооруженными судами в Финском заливе для сопровождения танкеров «теневого флота», поэтому любая попытка союзников остановить подозрительный танкер может привести к прямой конфронтации с российским военно-морским флотом.

Наконец, каждая российская гибридная атака должна подтолкнуть союзников к увеличению поддержки Украины. С 2022 года Путин использовал все мыслимые инструменты, чтобы остановить поток помощи Киеву. Постоянный поток военной и экономической поддержки, хотя и продолжается, значительно сократился с первых месяцев войны. Возвращение к этому общему проекту продемонстрирует Путину, что поджоги складов и заводов по производству беспилотников не сломят решимость НАТО. НАТО повезло, что ни одна из российских гибридных атак не привела к катастрофическим человеческим жертвам. Но по мере того, как терпимость Путина к риску продолжает расти, нетрудно представить, что эта удача, наконец, закончится.