«Главное, что остался пол». Владелец логистического бизнеса — о том, уничтожила ли РФ 90% складов под Киевом и будет ли дефицит товаров
Валерий Барановский, соучредитель Berger Cargo, рассказал NV, почему даже разрушение стен не уничтожает склады, будет ли в столице дефицит лекарств и продуктов из-за атак РФ и почему история выживания бизнеса под Киевом попадет в учебники.
«Мы потеряли почти половину наших складских мощностей», — с сожалением объясняет NV Валерий Барановский, директор и соучредитель логистической компании Berger Cargo, комментируя последствия осенних атак российских ракет и реактивных БПЛА на объекты его компании в столичном регионе.
Барановский связан с логистическим бизнесом уже почти 30 лет, а в 2019 году основал собственную компанию. За это время предпринимателю приходилось сталкиваться со множеством различных вызовов, но самым тяжелым из них стали целенаправленные российские воздушные атаки. Впрочем, то же самое сегодня могут сказать и владельцы большинства крупных национальных торговых сетей и логистических фирм.
Целенаправленные атаки российской армии на отечественный бизнес имеют тяжелые последствия: по оценкам премьера Сергея Корецкого, из-за них государственный бюджет может недополучить как минимум 70 млрд грн налоговых поступлений.
Еще недавно Berger Cargo управляла более чем 80 тыс. кв. м складских площадей, что делало ее одним из крупных операторов на украинском рынке. Компания специализируется на товарах длительного хранения — от бытовой техники до строительных материалов, — а большинство ее складов было сосредоточено вокруг Киева.
Теперь половины этих помещений не существует, а Барановский начал переориентировать свою деятельность на западные регионы страны. И не он один: многие украинские компании сейчас ищут варианты дальнейшего существования. Тем более что для этого есть фундамент: хотя с начала полномасштабной войны в Украине было уничтожено 2,1 млн кв. м складских помещений классов А и Б+, это не означает, что в стране разрушено 90% складской инфраструктуры, — написал в Facebook Руслан Шостак, совладелец сетей EVA и Varus, президент корпорации Terwin.
О реальных последствиях российских ударов для логистической сферы и бизнеса в целом, а также о возможностях восстановления Барановский рассказал NV.
Расскажите о мощностях компании: какова общая площадь складов, которыми вы оперируете?
В общей сложности у нас было 83 тыс. кв. м. Наши склады расположены в Киевской области, Одессе и Львове. В Киевской области это склады класса А+ [высший стандарт коммерческой и логистической недвижимости], в Одессе — класса А, а во Львове — класса Б. Кстати, львовский филиал мы открыли в 2022 году.
Какую часть этих площадей вы потеряли из-за российских атак?
Мы потеряли почти половину наших складских мощностей — это более 40 тыс. кв. м. Однако мы понимаем, что риски для безопасности по-прежнему высоки. Поэтому сейчас наша ключевая задача — расширять географию присутствия и открывать новые складские объекты в разных регионах Украины. В сентябре мы уже открыли филиал в Черновцах. Там у нас сейчас около 12 тыс. кв. м на нескольких площадках. Мы также развиваем львовский филиал и рассматриваем возможность открытия новых филиалов в других областях.
Разрушенные площади — это склады в Киевской и Одесской областях?
Это только Киевская область. В столичном регионе у нас было три объекта: один уничтожен полностью, а два — частично. На одном из объектов у нас сгорело в общей сложности 33,5 тыс. кв. м.
Как вы оцениваете ущерб, нанесенный вашей компании в результате вражеских атак на логистическую инфраструктуру?
Он существенный. Оборудование, IT-инфраструктура, погрузчики и всё остальное, с чем мы работаем… Наверное, это будет где-то 65 млн грн.
Расскажите подробнее…
Склады для бытовой техники, продуктов питания или мелких товаров (например, игрушек) существенно различаются между собой. Поэтому под конкретную товарную категорию подбирается соответствующая складская система. Наша компания — классический 3PL-оператор (Third-Party Logistics — логистика третьей стороны или внешний логистический партнер). Наши основные средства — это грузовые автомобили, внутрискладская техника, погрузчики и тому подобное. Обычный погрузчик, дооборудованный для работы в зоне напольного хранения бытовой техники, стоит 60 тысяч евро. Только во время последнего пожара мы потеряли 7 таких единиц на одном объекте. Дорогостоящей является и IT-инфраструктура. Склад — это отнюдь не просто «коробка», ведь внутри находится множество различных электронных систем. Или возьмем стеллажную систему — это тоже дорогое «удовольствие». Некоторые мы установили буквально несколько недель назад, а теперь их уже нет. И, полагаю, в подобной ситуации оказались многие компании.
А как вы оцениваете потери всей отрасли на сегодняшний день? Некоторые называли цифры, доходящие до 90% уничтоженных складских площадей определенной категории.
Если говорить об определенной категории — согласен. Мы все общаемся в нашей профессиональной среде. Скажу так: я не знаю ни одного складского бизнеса, который так или иначе не пострадал бы. Назовите любую компанию в этой сфере — и там однозначно есть потери, причем у некоторых уже дважды, а то и трижды. Для отрасли это тяжелая ситуация.
Можно ли утверждать, что теперь ваш бизнес убыточен?
Нет. Есть убытки, есть потери. Но мы не падаем духом и будем работать дальше. Конечно, с бухгалтерской точки зрения убытки будут, ведь основные средства уничтожены, а часть из них приобреталась за счет кредитных средств, которые нужно продолжать выплачивать. Прекращать работу мы точно не собираемся.
Что будет на месте разрушенных логистических комплексов? Там нечего восстанавливать и всё нужно сносить, или какова дальнейшая судьба этих объектов?
Склад — это весьма непростое сооружение. Для обывателя это просто огромная коробка, но на самом деле это объект со сложными инженерными решениями. Да, многое сгорело и было уничтожено — стены, потолок, однако инженерные сети остались, как и фундамент, а еще уцелел пол. А это важнейший элемент. Стоимость пола и фундамента составляет значительную часть себестоимости склада — до 40%. Существенная доля затрат приходится также на подведенные коммуникации и инфраструктуру. В то же время потолок и стены — отнюдь не главные составляющие себестоимости складского помещения.
А чем особенен такой пол?
Это специальный железобетонный промышленный пол с упрочненным верхним слоем и противопылевым покрытием, которое необходимо для того, чтобы поверхность не крошилась и не образовывала лишнюю пыль под весом складской техники. Такой пол непросто разрушить — обычная ракета или пожар его точно не уничтожат [улыбается]! Он выдерживает нагрузку 5 тонн на 1 кв. м.
То есть «коробку» можно построить на том же месте заново, и, полагаю, многие так и сделают. Так что восстановление однозначно будет. Я более чем уверен, что владельцы складов со временем отстроятся заново. Ведь, как я уже говорил, это не будет строительством с нуля в чистом поле. Мне известны примеры, где уже ведутся определенные подготовительные работы. Просто я как бизнесмен пока не стал бы спешить. Тем более что у нас на западе страны есть еще склады класса B, которые отлично оперируются. Хотя, разумеется, финансовая «математика» здесь будет несколько иной.
С другой стороны, в Киевской области есть объекты, уничтоженные еще в 2022 году, и с тех пор там ничего не восстанавливали. Для меня это загадка. Я не понимаю, почему они стоят заброшенными. Возможно, их потом продадут. Может быть, там будет что-то другое. Но восстановить такой склад однозначно будет дешевле, чем строить новый в поле.
Как дальше складываются ваши рабочие отношения с клиентами склада, уничтоженного россиянами? Как вы «рассходитесь» и что происходит потом?
А мы и не расходимся. Многие клиенты хранили у нас свои запасы на разных площадках еще с 2022 года — чтобы снизить риски. Кто-то пострадал больше, кто-то — меньше. Конечно, существует и такое понятие, как форс-мажорные обстоятельства.
Также здесь я хотел бы выразить огромное уважение и благодарность сотрудникам ГСЧС. Только представьте себе условия, в которых они работают! Они — настоящие герои. Это вовсе не «безопасная тыловая работа»: они сильно рискуют жизнью из-за повторных ударов, обрушения конструкций и угрозы взрыва боеприпасов замедленного действия. И при всем этом сотрудники ГСЧС очень помогли нам правильно всё оформить. А ведь это тоже бюрократическая работа, отнимающая много времени. Фиксируются убытки, идет оформление документов. В процессе участвуют то Национальная полиция, то СБУ. Была ситуация, когда сгорела половина склада, и в таких условиях приходилось проводить инвентаризацию, всё подсчитывать. ГСЧС быстро допустила нас на объект — разумеется, после завершения необходимых проверок. Но если снова объявляют тревогу — приходится останавливаться, тревога закончилась — продолжаем. А ведь всё это нужно зафиксировать как можно быстрее.
Так вот, мы стараемся помочь нашим клиентам со всеми необходимыми документами в таких ситуациях. Особенно если речь идет о небольшом предприятии, ему сложнее собрать этот пакет документов и всё сделать как надо.
Цепочка поставок компании — это сложная система, в которой взаимодействуют множество логистических компаний, а также операторов складских услуг и перевозок. Всё это работает как живой организм. Мы обслуживаем около 160−165 компаний, и каждая из них — это отдельный случай. Решения приходится принимать быстро. Бывало, что мы в кратчайшие сроки перенаправляли грузы на другие локации, если склад-получатель в это время ликвидировал последствия очередной атаки.
Сейчас наш приоритет — обеспечение непрерывного обслуживания действующих клиентов. За новые проекты беремся избирательно, в зависимости от локации и необходимых операционных ресурсов. В целом, судя по тому, что я вижу, бизнес очень сплотился. Все помогают друг другу, кто чем может.
Кстати, о клиентах. А кто среди крупнейших? Кто ваши арендаторы?
Исторически сложилось так, что у нас преобладает группа промышленных товаров. То есть среди наших клиентов много поставщиков бытовой техники — стиральных машин, холодильников и тому подобного. Конкретно перечислять какие-либо компании я не могу.
Какова, на ваш взгляд, роль государства в преодолении последствий российских атак?
Я понимаю, что у государства сейчас свои задачи. Обращаться к государству еще и со своими проблемами я точно не буду. Пытаемся справиться своими силами. Вроде бы сейчас разрабатываются определенные механизмы компенсаций. Если Верховная Рада их примет, а президент подпишет — тогда, конечно, мы в рамках закона тоже будем подавать заявку.
Что касается работы налоговой службы, хотелось бы, чтобы налоговые механизмы в большей степени учитывали положение предприятий, понесших прямые убытки в результате атак. Ведь таким компаниям приходится одновременно восстанавливать операционную деятельность и нести значительные финансовые расходы.
К тому же, сейчас очень остро стоит проблема нехватки кадров — об этом вам скажет любой бизнес. Есть и другие важные для бизнеса аспекты, связанные с возможным присвоением Киеву статуса прифронтового города, — например, в плане взаимодействия с банками и так далее. Давайте будем честны: чем Киев с этой точки зрения сейчас отличается от Чернигова?
Возник ли на рынке дефицит площадей? С одной стороны, количество доступных площадей сократилось, с другой — пострадал и бизнес: производители, поставщики. Каков же сейчас баланс на рынке?
В западных областях наблюдается определенный дефицит. И там стоимость аренды значительно выросла. Знаете, я не хочу никого обидеть, но в некоторых моментах усматриваю спекулятивную составляющую. Да, это рынок. Но здесь каждый сам для себя решает, как поступать.
Думаю, рынок стабилизируется где-то через два месяца. Сейчас наблюдается определенная дезориентация. Кто-то бросается в одну сторону, кто-то — в другую. Вспоминаю 2022 год: тогда тоже было очень сложно — кто-то вывозил товар, кто-то, наоборот, просил выгрузиться на твоем складе, и так далее. Ни у кого не было четкого плана действий. А вот в 2026-м у нас план, в принципе, был.
Позже мы вернемся к плану, но пока всё же приведите какие-нибудь цифры: как выросли ставки на Западе?
Скажу так: в некоторых западных регионах стоимость аренды существенно выросла, местами — даже втрое. И меня огорчает, что некоторые арендодатели так подняли цены. Хотя, конечно, спрос сейчас есть — все ищут свободные площади в западных областях.
Итак, какой же у вас в итоге план? Вы уже упоминали, что он у вас есть. Что вы будете делать дальше?
План — расширяться географически и активно открывать новые локации в новых городах. В какой-то момент ситуация сложилась так, что в результате российских атак мы потеряли практически половину бизнеса: из более чем 80 тысяч «квадратов» в рабочем состоянии осталось чуть более 40. Но сейчас мы работаем на площадях уже более 60 тыс. «квадратов». То есть прирост обеспечили региональные склады.
Что касается Киева, то я, вероятно, закрою еще один склад. Во-первых, он сейчас не нужен, а во-вторых, он уже поврежден, и у меня нет гарантий, что туда снова что-нибудь не «прилетит». Поэтому, скорее всего, мы его пока закроем. Я уже предварительно поговорил с клиентами, и никаких возражений или непонимания с их стороны не услышал. Ну, тут всё очевидно.
Вы будете двигаться на Запад? Какова ваша стратегия в этом отношении?
Наш центральный офис находится в Киевской области. Жена и дети живут в Киеве. О релокации речь не идет. Ее не было ни в 2022 году, не планируем мы ее и сейчас. Да, мы открываем склады, в том числе и на западе страны. И я всегда буду их где-то открывать. Но компания BERGER CARGO никуда не собирается уезжать из Киевской области. Это наша родина. Да, сегодня о расширении в столичном регионе речь не идет. Но придет время — и мы снова возьмемся здесь за работу.
Что вы думаете о частной ПВО — рассматривали бы вы для себя такой вариант?
Однажды на моих глазах реактивный дрон влетел прямо в здание. Я пока не представляю, как его сбить. Самолет F-16 я не куплю — таких денег у меня нет. А от пулемета на пикапе пользы для себя не вижу. Баллистическую ракету им не собьешь. Ну да, обычные дроны сбивать можно. Но их и так сбивают. Вот, бывало, смотришь: летят в Черниговской области 20 дронов, до Киевщины долетает один, и его тоже где-то ликвидируют. Но вот в один из наших складов, например, попали две баллистические ракеты. И что дальше? Поэтому смысла в частной ПВО я не вижу.
Как еще нынешняя ситуация с прицельными ударами врага по логистике повлияла и повлияет на рынок? Прежде всего, последует ли за укрупнением складов обратный процесс?
Безусловно. Кроме того, логистика подорожает. Дополнительные расстояния, транспорт. Но я уверен — судя по тому, что вижу, — никакого дефицита [товаров] вообще не будет. Я в него не верю. Я наблюдаю за тем, как действуют продуктовые сети. Никакого голода не будет. В магазинах всё будет. Цены немного изменятся — это да.
Наносится много прицельных ударов по фармацевтическим складам, но и там работают специалисты, которые сделают всё возможное, чтобы лекарства были в наличии. Возможно, их будут доставлять другими путями, но они однозначно будут.
Что касается крупных, громоздких логистических комплексов — да, сейчас это не подходит. Нужно рассредоточиваться.
Что касается подземных складов, то я, честно говоря, не особо верю в эту идею. По крайней мере, пока я не вижу, чтобы это могло быть эффективным.
Вы сказали, что логистика подорожает. Насколько она может вырасти в цене?
Не заоблачно, но где-то на 10% она может подорожать — именно из-за того фактора, который мы обсуждаем. Но не стоит забывать и об инфляции.
Какие еще изменения на рынке вы наблюдаете?
В целом рынок сильно изменится. Думаю, нашим европейским соседям стоит следить за тем, что мы сейчас делаем. Например, еще до 2022 года вокруг Варшавы было в 10 раз больше складов, чем вокруг Киева. Если у них будет война, кто знает, как они с этим справятся.
В целом, то, что сейчас у нас происходит, однозначно войдет в учебники, по которым будут учиться логисты будущего поколения. Если логистика не будет быстро меняться, наступит коллапс. Но логистика в Украине уже ощутимо меняется. Могу сказать, что многие другие компании, в частности конкуренты, — большие молодцы.
Очевидно, что поставщики будут всё чаще развозить товары непосредственно по магазинам, а не в распределительный центр. Доля такой логистики «с колес» однозначно будет расти. К сожалению, это скажется и на цене, поскольку такая логистика обходится дороже. Поставщику было проще доставить одну фуру в распределительный центр, чем развозить товар по магазинам на небольших машинах. То есть это делает товар дороже на определенный процент. Но в том, что он будет в магазине, я даже не сомневаюсь.