Голод в Олешках: около двух тысяч человек с мая отрезаны от поставок в оккупированном городе, как выживают его жители

Автор: Ирина Скосар

В ловушке в Олешках около двух тысяч гражданских. ООН подтверждает недостаток пищи и медицинской помощи. Российская сторона блокирует эвакуацию и поставки, а также до сих пор не согласовала гуманитарный коридор. Люди выживают на остатках овощей и запасов. Кто спасет Олешки?

Кричите об Олешках!

— Огласка! Мой город Олешки оккупирован с первого дня войны. Сейчас город находится в блокаде. Россияне не дают доставить людям продукты. Волонтеры пытались завезти еду, но их машину атаковали дроны. Почему мир молчит об Олешках?

— Жители города выживают благодаря кабачкам и варенью. Еды становится все меньше. Неужели этот голод невозможно остановить?

— Вчера мне прислали письмо о семье, которая съедает в день по две-три ложки гречки. Запасов хватит до конца месяца. Люди обсуждают, как есть растения, кору. В больнице, которая прекращает свою работу из-за отсутствия лекарств и топлива для генератора, находятся десятки людей с травматическими ампутациями.

«Волна огласки вокруг Олешек нарастает. Геноцид должен быть озвучен. Только выведенное из тени на свет становится видимым», — пишет Эстер Вратарева, соучредительница ГО HUMANITY (спасение с ВОТ).

Эту волну огласки в информационном пространстве запустили волонтеры, бывшие жители оккупированного юга, журналисты и блогеры. Среди десятков сообщений о голоде в городе Херсонской области встречаю страницу женщины, которая до сих пор живет в Олешках. Елена - назовем ее так из соображений безопасности - местная жительница. Она рассказывает мне подробности о городе, который все больше напоминает фильм ужасов. Отправляет десятки фотографий. На них разбомбленные дома, изуродованные улицы. Но я ловлю себя на том, что дольше всего всматриваюсь в одно фото.

На нем очень худой пес, у которого видно чуть ли не каждое ребро. Голод. Снова голод.

Мы общаемся преимущественно письмами и голосовыми сообщениями. Я берегу заряд ее телефона и не решаюсь звонить: через российские средства радиоэлектронной разведки связь могут отслеживать и пеленговать.

Елене около пятидесяти. Она живет одна. Ее муж пропал без вести почти два года назад. Дети уехали. Елена осталась в Олешках и ухаживает за животными.

Она рассказывает, что света и газа нет еще с 2023 года. Топливо для генератора тоже не подвозится. Выживать помогают солнечные панели.

Елена говорит, что связь с внешним миром в Олешках почти отсутствует. Каждый день утром люди собираются возле больницы – поговорить, узнать последние новости, понять, что происходит в городе.

Единственный уцелевший магазин закрылся. Ни один транспорт не заезжает в город и не уезжает из него. Воду берут из скважин.

Голодная блокада

Начальница Олешковской городской военной администрации Татьяна Гасаненко в разговоре с Sestry рассказывает, что до полномасштабного вторжения в Олешках проживало около 24 тысяч человек.

После уничтожения Антоновского моста Олешки оказались на передовой. Когда коллаборационные власти сбежали из города, прекратилось предоставление практически всех услуг. Хочешь снять деньги с карты, обратиться в «собез» или пенсионный фонд — едь в Скадовск за 80 км. И люди ездили. Но незаминированных участков еженедельно становилось все меньше.

В июне 2023 года после подрыва российскими войсками Каховской ГЭС город на оккупированном левобережье Днепра оказался под водой. Людей не эвакуировали. Выезд блокировали, а волонтерам препятствовали спасать оказавшихся в затопленных районах. Точное количество погибших до сих пор неизвестно — оккупационные власти скрывали масштабы трагедии.

Теперь к последствиям оккупации и разрушения города "большой водой" добавились блокада, острый дефицит пищи, питьевой воды и медикаментов. Город фактически оказался в гуманитарной изоляции.

До февраля 2026 года одиночные машины еще подвозили самые необходимые продукты. Но в конце февраля ситуация стала невыносимой: выезд из города превратился в путь смерти. Тогда-то и начался настоящий голод.

Сейчас, по оценкам администрации, в оккупированном городе остается около 2000 гражданских. В то же время, цифра может быть и больше — до 3500, поскольку значительная часть жителей — это маломобильные и пожилые люди, которые не могут передвигаться по городу из-за постоянной угрозы дронов и обстрелов.

— Проблема не ограничивается Олешками. В оккупации находятся населенные пункты всей громады. Из 13 сел и поселков пять, по словам Гасаненко, уничтожены полностью — там не осталось ни людей, ни уцелевших домов. В других населенных пунктах ситуация также ухудшается, поскольку туда уже не доехать на автомобиле.

Продукты в Олешки не удается доставить уже более трех месяцев – с 26 мая.

2 июня очередная попытка доставить продукты в Олешки закончилась трагедией: четыре автомобиля подорвались на минах, два человека погибли, еще один человек получил тяжелые ранения, сообщает Олешковская МВА.

Раненого доставили в Олешковскую больницу — фактически на садовой тачке. Впоследствии его пытались вывезти в Скадовск, однако российские военные ударили по машине скорой помощи. Водитель погиб. Что произошло с раненым пассажиром, до сих пор неизвестно: его могли забрать российские военные или он также мог погибнуть.

По словам главы администрации Татьяны Гасаненко, россияне атакуют машины скорой, пытающиеся вывезти людей с оккупированной территории в направлении Скадовска. В Олешковской больнице остаются только четверо местных врачей — все люди почтенного возраста. Полноценно работать медучреждение не может: нет лекарств и медицинских запасов, нестабильны электро- и водоснабжение. «Единственное, чем там могут помочь, – это остановить кровотечение. Потому что лекарств нет».

Летом жители еще могли выживать благодаря овощам с приусадебных участков. Но и работать на огороде опасно из-за атак дронов. Теперь запасы исчерпываются. В городе уже практически невозможно приобрести базовые продукты – мясо, муку, подсолнечное масло, масло, готовый хлеб. Люди варят портулак — сорняк с огорода.

«Если устанавливается на что-то цена, например килограмм сахара или соли стоит тысячу рублей, пластинка цитрамона – тысячу рублей, то это только для того, чтобы провести равноценный обмен», – объясняет Гасаненко.

Люди ежедневно собираются в определенном месте, чтобы обменять то, что имеют, на еду или другие необходимые вещи. Там же узнают последние новости – кто погиб, кто жив и появился ли шанс на эвакуацию.

Еще одна проблема — похороны погибших. По словам Гасаненко, подвалы больницы используются для хранения тел. И информация о количестве погибших не является официально подтвержденной.

Оккупационные власти, по ее словам, осложняют даже процедуру похорон людей, погибших из-за взрывов. Для получения разрешения родственникам приходится ехать в поселок Каланчак Скадовского района Херсонской области и получать там документы, где в справке причину смерти оккупанты связывают с действиями ВСУ.

«Подвалы больницы используются как морги, где просто сваливаются тела», — говорит Гасаненко. Тела людей, погибших от обстрелов и атак дронов, могут месяцами оставаться прямо на улицах. Их растаскивают бездомные собаки.

Танцы с бубнами на дипломатической арене

Украина бьет во все колокола, ищет любую дверь, через которую можно добраться до людей в оккупации. ООН фиксирует катастрофу. Свидетельства из Олешек умножаются. Министерство иностранных дел Украины обратилось в международное сообщество из-за гуманитарного кризиса на оккупированной части Херсонской области. О критической ситуации на оккупированных территориях Херсонской области, в частности в Олешках, говорит президент Украины Владимир Зеленский.

После опроса жителей, в частности Олешек и Голой Пристани, мониторинговая миссия ООН по правам человека в Украине констатировала: гражданские не могут выехать, продукты невозможно доставить в населенные пункты, а больные и раненые не получают необходимую медицинскую помощь. ММПЧУ зафиксировала сообщения по меньшей мере о 29 погибших и 54 раненых гражданских в Олешках и Голой Пристани в 2026 году.

При этом международное гуманитарное право возлагает на государство-оккупанта обязанность обеспечивать население продовольствием и медикаментами и содействовать доставлению гуманитарной помощи. В случае Олешек эти обязанности лежат в России.

Украина ищет механизм, который позволил бы добраться до людей, оказавшихся в ловушке. Международные структуры фиксируют. Мир получает свидетельства. Но за пределами заявлений и обращений до сих пор нет действенного механизма, который мог бы спасти людей в осаде. Россия же продолжает блокаду.

Руководительница Олешковской МВА Татьяна Гасаненко неоднократно принимала участие в координационных штабах, где вопросы Олешек обсуждали представители дипломатических миссий, консульства и Международного комитета Красного Креста. Также администрация находится в контакте с омбудсменом Дмитрием Лубинцем.

Параллельно Россия запускает пропагандистскую версию: будто бы это ВСУ не дают завозить в Олешки помощь, атакуют автомобили с БПЛА и сознательно обрекают гражданских на голод. Так Кремль пытается снять ответственность за последствия оккупации и переложить ее на Украину, навязывая россиянам образ украинцев как «террористов» и «убийц мирных жителей».

По информации Центра национального сопротивления такая пропаганда должна не только оправдать преступления оккупации. Трагедию Олешек Россия может использовать для дальнейшего формирования образа «врага» внутри РФ — врага, которому можно приписать голод, гибель гражданских и другие гуманитарные катастрофы. Это создает основу для оправдания войны, новых жертв и последующей мобилизации россиян.

Делегация отчаяния

Моя собеседница Елена снова выходит на связь. И сообщает новости, от которых кровь стынет в жилах — у людей лопнуло терпение.

Завтра около 20 жителей Олешек отправятся — кто на велосипедах, кто пешком — в соседнее село за едой. Около 18 километров в одну сторону.

75-летняя бабушка сядет на велосипед, потому что дома — голодные собаки и коты. Среди тех, кто пойдет в поход, также раненые из местной больницы. Некоторые из них будут идти до Скадовска. Женщина после реанимации, а мужчина - с раздробленной рукой. В Олешках его руку прооперировать не могут. Так что если он не доберется до больницы — руку, вероятно, придется ампутировать.

Елена говорит, люди предупредили оккупационные войска о своем походе за едой, чтобы те не открывали огонь. «Пусть хоть не убивают с дронов». Женщина просит меня предупредить наших военных, чтобы люди не попали под перекрестный огонь.

Получив от Елены такую ​​просьбу, я передаю ее украинскому военному подразделению. В этот момент я особенно остро чувствую ответственность за эту отчаянную группу людей, которая решилась двинуться по заминированной дороге за едой и помощью.

В чате с военным приходит короткое: «++».