Государства против Big Tech: почему Google, Apple, Meta и Amazon почти всегда выходят сухими из воды
2 сентября 2026 года в США завершился очередной важный этап многолетней борьбы государства с Google. Американские власти уже смогли доказать, что компания незаконно монополизировала часть рынка цифровой рекламы. Но когда дело дошло до главного вопроса — нужно ли для восстановления конкуренции фактически разобрать рекламную империю Google на части, — суд остановился.
Министерство юстиции США хотело заставить Google продать рекламную биржу AdX. Именно она является одним из центральных элементов системы, через которую в интернете за доли секунды продаются и покупаются рекламные места. Судья Леони Бринкема отказала в таком радикальном шаге. Вместо продажи AdX Google получил набор поведенческих ограничений и должен открыть конкурентам более широкий доступ к части своей рекламной инфраструктуры.
На первый взгляд США проиграли. Однако ранее суд уже установил, что Google незаконно монополизировал соответствующие рекламные рынки. То есть государство смогло доказать существование проблемы, но не смогло добиться ликвидации той структуры, которая эту проблему создала.
UA.News рассказывает, как государства годами судятся с Google, Apple, Meta и Amazon, чем заканчиваются самые громкие антимонопольные процессы и почему даже решение суда о существовании монополии еще вовсе не означает, что эту монополию удастся разрушить.
США дважды доказали монополизацию Google, но компания сохранила и Chrome, и рекламную биржу AdX
Одна из важнейших современных антимонопольных историй началась ещё в январе 2023 года, когда Министерство юстиции США совместно с рядом штатов подало иск против Google из-за рынка цифровой рекламы.
Государство беспокоило то, что одна компания одновременно контролирует сразу несколько ключевых элементов системы. Когда новостной сайт или другой издатель хочет продать рекламное место, для этого используется специальный рекламный сервер. Рекламодатели, в свою очередь, используют системы для покупки рекламы, а между ними находится биржа, на которой автоматически проходят торги.
Google долгое время присутствовал на всех этих уровнях. Среди прочего компания контролирует рекламный сервер для издателей DoubleClick for Publishers и биржу AdX. По мнению американских властей, связывание этих продуктов позволяло Google создавать для себя преимущества, которые конкурентам было практически невозможно повторить.
В апреле 2025 года федеральный суд согласился с значительной частью претензий. Суд установил, что Google незаконно монополизировал рынки рекламных серверов для издателей и рекламных бирж открытого интернета. После этого началась отдельная борьба уже не за вопрос «нарушал ли Google закон», а за то, что именно нужно сделать с компанией.
Минюст требовал структурного решения: Google должен был продать AdX. Это принципиальная разница. Штраф или запрет определённой практики заставляют корпорацию изменить поведение, но продажа части бизнеса меняет саму структуру рынка.
Логика государства была проста: если проблема возникла из-за того, что одна компания одновременно контролирует несколько уровней рекламного рынка, эти уровни нужно физически разъединить. Google в ответ настаивал, что AdX уже настолько глубоко интегрирован с другими продуктами, что отделение может создать технические проблемы для рекламодателей и издателей.
2 сентября 2026 года суд отказался обязать Google продать биржу. Компании были наложены менее радикальные ограничения, в частности касающиеся доступа конкурентов к рекламным торгам, но сам AdX остался у Google.
Интересно, что почти за год до этого произошла очень похожая история в другом деле против той же компании. Еще в 2020 году Минюст США подал в суд на Google из-за монополизации поиска. Уже тогда одним из возможных сценариев называли даже разделение технологического гиганта.
В августе 2024 года суд установил, что Google незаконно поддерживал монополию на рынке общего интернет-поиска и поисковой рекламы. Одним из главных механизмов стали многомиллиардные соглашения, по которым Google получал статус поисковой системы по умолчанию на смартфонах, в браузерах и других устройствах.
После этого американские власти предложили один из самых радикальных вариантов за всю историю современного Big Tech — принудительную продажу Chrome. Но в сентябре 2025 года суд не согласился на такой шаг. Вместо этого Google запретили часть эксклюзивных контрактов, обязали делиться определенными поисковыми данными и предоставлять конкурентам доступ к части поисковой инфраструктуры.
И даже сейчас эта история окончательно не завершена. На официальной странице дела Министерства юстиции в 2026 году продолжают появляться новые судебные документы, связанные с исполнением решения и апелляционным процессом. То есть прошло почти шесть лет с начала процесса, суд уже установил факт незаконной монополизации, но Google не лишился ни Chrome, ни поисковика, ни ключевых элементов своей рекламной системы.
Минюст США пытается сломать «стены» вокруг iPhone, но дело против Apple может тянуться ещё много лет
В марте 2024 года американские власти открыли ещё один крупный фронт — против Apple. 21 марта 2024 года иск был официально подан. Министерство юстиции совместно с штатами обвинило Apple в незаконной монополизации рынка смартфонов.
В данном случае претензии государства значительно шире, чем App Store или 30-процентная комиссия. Логика американского правительства заключается в том, что Apple постепенно построила вокруг iPhone целую систему ограничений, которая делает выход пользователя из экосистемы более дорогостоящим и сложным.
Минюст отдельно обратил внимание на так называемые super apps — приложения, которые теоретически могли бы работать сразу на разных операционных системах и уменьшать зависимость человека от конкретного смартфона.
Также в иске упоминаются облачные игровые сервисы, цифровые кошельки, умные часы и обмен сообщениями между iPhone и Android. По мнению правительства, Apple не просто создавала лучший продукт, а использовала контроль над iOS для того, чтобы сторонним компаниям было сложнее создавать сервисы, способные ослабить зависимость пользователя от iPhone.
Apple категорически с этим не согласна. Компания настаивает, что контроль над аппаратной и программной частями iPhone обеспечивает безопасность, конфиденциальность и тот пользовательский опыт, ради которого покупатели и выбирают продукцию Apple.
Здесь и возникает одна из самых сложных проблем антимонопольных дел против технологических компаний. Регулятор рассматривает закрытую экосистему как барьер для конкуренции. Apple же рассматривает эту же закрытую экосистему как главную особенность своего продукта.
Поэтому суду недостаточно установить, что конкуренту неудобно работать на iPhone. Необходимо доказать, что конкретные ограничения не являются обычной конкуренцией, а незаконно поддерживают монополию. Apple пыталась добиться закрытия дела ещё до полноценного судебного разбирательства, но не смогла. Суд разрешил Минюсту продолжить рассмотрение претензий.
И это лишь начальная часть процесса. Впереди могут быть годы сбора доказательств, показания руководства компании, экономические экспертизы, сам судебный процесс, отдельное решение о возможных мерах против Apple, а затем — апелляции.
И пока суды спорят о модели iPhone несколькихлетней давности, сама Apple уже меняет App Store под давлением Европы, перестраивает правила платежей, открывает часть функций системы и адаптирует бизнес под новые законы. Регулятор постоянно догоняет платформу, которая за время одного судебного процесса успевает несколько раз изменить правила игры.
FTC уже шесть лет пытается доказать, что Meta «покупала конкурентов»
Пожалуй, лучший пример того, как долго может длиться антимонопольная война, — дело Meta. Федеральная торговая комиссия США подала иск против тогдашней Facebook ещё в 2020 году.
Основная претензия FTC касается двух сделок, которые состоялись задолго до начала суда: покупки Instagram в 2012 году и WhatsApp в 2014-м. Регулятор считает, что Meta поддерживала доминирующее положение не только благодаря развитию собственных продуктов, но и путем покупки компаний, которые могли бы превратиться в её крупнейших конкурентов.
По версии FTC, Instagram представлял потенциальную угрозу для Facebook в сфере социальных сетей, а WhatsApp мог в будущем составить конкуренцию благодаря мессенджерам и новым моделям социального взаимодействия.
Проблема в том, что в свое время государственные регуляторы сами одобрили эти сделки. Теперь FTC фактически пытается доказать, что решения, принятые более десяти лет назад, в долгосрочной перспективе способствовали созданию или поддержанию монополии.
В ноябре 2025 года федеральный суд встал на сторону Meta. Одним из центральных вопросов оказалось даже не то, хотел ли Марк Цукерберг нейтрализовать конкурентов, а гораздо более фундаментальный вопрос — как сегодня вообще правильно определить рынок социальных сетей.
Когда FTC возбуждала дело, Facebook и Instagram казались гораздо более обособленной категорией. Но пока длился процесс, TikTok стал глобальным гигантом, YouTube ещё сильнее сместился в сторону коротких видео, а борьба между платформами всё больше превратилась в конкуренцию просто за время и внимание пользователя.
Для Meta это стало весомым аргументом: если Facebook и Instagram действительно конкурируют с TikTok и YouTube, значит, доказать наличие узкой монополии гораздо сложнее. Но FTC не отказалась от дела. В январе 2026 года регулятор официально подал апелляцию.
FTC по-прежнему настаивает на том, что Meta на протяжении многих лет сохраняла доминирующее положение за счет поглощения крупнейших конкурентов. То есть в 2026 году американское правительство продолжает судиться из-за покупок, совершенных в 2012 и 2014 годах.
Даже если FTC в конечном итоге выиграет апелляцию, это не будет означать автоматического отделения Instagram или WhatsApp. Потребуется еще отдельно определить, какое именно решение способно восстановить конкуренцию.
А за более чем десятилетие Instagram и WhatsApp уже интегрировались в технологическую, рекламную и бизнес-инфраструктуру Meta. Великобритания однажды уже показала, что принудительная продажа технологического актива возможна. Британский регулятор заставил Meta продать Giphy.
Но принудительная продажа Instagram, ставшего одним из центральных направлений бизнеса Meta, была бы решением совершенно другого уровня.
Amazon одновременно защищается от нескольких исков FTC
Amazon — ещё один показательный пример. В сентябре 2023 года Федеральная торговая комиссия совместно с штатами подала крупный антимонопольный иск против компании. FTC подчеркивала, что не преследует Amazon просто за её крупный размер.
По версии регулятора, проблема заключается в наборе правил, которые одновременно усиливают власть Amazon над продавцами и затрудняют развитие конкурентных платформ. Например, FTC утверждает, что Amazon мог наказывать продавцов, если те предлагали товары дешевле на других сайтах.
Один из способов — снижение видимости таких товаров в результатах поиска Amazon. Для продавца это может быть критично. Если огромная часть клиентов находится именно на Amazon, потеря видимости на платформе означает потерю продаж.
Регулятор также обращает внимание на связь между статусом Prime и логистической системой Amazon. Для многих продавцов Prime стал почти обязательным условием конкурентоспособности. Но чтобы получить максимальные преимущества Prime, бизнес часто зависит от инфраструктуры выполнения заказов Amazon.
В результате конкурентам нужно переманить не просто одного продавца. Им нужно одновременно создать аналогичную логистику, собрать достаточное количество покупателей, убедить продавцов перенести товары и сформировать альтернативу Prime.
Именно такой эффект FTC называет системой взаимосвязанных антиконкурентных практик.
31 августа 2026 года FTC и 22 штата подали ещё один иск против Amazon — на этот раз из-за рекламных аукционов. Регулятор утверждает, что компания использовала скрытую систему повышения рекламных ставок, из-за которой рекламодатели могли платить больше.
В итоге Amazon, как и Google, находится не в рамках одного крупного антимонопольного процесса, а в рамках целой сети дел.
Европа решила не ждать десятилетиями решений судов и начала регулировать Big Tech заранее
Европейский Союз постепенно пришёл к выводу, что классическая модель антимонопольного права просто слишком медленна для технологического сектора.
Раньше схема была примерно одинаковой. Google, Apple или Meta запускают определенную практику. Регулятор расследует ее несколько лет. Затем компания получает штраф. Затем начинаются апелляции.
А рынок за это время уже меняется. Google по различным антимонопольным делам получил в ЕС штрафы на миллиарды евро, но это не привело к появлению равного ему европейского конкурента в сфере поиска.
Именно поэтому ЕС создал Digital Markets Act. Логика DMA существенно отличается от традиционного антимонопольного права. Регулятору больше не нужно каждый раз годами доказывать с нуля, что конкретная платформа обладает особой властью.
Крупнейшие компании определяются как «gatekeepers» и заранее получают набор ограничений. Им, например, могут запрещать предоставлять необоснованное преимущество собственным сервисам, блокировать альтернативные платежи или создавать чрезмерные препятствия для сторонних магазинов приложений.
В апреле 2025 года ЕС также оштрафовал Apple на 500 млн евро, а Meta — на 200 млн евро. В отношении Apple претензии касались ограничения возможности разработчиков перенаправлять клиентов из App Store на альтернативные способы покупки.
В случае с Meta регулятор рассматривал модель, при которой европейский пользователь должен был либо согласиться на использование персональных данных для рекламы, либо платить за версию Facebook и Instagram без рекламы. На первый взгляд DMA работает значительно быстрее, чем американские судебные процессы. Но даже здесь остается фундаментальная проблема.
Европа в основном меняет правила внутри экосистем. Она не отбирает сами экосистемы. Apple продолжает владеть iOS и App Store. Google — Search, Chrome, Android, YouTube и рекламными технологиями. Meta — Facebook, Instagram и WhatsApp.
Государства уже научились доказывать нарушения со стороны Big Tech
Проблема уже не в том, что регуляторы ничего не делают. Наоборот, за последние годы государства стали значительно более агрессивными. Google дважды проиграл ключевые американские антимонопольные процессы. У Apple есть крупное незавершенное дело. Meta продолжает судиться с FTC. Amazon защищается от нескольких судебных разбирательств.
ЕС вообще принял отдельный закон почти специально для крупнейших цифровых платформ. Но современная технологическая монополия фундаментально отличается от классической нефтяной или телефонной монополии.
В 1911 году США смогли разделить Standard Oil на несколько компаний. В 1980-х AT&T можно было разделить на региональных телефонных операторов. Разделить Google значительно сложнее.
Chrome — это не просто отдельный браузер со своим офисом, сотрудниками и серверами. Он связан с Google Search, Android, аккаунтами Google, рекламной инфраструктурой, синхронизацией данных и десятками других продуктов. AdX работает вместе с рекламными технологиями Google.
Instagram после более чем десятилетия в составе Meta использует её рекламную систему, серверную инфраструктуру и инструменты для бизнеса.
App Store вообще является частью самой архитектуры iOS.
Поэтому каждый раз, когда государство просит суд разделить компанию, возникает аргумент, которого почти нет в случае обычного штрафа: не навредит ли такое разделение пользователям сильнее, чем сама монополия.
Именно на этом этапе суды становятся значительно осторожнее. Одно дело — запретить Google заключать эксклюзивный контракт. Другое — обязать компанию продать Chrome.
Одно дело — заставить Apple разрешить другой способ оплаты. И совсем другое — лишить Apple части контроля над iOS.
Вторая проблема — время. Антимонопольное дело движется со скоростью судебной системы. Технологический рынок движется со скоростью обновлений программного обеспечения. Когда Мин'юст возбудил дело против Google Search в 2020 году, главными конкурентами поисковика были другие классические поисковые системы.
В 2026 году Google уже борется не только с Bing, но и с ChatGPT и целым поколением AI-сервисов. Когда FTC формировала дело против Facebook, TikTok еще не обладал той глобальной силой, которой обладает сегодня. Компания может буквально дождаться, пока сам рынок изменится настолько, что первоначальное определение монополии станет сложнее доказать.
Третья проблема — ресурсы. Google, Apple, Meta и Amazon могут судиться пять, семь или десять лет. Они могут нанимать сотни юристов, экономистов и технических экспертов.
Для компании с годовой выручкой в сотни миллиардов долларов это огромные, но управляемые расходы. Для потенциального конкурента пять лет могут стать всей жизнью бизнеса. Даже если государство через шесть лет откроет рынок, стартапов, которые должны были воспользоваться этим шансом шесть лет назад, может уже просто не существовать.
И, наконец, есть ещё одна причина, о которой говорят гораздо реже. США одновременно борются со своими технологическими гигантами и зависят от них. Google, Apple, Meta, Amazon и Microsoft — это не только объекты антимонопольного регулирования.
Это часть глобальной технологической мощи США. Они конкурируют с Китаем в области искусственного интеллекта, облачных технологий, цифровой рекламы, смартфонов и глобальных платформ.
Из-за этого возникает парадокс. Американское государство хочет, чтобы внутри страны у Google было больше конкурентов. Но то же самое государство совершенно не заинтересовано в том, чтобы Google на глобальном уровне проиграл китайскому конкуренту.
Именно поэтому настоящая граница борьбы с Big Tech находится не там, где компания получает очередной миллиардный штраф. Граница находится там, где государство должно сказать: продайте Chrome, отделите AdX, отдайте Instagram или потеряйте часть контроля над iPhone.
До этой точки современные регуляторы доходят очень редко. А если доходят — суды часто отступают.
И пока Google контролирует основные точки входа в поиск и рекламу, Apple — правила экосистемы iPhone, Meta — несколько крупнейших социальных платформ, а Amazon — одновременно торговую площадку, логистику и огромную базу покупателей, каждая новая победа регулятора рискует остаться победой в судебном решении — но не обязательно на самом рынке.
