Ханс Петтер Мидттун: Отношение к украинцам — это позор. Я не понимаю Польшу — и не уверен, что она сама себя понимает
В воскресенье я пересек польскую границу в Перемышле, чтобы сесть на поезд до Киева. То, что я увидел, — это позор.
Я простоял в очереди перед посадкой два с половиной часа, а многие ждали до четырех. Поезд отправился с опозданием на 90 минут, так как документы примерно 500−600 пассажиров проверяли всего трое пограничников.
Пассажиры, преимущественно украинцы, стояли под открытым небом, пользуясь двумя биотуалетами, предназначенными для массовых мероприятий. В какой-то момент возникли настоящее отчаяние и волнение, так как люди опасались, что не успеют вовремя на поезд.
Украинская железная дорога не бросает своих граждан на произвол судьбы. Отсюда и задержка.
Враждебность по отношению к украинцам бросает тень на Польшу
Этот процесс — позор и пример того, как многие поляки относятся к украинцам. Обеспечение их благополучия не является приоритетом. Спустя четыре с половиной года войны, когда конца ей не видно, временные решения больше неприемлемы. Как и ксенофобия.
Я не понимаю Польшу — и не уверен, что она сама себя понимает.
Возможно, лучшее описание — «стратегически амбивалентная».
Она хочет быть европейской, но в то же время яростно отстаивает свой суверенитет от Брюсселя.
Она является одним из самых решительных сторонников Украины, однако всё больше готова бросать вызов Киеву из-за вопросов торговли, истории и беженцев.
Она признаёт, что Украина защищает Польшу, но готова подрывать её экономику и ставить её членство в ЕС и НАТО в политическую зависимость.
Она является, пожалуй, сильнейшим европейским союзником Америки, одновременно наращивая европейский оборонный потенциал на случай, если Вашингтон станет ненадежным.
Она выбирает проевропейского премьер-министра, а затем разворачивается и выбирает антиевропейского президента.
Она хочет видеть Германию более сильной в противостоянии с Россией, но в то же время опасается немецкого доминирования.
Она стремится возглавить регион, но ссорится именно с теми партнерами, которые ей нужны.
Она проводит жесткую миграционную политику, в то же время сильно завися от украинской рабочей силы.
Она также расколота изнутри: восточная, сельская, более возрастная, более католическая и консервативная — противостоит западной, городской, более молодой, более светской и либеральной; и каждая убеждена, что именно она — настоящая Польша.
Эти противоречия — нечто большее, чем просто оппортунизм. Польша пытается уйти от зависимости от любой великой державы — России, Германии, Франции, Брюсселя или даже Соединенных Штатов. Она стремится к безопасности, которую обеспечивают альянсы и интеграция, сохраняя при этом свободу действий, присущую полному суверенитету.
Для государства средних размеров эти амбиции сталкиваются друг с другом. Они также порождают национализм и ксенофобию.
Польское общество становится всё более поляризованным в отношении Украины, а враждебность к украинцам действительно возросла. В первой половине 2026 года польская полиция зафиксировала 180 предполагаемых преступлений на почве ненависти к украинцам, что примерно на 30% больше, чем за аналогичный период 2025 года. И всё же — вновь парадокс — поляки выходят на марши против той самой враждебности, которую подпитывает их политика.
Имея много польских друзей и приветствуя лидерство Польши, я искренне огорчен тем, что вижу и ощущаю на себе. Враждебность по отношению к украинцам бросает тень на Польшу, в то время как большая часть Европы смотрит на Украину с восхищением и уважением.