«И на фронте, и в тылу зиму мы проползём». Почему кажется, что у нас все плохо, и что ждет Украину до конца года, — точка зрения

Итак. Октябрь.

«Украину ждут решающие недели. Поэтому я сегодня приехал в Киев с посланием: вы можете на нас положиться».

Это не первые «решающие недели» и не последние. На разных этапах войны такие недели возникали неоднократно. Данные слова канцлера ФРГ Фридриха Мерца просто идеально задают «модальность» и дают пас к раскрытию контекста: мы поблизости от очередной точки бифуркации.

1. Для начала: почему кажется, что «всё плохо».

Тут совпадение нескольких факторов.

Весной Украина завладела определённым преимуществом в средних и длинных ударах дронами (ракеты за скобками, тут преимущество — у россиян, были ожидания по нашим, они в заявленный срок не оправдались), что, помимо практического результата, обеспечило на пару месяцев ещё и духоподъёмную картинку (важно на войне).

Если грубо суммировать: темпы взаимного разрушения России и Украины нарастают

Все оговорки, что данное преимущество носит временный характер, естественно игнорировались. Ну, так работает психология.

К осени вышли на определённое плато: россияне частично адаптировались (в том числе — стали лучше перехватывать наши дроны и нарастили физическую защиту объектов), а привычные достижения стали восприниматься как должное.

Бензиновый кризис в РФ никуда же не делся. Важный результат. Просто, как и отмечалось в июне-июле, он перешёл в хроническую фазу. А это уже не так зрелищно.

Темп выноса энергообъектов на временно оккупированных территориях снизился. Почему? Да целей стало поменьше! Выбили. Работа не прекратилась, но кого этим удивишь?

Отдельный сюжет — работа против российской авиации. Масса результатов на аэродромах. Однако наглядности нет.

Ещё один пакет целей — космические объекты и связь. Не говоря уже о химии, нефтехимии и др.

Всё это ушло на задний план, потому что острая боль и наглядная картинка сужают фокус.

Это второй (более важный) фактор: Кремль, столкнувшись с отсутствием прорывных достижений на фронте, разогнал эскалацию против мирных городов Украины.

Нам больно. Но подобные действия на самом деле — это плохой знак для России. Они разменивают стратегию на тактику.

В очередной раз подчёркиваю: ни о каких «ударах в ответ» со стороны Москвы речь в принципе не идёт. Это сопряжённый элемент российской агрессии.

На фронте буксуют — форсируют удары по тылу, тем более — есть техническое решение (реактивные дроны) и окно ВРЕМЕННОГО преимущества для РФ.

Теперь вспомните. В начале июля (!), то есть три месяца назад, Путин объявил о «взятии» Константиновки. Что значимого для россиян произошло на фронте с тех пор? Самое яркое — Путин фейково «взял» Святогорск. Но по факту даже с Константиновкой осталась некоторая «недосказанность».

Есть определённое давление россиян на северо-востоке Харьковской области. Есть маневрирование в районе Орехова и других точках на юге. Российская армия разрушила ещё пару десятков сёл и разбивает в щебень Донбасс. Кошмарит Сумы, Харьков, Одессу, Запорожье, Днепр, Херсон…

Что из этого Путин может предъявить как феерическую победу?

Ведь есть и обратная сторона.

2. Берём самую консервативную оценку. Для наглядности — за квартал, чтоб было видно: это не аномалия, а даже некоторая инерция.

За минувшие три месяца (июль-сентябрь) только Силы беспилотных систем (!) нанесли российской армии потери более 17 тысяч убитыми (!!!). И примерно столько же ранеными. Это то, что зафиксировано на видео.

СБС обеспечивает примерно 30−33% железобетонно верифицированных российских потерь. То есть, за указанный период Россия потеряла 50К+ убитыми и примерно столько же ранеными. Общие потери — порядка 110 тысяч. Подчёркиваю — это очень консервативная оценка.

Данные Генштаба ВСУ выше: в июле россияне потеряли 42+К, в августе — 40+К, в сентябре рекордная цифра — 46+К. Общее количество: 130+К.

Даже если взять усреднённое: чем Кремль может обосновать (прежде всего — зарубежным контрагентам) закапывание порядка 120 тысяч человек? Ничем.

Вот отсюда и перенос акцента на тыл. Ибо не с чем выходить на переговоры.

Я не буду акцентировать на операции в районе Лимана — специалисты обильно разбирают детали, общий контур читаем у Константина Машовца.

Напомню только, что весной началось всё с демонстрации видео в глубоком тылу россиян — дроны над в.о. Луганском, Донецком и Мариуполем. Наши войска серьёзно осложнили противнику логистику. И эта работа ведь никуда ж не делась. Она продолжится, даже когда операция формально закончится.

Как следствие: российская армия столкнулась с риском до зимы не зацепиться за города и продолжать наступать «из полей». Поэтому сейчас они штурмуют как не в себя, чтобы прогрызть максимум.

Для всех внешних наблюдателей это означает, что в 2026 году операцию по охвату Славянско-Краматорской агломерации Путин точно не завершит, а боевые действия в линейном режиме будут идти минимум до лета.

Это также значит, что условному Китаю можно будет экономически потрошить и прогибать Россию ещё как минимум год. Да, россияне сожгут нам ещё электричек и почтовых отделений. Но война принимает какой-то уж слишком замысловатый характер — для РФ исчезает позитивная повестка от слова совсем.

3. Обычно я начинаю с наших потерь и жертв. Эти сводки доступны, поэтому сейчас не буду углубляться в детали.

Отмечу лишь, что, по данным ООН, июль и август 2026 года стали наиболее кровавыми с 2022 года по числу жертв среди гражданского населения.

За два месяца россияне убили более 800 человек и более 5000 ранили. В сентябре россияне убили не менее 200 человек. То есть более тысячи убитых гражданских и порядка 7,5 тысяч раненых.

В июле ООН верифицировала 17 убитых и 166 раненых украинских детей. Больше было только в 2022 году. Вот это — реальное «достижение» Путина. И наша боль…

Если брать экономическую сферу, то наибольший (стратегический) ущерб россияне нанесли украинской металлургии. Беда в том, что восстанавливать утраченные мощности долго и дорого. И большой вопрос, удастся ли привлечь для этого поддержку.

Ибо логика показывает, что те же европейцы скорее поддержат энтомологов «Великого Луга», чем металлургов. Но это вопрос на будущее и к специалистам.

Очень болезненный, но больше тактический урон — для сельхозпроизводителей, за счёт блокировки экспорта. При деэскалации тут можно будет отыграть значительную часть.

Торговые сети, дата-центры, железная дорога, склады лекарств…

Это всё на слуху.

Если обобщать. Непростая ситуация на фронте и снижение психологического эффектов ударов по России вкупе с переносом российского давления на мирные украинские города обеспечили настолько драматичный эффект в плане восприятия.

Но сухая констатация сугубо военных фактов такого драматизма не показывает. Конвертации давления на тыл в дестабилизацию фронта как минимум пока не произошло.

Путин анонсировал, что после фарса с «выборами» Россия будет готова вернуться к переговорам. Но с чем ему выходить? С повторением тех же хотелок без новых аргументов?

В июне 2025 года как раз в присутствии Мерца Трамп высказался в том духе, что иногда надо дать сторонам немного повоевать. Год повоевали. Даже больше. «Дух Анкориджа» успел выветриться. Что навоевал Путин?

Вот он кровь из носу и готовит некую почву для разговора в конце октября.

Поэтому ближайшие недели в тылу обещают быть тяжёлыми. Мерц де-факто это прямо озвучил.

В октябре при линейном сценарии должны состояться два российских массированных удара ракетами и дронами по Киеву.

В ноябре — развилка, в том числе — через саммит АТЭС, с полировкой на G20. Либо констатация отсутствия сдвигов. И новый виток.

4. Показная бравада Путина на Валдае, давление на Киев и обострение «миротворчества» на почве «нейтралитета», кроме необходимости что-то выкатить на переговорах, объясняются ещё одним фактором.

Российская власть представила проект бюджета на 2027 год и рамку до 2029 года. Уже несколько недель идёт интенсивная публичная кампания по «замыливанию» этого бюджета. Удары по мостам в Киеве опосредованно также здесь задействованы.

Если суммировать оценки вполне лояльных российских (!) экономистов и рыночных аналитиков, они фактически едины: такой бюджет — это война против будущего России.

Главной статьёй расходов остаётся «оборона» (в СМИ ошибочно нарисовали какие-то фантастические цифры роста военных расходов — это неправильная интерпретация).

Второй по объёму блок — это обслуживание государственного долга. И факт в том, что ситуация с долгами становится всё более хрупкой.

Показатели реальной инфляции и дефицита бюджета отличаются от официальных заявлений. Высокие цены на нефть не спасают, потому что значительную часть сверхдоходов правительство РФ вынуждено перечислять нефтяникам для сдерживания цен на топливо (демпфер).

Если этого не делать, полезет вверх инфляция, снова начнёт расти ключевая ставка, в результате ещё больше подорожает долг.

Даже официальная российская статистика показывает резкое снижение прибыли и рост убыточности российских компаний в 2026 году. Растёт число дефолтов, растёт число плохих долгов, на что открыто обращает внимание Центробанк России: банки наращивают токсичные «реструктуризации».

Собственные средства бизнеса, наряду с бюджетными вливаниями, были основным источником инвестиций в РФ. Однако в бюджете на 2027 год заложен целый ряд поборов, которые направлены именно на потрошение инвесторов. Суммарно Кремль хочет вытрясти дополнительно 1,5 трлн рублей. С этой же целью в прошлом году поднимали НДС и ещё ряд параметров.

Т.е., бюджет прохудился, а Путин выжал из бизнеса весь сок, что провоцирует ускоряющийся спад инвестиций. Именно это и называют войной против будущего. Потому что никакой ВПК при всём надувании деньгами не компенсирует работу живой экономики. Наглядно доказано в 2026 году.

Самое смешное: пытаясь занизить ущерб от украинских ударов, Путин на Валдае заявил, что удары только по НПЗ нанесли ущерб на 1% ВВП. Видимо, посчитал, что 1% — исчезающе малая величина.

Даже если брать этот мизер — это 2+ трлн рублей. Весь рост экономики РФ в 2026 году — меньше 1%.

А ведь ещё маркетплейсы. А ведь ещё аграрный сектор. То есть, по словам Путина, российская экономика из-за активной обороны Украины ушла в минус.

Поэтому РФ крайне заинтересована в любых формулах, позволяющих снять санкции и привлечь недорогие деньги, дабы ослабить удавку.

Поэтому они и бегают за американцами с межгалактическими бизнес-прожектами.

Поэтому Путин и заявил, что не намерен идти на секторальное перемирие в форме остановки взаимных ударов. Им уже приоритетно другое — снять санкции.

Ибо как раз «закон Линдси Грэма». И европейское продление. Хоть оно и сопровождалось позорищем с Фридманом и Усмановым, российское варварство против гражданских в целом осложняет западным политикам послабления Кремлю.

Замкнутый круг: ради тактического давления Россия эскалирует против гражданских, но стратегически это против их интересов.

Выглядит так, что именно битва за наращивание/сохранение/отмену санкций будет основным сюжетом перед зимой.

Именно поэтому сейчас россияне хотят быстренько подкупить американских партнёров Лукойлом (напомню — эта история длится уже почти год!). Чтобы до конца года, пока ещё работает действующий состав Конгресса, побороться за какие-то уступки.

Иначе все войдут в очень непростую зиму.

5. Для полной картины сюда надо бы добавить внешний контур (я чуть ранее основные вехи фиксировал).

Если грубо суммировать векторы: темпы взаимного разрушения России и Украины нарастают. Ситуацию для Москвы смягчили высокие цены на нефть, но это временный фактор. Кремль вынужден идти на всё более грубую эскалацию, в т. ч. — запугивать Европу. А этого долгосрочно не забудут.

Перфомансы Трампа и другие осложнения заставляют прагматичных европейцев, с одной стороны, нащупывать контакты для деэскалации с РФ.

С другой стороны, они всё лучше представляют как последствия гипотетического обрушения Украины при недостаточной поддержке, так и последствия «выноса Украины за скобки», где прокачивание истории с «нейтралитетом» — это одна из тактик.

Узкое место в том, что просто деньгами (которых у Европы лишних нет) задача не решается. В украинском обществе объективно растёт запрос на определённость по европейскому вектору.

Не будет определённости или она будет плохая, — расширится база для внутренней эрозии. Россия как раз стратегически сюда и бьёт, рассчитывая докрутить эту историю в 2027 году на фоне выборов в Европе.

Поэтому первостепенное значение будет иметь конкретика и смена качества поддержки. Формула «вот вам деньги, чтоб вы помедленнее умирали» будет работать всё хуже, взлетит запрос на альтернативу.

Градус эскалации уже такой, что я по-прежнему убеждён: шансы на как минимум частичную подморозку до конца года не утрачены, даже несколько выросли. Слишком уж большая амплитуда, всех шатает. Можно войти в резонанс и коллективно опрокинуться в что-то худшее.

Ударами по мостам в Киеве Путин де-факто снял неприкосновенность со всех российских мостов. Что традиционно происходит к дню рождения Путина — мы знаем: точно будет какой-то подарок. Плюс до сих пор летает российская гражданская авиация, за эту тему ещё не брались.

Сентябрь был психологически очень тяжёлым и болезненным с точки зрения ущерба, но породил массу результатов. Ввиду чего октябрь обещает быть ещё более ярким, потому что дальше начинается логика, в которую никто не хочет заходить.

В этот момент особенно важно не дрогнуть, действовать прагматично, без бравады, концентрируясь на измеримых вещах.

Первичная задача для каждого — не поплыть самому и поддержать близких. Это вот очень важно. Очередь тыла — полноценно держать удар.

Дальше — посильно содействовать армии. Все уже разобрались — как. Помогать своим, помогать проверенным и/или через проверенных. С поправкой на то, что надо дополнительно рассчитать силы.

Всё будет дороже и логистически чуть сложнее. Нужен чуть больший запас, чем мы привыкли. Не откладывать на последний момент. Оставлять себе чуточку пространства для манёвра. Трезво оценить, где стоит замедлиться, чтоб не было срывов.

То, что я слышу от военных и специалистов, которым доверяю, лично меня убеждает: и на фронте, и в тылу зиму мы проползём. Вот проползём. Если не наделаем фатальных ошибок, ничего у россиян не получится.

Оригинал

Текст опубликован с разрешения автора