Конец иллюзии самодостаточности: как война разрушила бюджет Украины
О катастрофическом дефиците государственного бюджета сегодня говорят все: от народных депутатов до самого президента. Это финансовая реальность, которая с каждым днем становится всё более очевидной. Утвержденный на 2026 год бюджет предусматривал доходы на уровне 2,9 трлн грн и расходы на уровне 4,7 трлн. Дефицит — около 2,4 трлн грн, или 18,5% ВВП. При этом источников покрытия значительной части этого дефицита — где-то 800 млрд грн — пока просто нет. И хотя до конца года остаётся ещё несколько месяцев, уже сейчас ясно: денег нет не потому (или не только потому), что их разворовали, потеряли или не успели собрать. Их нет потому, что брать их просто негде.
Это принципиально важное изменение в самой логике функционирования государственных финансов. Раньше бюджет хоть и сильно зависел от внешней помощи, но все равно имел мощную собственную основу: промышленность, аграрный сектор, сферу услуг, транспорт, энергетику и т. д. Эти отрасли создавали рабочие места, наполняли местные и государственный бюджеты, формировали экспортную выручку и т. д. Сегодня же эта основа неуклонно разрушается — не только из-за халатности или коррупции (хотя и это, конечно, имеет место), но и из-за тотального характера войны.
Как война физически уничтожает всё, что наполняло государственный бюджет Украины? За счёт чего он вообще существовал раньше? Политический обозреватель UA.News Никита Трачук разобрался в этом вопросе.
Что питало бюджет и что осталось
Еще до недавнего времени украинский бюджет опирался на несколько ключевых источников. Налоговые поступления традиционно составляли основу доходов: в 2025 году их доля в общих доходах государственного бюджета составила около 53% от общего объема поступлений. Но за этими процентами стоит конкретная экономика: металлургические комбинаты, аграрные предприятия, порты, переваливавшие грузы, предприятия сферы услуг и т. д.
Та же металлургия была одной из опор украинской экономики. До полномасштабного вторжения горно-металлургический комплекс обеспечивал более 10% ВВП страны, а по итогам 2025 года — лишь 5,5%. Это была отрасль, которая не просто производила и экспортировала продукцию, а формировала целые промышленные регионы: Днепр, Запорожье, Кривой Рог, Мариуполь...
Сегодня же ситуация кардинально изменилась. Производство стали в 2025 году составило 7,4 млн тонн. На подконтрольной Украине территории осталось лишь шесть металлургических предприятий — против девяти до полномасштабного вторжения. Отдельный удар — остановка добычи коксующегося угля в Покровске, доля которого на украинском рынке коксующегося угля в 2024 году составляла 66%. В результате Украина потеряла около 64 % коксохимических мощностей. Экспорт продукции горно-металлургического комплекса в 2025 году составил $6,2 млрд — 15,2 % общего экспорта Украины.
Аграрный сектор долгое время был вторым по значимости источником валютных поступлений и налоговых платежей. Он формирует около 17% ВВП и генерирует почти половину валютной выручки. Но сегодня значительная часть сельскохозяйственных угодий заминирована, находится в зоне боевых действий или под оккупацией. Там, где работы ещё можно как-то вести, возникает другая проблема — а как вывезти выращенное? Черноморские порты de facto заблокированы уже несколько месяцев. В 2025–2026 году Украина экспортировала более 41 млн тонн зерновых и масличных культур — на 12% меньше, чем в предыдущем сезоне. «Укрзализныця» за 2025 год перевезла на экспорт 25,4 млн тонн зерна — на 25% меньше, чем годом ранее.
Сфера услуг — еще одна отрасль, которая еще не так давно приносила бюджету значительные поступления за счет налога на доходы физических лиц, НДС и местных налогов. Сегодня же она буквально задыхается. Постоянные воздушные тревоги вынуждают бизнес приостанавливать работу, рост налоговой нагрузки делает многие виды деятельности нерентабельными, мобилизация буквально убивает кадры, никуда не девается «кошмаринг» налоговиков и силовиков, растет стоимость логистики и т. д. Дополнительное давление создают методичные рейды по складам, сортировочным центрам и торговым объектам. В результате внутренний спрос ослабевает, а вместе с ним исчезают и поступления в бюджет. Чистые поступления от внутреннего НДС в декабре 2025 года составили 28,2 млрд грн — на 30,5% меньше плана.
Отдельно стоит упомянуть энергетику. На сегодняшний день в Украине не осталось ни одной целой электростанции. Это означает не только проблемы со светом для людей, но и прямые убытки для промышленности, которая не может работать стабильно. Предприятия вынуждены покупать дорогие генераторы, сокращать производство или останавливаться. Логика проста: меньше производства — меньше налогов.
Война как экономическая катастрофа: почему исчезает налогооблагаемая база
Когда эксперты и политики говорят, что в бюджете нет денег, они обычно упоминают две причины: недостаточная помощь партнеров и «прославленная» украинская коррупция. Обе действительно имеют место. Но есть третья причина, которая часто остается без внимания, хотя на самом деле это «слон в комнате»: в Украине физически исчезает база, с которой можно было бы собирать налоги. Речь идет не о том, что кто-то не хочет платить, а о том, что платить становится просто некому и нечем.
Металлургия уже фактически уничтожена как системообразующая отрасль. Оставшиеся заводы работают на грани рентабельности из-за высоких затрат на энергию, проблем с сырьем и сложностей с экспортом. Промышленность в целом сокращается. Остатки бизнеса либо уходят в тень, либо теряют прибыльность, либо искусственно занижают налоговую базу. Но даже систематическое уклонение предпринимателей от уплаты налогов не объясняет такого масштаба проблемы. Главное — сама экономика сжимается.
Аграрный сектор, который все эти годы демонстрировал удивительную устойчивость, сегодня также теряет обороты. Заминированные/сожженные войной поля — это не просто потерянный урожай: это утраченная сама возможность выращивать на этих территориях хоть что-то в течение многих лет. Оккупированные территории — это утраченные предприятия, которые уже не платят налоги в украинский бюджет. Боевые действия — это разрушенная инфраструктура, которую нужно бесконечно восстанавливать, а не получать от нее доход.
Логистика — вообще отдельная головная боль: даже то зерно, которое удалось собрать, невозможно вывезти в тех объемах, что имели место ранее. «Укрзализныця» — ключевой перевозчик — завершила 2025 год с убытками более 7,6 млрд грн. Дефицит ликвидности «Укрзализныци» в 2026 году оценивается в 40–49 млрд грн, и это при том, что железная дорога критически важна для обороны и экспорта.
То же самое происходит и в сфере услуг, и в энергетике, и в любом бизнесе, куда ни глянь — кроме, разве что, оборонных предприятий и тех бизнесов, которые производят всё, что необходимо для войны. Однако здесь нужно понимать, что с точки зрения рынка военное производство — это «закопанные в землю» деньги, причём в прямом смысле слова. Такая продукция имеет очень низкую ликвидность: изготовленный за миллионы долларов танк могут уничтожить в первом же бою, бронежилет простреляют, и его придется утилизировать, десятки тысяч дронов «сжигаются» ежедневно, как только они сошли с конвейера, и так далее. С точки зрения государственной обороны вся эта продукция крайне необходима, однако с рыночной точки зрения строить экономику исключительно на военном производстве — это путь в никуда.
Партнеры как последняя надежда: почему внешняя помощь не решает проблему
В 2025 году общие расходы украинского бюджета достигли рекордных $131,4 млрд, а дефицит — $39,2 млрд. Основной фактор роста расходов — потребности обороны и безопасности, которые составили 71% всех расходов, или $93,3 млрд. То есть львиная доля бюджетных ресурсов уходит на войну, а не на развитие, и эта цифра ежегодно растет чуть ли не в геометрической прогрессии. Проблема в том, что эти расходы уже и близко не покрываются собственными доходами.
В этом контексте критически важно финансирование со стороны международных партнеров — в виде кредитов и грантов. В первом полугодии 2026 года средства от ЕС и других партнеров покрыли более пятой части доходов бюджета. С учётом $13,1 млрд грантов дефицит центрального бюджета сократился до $6,9 млрд в первом полугодии текущего года — на 47% меньше, чем в прошлом году. Но если исключить донорские средства, реальный дефицит вырос почти на 10% — до $20 млрд. Иными словами, без внешней помощи дыра в бюджете была бы ещё больше.
В то же время помощь не безгранична. Часть средств поступает с опозданием, значительная часть — в виде кредитов, которые нужно будет как-то возвращать. В декабре 2025 года Европейский совет одобрил новый инструмент поддержки Украины: кредит на €90 млрд на 2026–2027 годы, который будет погашен только после получения репараций от России (очень оптимистичное ожидание!). Из этой суммы 30 млрд пойдут на общую бюджетную поддержку, а ещё 60 млрд — на военную помощь. Также МВФ и Украина достигли договоренности о новой четырёхлетней программе на $8,1 млрд. В целом в 2026 году Украина рассчитывает получить $46,5 млрд от иностранных партнеров. Но даже эти суммы, во-первых, недостаточны, а во-вторых — не гарантированы.
Проблема не только в объемах помощи, но и в её структуре. Гранты покрывают текущие расходы, но не создают основу для будущего роста. Кредиты вообще-то нужно будет как-то возвращать, о чём сейчас вообще никто не думает и не говорит. Военная же помощь никак не конвертируется в налоговые поступления. Получается замкнутый круг: чтобы восстановить экономику, нужны инвестиции; чтобы получить инвестиции, нужна безопасность; чтобы обеспечить безопасность, нужны деньги; а чтобы получить деньги, нужна работающая экономика.
Коррупция также остается очень серьезной проблемой, из-за которой бюджет недополучает десятки миллиардов. Но даже если бы удалось полностью её преодолеть, это не решило бы структурной проблемы: в Украине физически сокращается база для налогообложения. Металлургические заводы разрушены, сельскохозяйственные земли заминированы или уничтожены, порты заблокированы, сфера услуг сокращается, энергетика подвергается обстрелам, железная дорога убыточна и т. д. Это уже даже не вопрос эффективности управления (хотя и к неэффективному управлению есть множество замечаний!) — это вопрос физической способности экономики генерировать доход.
Подводя итог, можно сказать, что украинский бюджет оказался в ловушке, из которой нет простого выхода. Дефицит в 2,4 трлн грн или почти 20% ВВП — это не просто цифра. За ней стоят разрушенные заводы, заминированные поля, заблокированные порты, убыточная железная дорога, деградирующая сфера услуг и истощённая энергетика. Помощь партнёров недостаточна и не может заменить собственную экономическую базу. Гранты покрывают текущие расходы, но не создают рабочие места. Займы помогают выжить сегодня, но создают долговое бремя на десятки лет вперед.
Единственный реалистичный выход из этой ситуации — прекращение войны. Мир или, по крайней мере, прекращение огня позволят начать восстановление разрушенного, разминирование земель, открытие портов, восстановление энергетики. Без этого любые финансовые вливания будут лишь временной поддержкой, которая не изменит фундаментальной динамики: налогооблагаемая база будет продолжать сокращаться, а дефицит — расти. Во всех остальных сценариях — продолжение войны, затяжная позиционная борьба, надежда только на партнеров — это дорога в один конец с известным финалом. И чем дольше будет длиться война, тем меньше останется от экономики.
