Кто победит в долгой осаде. Как Россия истощает Украину и чему нас учит Троя, — мнение
Война на истощение — это не метафора и не просто синоним «долгой войны». Это стратегия, в которой побеждает не тот, кто наносит самый сильный удар, а тот, кто дольше сохраняет ресурсы, функциональность и волю к сопротивлению
Сегодня враг сочетает новую тактику террора условно «тыловых» городов (и Киев здесь — наглядный пример) с психологическим давлением и попытками расколоть общество изнутри.
Цель войны на истощение — не разгромить противника в одном сражении, а сделать продолжение борьбы для него непомерно дорогостоящим. Еще в начале XX века немецкий военный историк Ганс Дельбрюк противопоставлял «стратегию уничтожения» «стратегии истощения», в которой главной мишенью является не армия как таковая, а ресурсы и терпение противника.
Войны на истощение бывают разными.
Первый тип — позиционный, когда армии месяцами стоят друг против друга. Самый известный пример — Первая мировая война, битва под Верденом в 1916 году. Германия хотела «обескровить» французскую армию, но истощила и собственные силы: за десять месяцев обе стороны потеряли более 700 тысяч человек убитыми и ранеными, а линия фронта практически не сдвинулась с места.
Второй тип — экономический: удары наносятся не по армии, а по тылу. В Первую мировую войну Великобритания блокировала Германию с моря, и нехватка продовольствия постепенно истощила силы как солдат, так и мирного населения.
Российская война в Украине объединяет все эти измерения одновременно.
Третий тип — террористический, когда запугивают мирное население. В 1940–1941 годах Германия месяцами бомбила Лондон, чтобы сломить дух британцев, но вместо этого лишь сплотила их.
Особенность нынешней российской войны в Украине заключается в том, что она объединяет все эти измерения одновременно: позиционные бои на фронте, террор городов, военные преступления против мирного населения Украины, военные преступления на временно оккупированных территориях, удары по энергетике и экономике, а также давление на общество посредством информационных операций с целью посеять панику и неверие.
Троянский урок: из тупика выходят через инновации
Пожалуй, самая известная война на истощение в европейской культуре и литературе — Троянская. Согласно преданиям, ахейцы десять лет стояли под стенами Трои. И Илиада Гомера в значительной мере повествует именно о том, как затяжная война разъедает изнутри не только осажденный город, но и осаждающее войско, в рядах которого распространяются усталость, эпидемии и раздоры между воинами.
Ни сила, ни терпение не принесли результата. Тупик удалось преодолеть благодаря инновации — деревянному коню, нестандартному решению, изменившему саму логику противостояния. Из этого примера можно извлечь уроки и по сей день.
Во-первых, из войны на истощение выходят, меняя правила игры с помощью инноваций. У Украины уже есть свои «троянские кони». Морские дроны, даже при отсутствии полноценного флота, заставили российский Черноморский флот перебазировать основные силы из Севастополя в Новороссийск и обеспечили в прошлые годы работу зернового коридора. Дроны-перехватчики должны сделать так, чтобы сбить шахед стоило дешевле, чем сам шахед. Логика одна: изменить уравнение стоимости так, чтобы истощался уже нападающий.
Второй урок менее очевиден. Трою не взяли штурмом — троянцы сами втащили коня в город, потому что устали и поверили, что война закончилась. Истощение опасно не только разрушениями, но и тем, что оно притупляет бдительность и делает общество уязвимым для «подарков», сулящих быстрое облегчение. Именно здесь и пролегают три измерения нынешнего российского давления.
Атака на тыл
Около двух месяцев назад Россия изменила тактику нанесения ударов большой дальности по украинским городам: вместо массированных залпов, наносимых за один раз, — атаки, растянутые во времени, с возрастающей долей реактивных беспилотников. Даже если большинство из них сбито, постоянная готовность ПВО истощает силы личного состава и расходует дорогостоящие ракеты-перехватчики. Целью становятся не отдельные объекты, а городские системы — энергетика, транспорт, связь, логистика, склады медикаментов, — где сбой в одном звене ослабляет остальные.
Показательный пример — удары по киевским мостам: дешевый дрон не обязательно разрушает мост, но вынуждает его перекрыть, и затем проблема распространяется по городу: меняются маршруты, возникают пробки, задерживается прибытие экстренных служб. В данном контексте истощение означает утрату городом своей функциональности и исчезновение ощущения, что он остается безопасной и предсказуемой средой.
Чувство беспомощности
В преддверии зимы в социальных сетях и СМИ звучит тезис: государство перекладывает свои обязанности на граждан и предлагает модель индивидуального выживания. Часть этих претензий вполне обоснованна — некоторые решения действительно были запоздалыми или недостаточными.
Именно поэтому они опасны как материал для ИПСО: их не нужно выдумывать — достаточно переложить ответственность с агрессора на собственное государство. Ответ «это всё российское ИПСО» не работает, поскольку требовать от власти отчета о готовности — это нормальная демократическая практика подотчетности. Работает другое: честная и конкретная картина угроз, реальных возможностей государства и партнерство с громадами.
«Опыт проживания»
Разный опыт войны — в Харькове и во Львове, у семьи, потерявшей дом в Мариуполе, и у семьи погибшего воина из Закарпатья — легко превратить в соперничество по поводу того, кто больше пострадал. Тогда вместо вопроса «как нам вместе выстоять?» возникает вопрос «кто страдает больше?», а это прямой путь к российскому нарративу об украинцах, которые «не понимают друг друга».
Таким образом, физические атаки врага имеют гораздо более широкий эффект, поскольку они усиливают усталость, тревожность и чувство неопределенности. Поэтому особую важность приобретает вопрос о том, доверяют ли люди государству и местной власти, понимают ли логику принятия решений и видят ли, что институты способны защитить их и помочь справиться с разрушительными последствиями.
Война на истощение, в которой мы находимся, — это также соревнование систем: кто быстрее восстанавливается, принимает своевременные решения и сохраняет доверие. Троя пала не тогда, когда у нее закончились стрелы, а тогда, когда уставшие защитники сами открыли ворота.
Поэтому у стойкости Украины есть два измерения. Технологические инновации меняют цену войны для агрессора. Общественные — прозрачность решений, диалог, горизонтальное взаимодействие — не дают усталости перерасти в раскол. Главная задача — не просто выдержать очередной удар, а не впустить в город «коня», который сулит облегчение ценой нашего единства.