Мелитополь „пришивают“ к России: The Atlantic описал, как Москва меняет оккупированные территории
Россия не просто удерживает оккупированный Мелитополь военной силой. За четыре с половиной года Москва последовательно перестраивает город под российскую административную, экономическую, образовательную и правовую систему - так, чтобы даже после освобождения возвращение к украинским правилам потребовало огромных усилий.
Именно такую стратегию на оккупированных территориях Украины описывает американский журнал The Atlantic. Авторы отмечают: Россия создает институты и правила, рассчитанные не на временную оккупацию, а на максимально глубокое встраивание захваченных регионов в РФ.
Для Мелитополя этот процесс давно перестал быть теорией. Практически каждый из описанных механизмов жители города уже испытали на себе.
Российский паспорт становится пропуском к обычной жизни
Один из основных инструментов - принудительная паспортизация.
После оккупации российские документы постепенно превратили из формальности в условие получения целого ряда услуг. Без паспорта РФ возникают проблемы с оформлением недвижимости, социальными выплатами, работой и другими повседневными вопросами.
Читайте также: В Мелитополе оккупационные власти «национализировали» еще более 20 домов и квартир — адреса (скрины)
Доходит даже до мобильной связи. РИА Пивдень рассказывал, как жителей Мелитопольщины заставляли переоформлять SIM-карты по российским документам. В результате российский паспорт оказался связан уже не только с государственными услугами, но и с доступом к мобильному интернету, банкингу и другим сервисам.
The Atlantic описывает ту же модель на других оккупированных территориях. Один из жителей Херсонщины рассказал журналистам, что его принуждали получить российский паспорт под угрозой оружия.
Таким образом создается новая реальность: человек может считать себя гражданином Украины, но для обычной жизни его вынуждают пользоваться российскими документами и российской государственной системой.
Чужая квартира становится «бесхозной»
Вторая часть этой системы особенно хорошо знакома мелитопольцам - передел собственности.
По данным, приведенным The Atlantic, с 2024 года российские власти конфисковали или определили для дальнейшей конфискации не менее 34 тысяч объектов недвижимости украинцев.
В Мелитополе этот процесс начался значительно раньше. Еще в 2022 году оккупационные власти публиковали перечни имущества, которое переводили под свой контроль.
В дальнейшем механизм распространился и на жилье обычных людей.
РИА Пивдень регулярно публикует списки квартир и домов, которые оккупационные власти объявляют «бесхозными». Владельцы сталкиваются с парадоксальной ситуацией: чтобы доказать свое право на украинскую квартиру, они должны зарегистрировать ее уже по российским правилам.
При этом сделать это с украинскими документами зачастую невозможно. Human Rights Watch фиксировала случаи, когда владельцам с украинскими паспортами систематически отказывали в регистрации. Ни один из опрошенных организацией собственников не смог зарегистрировать недвижимость ни лично, ни через представителя.
РИА Пивдень также рассказывал о конкретных случаях изъятия частных домов на Мелитопольщине под видом «инвентаризации бесхозяйного имущества».
В результате часть мелитопольцев вынуждена возвращаться в оккупацию или оформлять российские документы исключительно из страха потерять квартиру или дом. Собеседники РИА Пивдень рассказывали, что получение паспорта РФ для них было не проявлением лояльности, а способом попытаться сохранить собственность.
Украинские правила заменяют российскими
Недвижимость - только один пример.
В Мелитополе уже работают российские суды, налоговые органы, полиция, Росреестр, российская пенсионная и банковская системы. Украинские документы постепенно вытесняются российскими, а законодательство РФ распространяется практически на все сферы жизни.
Это создает проблему, последствия которой будут ощущаться и после деоккупации.
Придется разбираться с недвижимостью, которую Россия успела «национализировать» или передать новым владельцам, российскими регистрационными записями, договорами, судебными решениями и множеством других документов, созданных оккупационной системой.
И чем дольше она существует, тем больше таких юридических конфликтов накапливается.
Самая долгосрочная ставка - на детей
Но наиболее продолжительные последствия может иметь даже не передел собственности.
The Atlantic отдельно обращает внимание на изменение образования и идентичности детей. По данным издания, на оккупированных территориях находятся около 1,6 млн украинских детей, которых Россия включает в собственную образовательную и идеологическую систему.
Мелитополь здесь также стал частью этого процесса.
Российские учебники, «Разговоры о важном», «Юнармия», «Движение первых», кадетские классы и военно-патриотические лагеря давно стали частью школьной жизни.
РИА Пивдень подробно рассказывал, как школьников из Мелитополя и Бердянска в рамках «Зарницы» обучают строевой подготовке, обращению с оружием и беспилотниками, а самих детей распределяют на роли командиров, связистов, саперов и штурмовиков.
В этом году военную составляющую образования еще усилили: количество занятий по начальной военной подготовке увеличивается в 2,5 раза.
Одновременно детей вовлекают в лагеря и организации, связанные с российской армейской системой, где они осваивают БПЛА, тактическую медицину, связь и инженерно-саперное дело. Для этого используются «Юнармия», «Движение первых», военно-патриотические лагеря и филиал российского центра «ВОИН».
А сопротивление такой системе может иметь вполне реальные последствия. Учительница, выехавшая из оккупации, рассказывала РИА Пивдень, что об отказе ребенка участвовать в военной подготовке директор сообщал оккупационным властям, после чего к родителям приезжали люди в форме.
Деоккупация не решит все проблемы сразу
The Atlantic обращает внимание на накопительный эффект этой политики. С каждым годом появляются новые российские документы, собственники, записи в реестрах, школьные аттестаты и социальные связи, сформированные уже внутри российской системы.
Для Мелитополя особенно чувствительным может оказаться поколение детей, которым в феврале 2022 года было семь-восемь лет. Сегодня это уже подростки, значительная часть школьной жизни которых прошла в условиях оккупации, российских учебников и постоянной идеологической обработки.
Даже после освобождения территории Украине придется решать вопрос возвращения этих детей в украинское образовательное, информационное и культурное пространство. И, как отмечают авторы The Atlantic, каждый дополнительный год существования российской системы делает эту задачу сложнее.