«Мы ждали, что Украина всё равно придёт». Писательница из Луганска Ева Вайда рассказала NV о жизни в оккупации
Молодая украинская писательница Ева Вайда, которая в 2024 году выехала из оккупации на Волынь, рассказала NV о жизни в Луганске и творческих планах.
Ева Вайда — молодая украинская писательница из Луганска, прожившая более десяти лет в условиях российской оккупации. После 2014 года её город изменился до неузнаваемости: обстрелы, подвалы, исчезновения людей, тотальная пропаганда и постоянный страх за собственную жизнь.
В Луганске она начала писать свой первый роман на украинском языке. Из соображений безопасности о рукописи знали только её родители. Для Евы это стало личным актом сопротивления.
В 2024 году семья выехала с оккупированной территории, взяв с собой лишь один чемодан и переноску с кошкой. Сейчас Ева Вайла живет на Волыни; её дебютный роман «Он будет рядом» уже вышел в свет, а сама писательница работает над новыми историями, которые хочет привнести в украинскую культуру.
В интервью NV Ева рассказала, как во время работы над текстом к ней пришли так называемые «правоохранители».
«Я пишу этот рассказ — и вдруг стук в окно. Уже вечер, темно. У меня был друг, который иногда заходил, и я подумала, что это он. Но это был не он. Я выхожу — стоит человек в форме, с автоматом, и протягивает мне какое-то полицейское удостоверение. И первая мысль: „Ну всё, до свидания. Моя песенка спета“. Но оказалось, что там произошло какое-то преступление и мне нужно было выступить в качестве понятой. И всё же в те несколько минут, пока я не знала, чего от меня хотят, я понимала: у меня, блин, на ноутбуке открыт текст на украинском. Если человек просто войдет — всё», — рассказала писательница.
Во время оккупации семья Вайды всё время жила рядом с подвалом из-за постоянных обстрелов: «Мы сразу перебрались в подвал и буквально всё время жили либо возле него, либо в самом подвале. Там и ночевали. У меня была такая полка, где раньше стояли банки с домашними заготовками — огурцами и помидорами. Расстояние между полками было, наверное, сантиметров сорок. И вот на этой полке я спала два месяца».
Девушка подчеркивает, что пророссийские боевики обстреливали Луганск с разных сторон, а затем утверждали, что всё это якобы делала Украина. Впрочем, настоящий ужас начался тогда, когда обстрелы прекратились и наступила полноценная оккупация.
«Помню, как в 2015—2016 годах люди начали пропадать без вести — очень много людей. Выходишь на улицу, а на тебя с каждого столба смотрят лица: „Пропал без вести“, „Пропала без вести“. И мы с родителями всё же понимали, что происходит. Вот это было страшно», — рассказала Ева Вайда.
За 10 лет оккупации семья писательницы сохранила проукраинскую позицию: «Мы ждали, что Украина всё равно придёт. Собирались своим кругом, думали, какие пироги будем печь, когда наконец придут наши ребята. В тот момент мы ещё ждали. А потом, в 2016 году, поняли, что всё затягивается».
Именно в оккупации Ева начала писать свой первый роман.
В 2024 году девушке стало страшнее жить в Луганске. Она боялась, что её позицию раскроют, а затем депортируют в Сибирь.
«Оставаться там стало гораздо страшнее, чем просто всё бросить. Один чемоданчик, переноска с кошкой — вот и всё, что я смогла взять с собой», — рассказала Ева.
Она признается, что после десяти лет оккупации ее начали удивлять привычные для украинцев вещи: «Всего того, что появлялось в Украине после 2014 года, в Луганске не было. Жизнь там как застыла в 2014-м, так и осталась. Поэтому, когда мы переехали… Мы, опять же, были словно дикари. Когда меня учили пользоваться кассой самообслуживания, я думала: „Ничего себе, какое достижение!“ Или все эти аптечные приложения, когда не нужно бегать по всему городу в поисках лекарств: открыл приложение, посмотрел, заказал, сравнил цены. Казалось бы, мелочи, но таких мелочей было очень много. А в Луганске их не существовало».
