Мусор или стройматериалы? Что происходит с завалами домов в Харькове (видео)
Однако на пути к повторному использованию отходов встает ряд преград: от юридической «серой зоны» и отсутствия процедуры сертификации до высокой стоимости логистики и психологических предрассудков.
Изувеченные взрывами бетонные подоконники, обломки кирпичных стен детсада и куски фундамента разрушенных многоэтажек на Северной Салтовке превратили в элементы ландшафтного дизайна. Жилец дома по улице Натальи Ужвий Константин вместе с женой обустроил во дворе сад, использовав в том числе материалы из завалов.
«Я как-то назвал этот сад «Сад разбитых камней». Это память о том, что происходило, — говорит Константин. — С одной стороны, эти обломки выглядят жутковато, но если правильно мозаику выложить, если правильно все скомбинировать, получаются неплохие клумбы».
На вопрос, воспринимает ли он эти обломки как строительный мусор, мужчина отвечает утвердительно: «Нисколько. Растения и все эти разрушительные материалы будут связывать одно с другим и давать людям понять, что да, война разрушает, но природа дает нам возможность оживать».
Харьковщина — один из лидеров в Украине по объемам строительного мусора, образовавшегося в результате обстрелов. Как сообщили МГ «Объектив» в Государственной экологической инспекции, в регионе загрязнению отходами разрушений подверглось почти 772 гектара (что равно площади 1080 футбольных полей — ред.). Ущерб окружающей среде области составляет 554,8 миллиарда гривен. Эти данные экологи передают правоохранительным органам для дальнейшего взыскания компенсаций с РФ через международные суды. Больше всего разрушений получил Харьков, где зафиксировано 159,5 тысячи тонн отходов.
Все обломки после обстрелов вывозят на специализированный комплекс КП «Муниципальная компания обращения с отходами». В 2025 году предприятие приняло от подрядчиков остатки 12 демонтированных многоэтажек, преимущественно с Северной Салтовки. Сейчас они ждут своей судьбы на полигоне.
«Позади нас дом, который разобрали в том году и перевезли к нам на полигон на хранение, — объясняет мастер участка измельчения отходов КП «Муниципальная компания обращения с отходами» Алексей Пономаренко. — Если нам дадут разрешение, будем перерабатывать бетон и далее щебень будем использовать в городе: на подсыпку дорог и территорий, которые будут подготавливаться под спортивные площадки или парковочные места. Все это будет после экспертизы».
Предприятие уже выделяло из бетона вторичный щебень. С помощью японской дробильной техники, которую получило в августе 2024 года. Работают с текущими отходами, которые остаются в ходе реконструкций зданий. Сортировка — механическая.
«Эти японские дробилки перерабатывают бетон в щебень. А та арматура, которая попадается в бетоне, идет только на переработку, на переплавку. Но можно ли его использовать в новом строительстве? Зависит от плотности этого щебня. Если гранит плотный, то здесь находится и бетон, и цемент, и плитка попадается. Это все надо исследовать — как оно себя поведет при дальнейших нагрузках», — добавляет Пономаренко.
Для панельных домов измельчение остается фактически единственным вариантом, ведь использовать даже внешне целые железобетонные плиты без экспертизы невозможно из-за риска скрытых микротрещин от взрывных волн.
Фото: КП «Муниципальная компания обращения с отходами»
К циркулярному подходу в восстановлении, когда все материалы получают вторую жизнь, призывают и общественные экоактивисты. Однако главным барьером остается законодательство.
«Отходы разрушения — это потенциальный ресурс для новых стройматериалов, — отмечает председатель общественной организации «Ноль отходов Харьков» Анна Прокаева. — Но если мы говорим о коммунальном или государственном учреждении, где комиссия будет принимать объект, там должны быть использованы исключительно сертифицированные товары. На сегодня для отходов разрушений просто нет процедуры сертификации — нет механизма, каким образом их можно официально повторно использовать при восстановлении. Пока это сплошная серая зона».
У экоактивистов уже есть опыт успешного демонтажа по циркулярному принципу. В 2023 году в селе Русская Лозовая они реализовали пилотный проект по разбору разрушенного ракетой здания сельсовета.
«Мы хотели демонтировать объект с максимальным сохранением остатков. И нам это удалось, — рассказывает эколог. — Например, металлическая крыша, которую уже невозможно было повторно использовать, пошла на переработку. Балки деревянные мы отдали на отопление двум малообеспеченным семьям. Кирпич мы сортировали на целый, к сожалению, его было минимально, половинки были в основном и трети. Мы спросили у местных, что бы они использовали для восстановления. Они сказали, вот эти фракции они возьмут с удовольствием. И остается мелкая фракция, мы думали, куда ее деть. И даже ее забрали и не хватило, потому что люди на подсыпку дорог забирали, на подсыпку кратеров после попадания ракет. То есть мы ничего не отвезли на полигон».
Впрочем, для подрядчиков такой подход пока является экономически невыгодным. По словам Прокаевой, они оценивают ручную очистку и сортировку одного кирпича в 15–20 гривен только за работу, что существенно удорожает процесс. Кроме того, высокие логистические расходы на перевозку не перекрывают стоимости полученных вторичных материалов.
«Были эксперименты во Львове недавно, они попробовали разобрать. И логистически, чтобы вывезти это на переработку, оно не покрывает то, что они отсортировали, даже если работа волонтерская», — говорит эколог.
Также добавляется и психологический фактор.
«Существуют предрассудки, например, что нельзя использовать кирпич из дома, в который произошло прямое попадание, который горел. Будет вонять золой в доме, это плохой знак, дом сгорит», — цитирует услышанное от людей Прокаева.
До обострения ситуации весной 2024 года в той же Русской Лозовой работала площадка, куда одни люди приносили строительные отходы и остатки, а другие забирали их для восстановления. Сейчас такое пространство осталось только в Харькове.
По оценкам общественной организации «Ноль отходов Харьков», сортировка материалов непосредственно на месте разрушения могла бы сэкономить до 40% топлива и ресурса. Это позволило бы сразу отделять металл и древесину и направлять их по назначению.
«На месте уже сразу определять, куда можно это отвезти для повторного использования или для переработки. Это лучший вариант. Но это время и нужен человеческий капитал, где, кто это будет делать. Опять же, здесь вопрос с собственностью возникает. Мне кажется, у нас практикуется, но точно нужно пускать людей, чтобы они максимально забирали свои вещи», — говорит Прокаева.
В КП «Муниципальная компания обращения с отходами» подчеркивают: во время войны такой подход опасен, к нему возможно прийти уже в мирное время.
«По практике, когда мы после обстрелов приезжаем на разбор завалов, у нас мало времени, — объясняет Алексей Пономаренко. — Мы быстро разобрали, другая компания приехала, это все собрала, в грузовики загрузили и перевезли на площадку. Там, на площадке, где уже спокойно, можно не спеша это все перебрать».
По мнению экологов, нынешняя ситуация должна полностью изменить подход к будущему строительству в Украине. Прокаева призывает возводить «смарт-дома», которые можно легко демонтировать или же восстановить.
«На этапе восстановления стоит продумывать, что потенциально мы живем с очень опасным соседом. И даже в условиях переговоров и мира что-то может произойти, потому что это как пороховая бочка», — подытоживает эколог.