На встречу с Люцифером. Бизнесмен Илья Кенигштейн — о восхождении на гору Маттерхорн
Метафизическая гора. Маттерхорн
Продолжение. Первую часть рассказа об опыте читайте здесь.
Мы проснулись в 3:20 утра в Hörnlihütte (3260 м). Это один из самых больших и современных приютов в Альпах, расположенный прямо на гребне горы. Сегодня — Маттерхорн. Я плохо спал, потому что ночью в комнате храпел какой-то мужик — так самозабвенно, словно поднялся сюда именно ради этого. С нами в комнате еще четверо. Все идут на вершину. И этот тип, похоже, тоже. Но он выспался, а мы — нет. Такова формула жизни.
Я лежу в темноте и думаю: насколько это тяжело? Смогу ли я подняться на 4478 метров по почти отвесной стене? Хватит ли мне сегодня физической подготовки? Ведь с акклиматизацией всё в порядке: за два дня до этого мы спустились с Tête Rousse (3167) после закрытия маршрута на Монблан; к тому же я несколько раз посидел по паре часов на Aiguille du Midi (3842), а еще раньше занимался на беговой дорожке в маске Hypoxico в киевской фитнес-клинике Aurum (кстати, всем рекомендую). А вот физическая форма — это всегда неизвестность. Я всё еще чувствую легкую усталость после восхождения на Монблан и не совсем понимаю, насколько успел восстановиться.
Вчера мы переехали из Шамони в Церматт и от верхней станции канатной дороги дошли до хижины Хёрнли (Hörnlihütte) за полтора часа. Темпом доволен, похоже, всё должно быть нормально.
Нужно набрать около 1200 м по вертикали
Но сегодня нужно набрать около 1200 метров по вертикали, практически всё время быстро лезть, а затем ещё и спуститься по тому же маршруту.
Мой рюкзак — на 20 литров. В нем кошки (не понадобились), легкий пуховик (не понадобился), легкая шапка (не понадобилась), несколько мелочей, 1,5 л воды, пара гелей, солнцезащитные очки и еще кое-что. На мне брюки, страховочная система, термобелье, поверх него — легкий синтетический лонгслив, на голове — каска, а на ногах — Scarpa Ribelle Tech 3 HD (которые сыграли со мной злую шутку).
В рефьюджи около 60 человек, из них примерно 40 сегодня собираются на вершину. В 4:00 — завтрак: все одновременно едят, тихо переговариваются, проверяют снаряжение и собираются. Я выхожу на террасу и вижу множество звезд на ночном небе; часть из них закрывает громада Маттерхорна. Какой же он огромный.
В 4:15 все стоят в очереди у выхода. В 4:20 двери открывают. Ну что — погнали.
Темно. Впереди видны только фонарики других связок. Маттерхорн начинается практически в ста метрах от дверей приюта, сразу за лестницей. Здесь нет многочасового подхода, как на некоторых других горах: выходишь, поднимаешься через холм — и почти сразу начинаешь лезть. Сначала скобы, как на виа-феррате, затем 20−30 метров по узкому карнизу — а дальше начинается дикий рельеф горы. Из-за такой экспозиции в темноте совершенно не ощущается, что мы идем на вершину. Мы лезем навстречу Люциферу.
Всё, что я вижу в первый час, — это стена в свете фонаря и чьи-то ботинки выше или на уровне глаз. Руки работают постоянно, как и ноги. Особое внимание — пальцам, ведь они нужны, чтобы находить выступы и острые углы для опоры. Темп высокий. Пульс в норме. Дыхание хоть и частое, но с физической подготовкой всё хорошо. Однако есть другая проблема.
Ещё на Монблане мои ботинки начали сильно натирать ноги в районе ахиллов. Здесь они болят практически с самого начала. И чем выше мы поднимаемся, тем сильнее. Иду через боль. Но хер с ним.
Работаем монотонно. В 6:20 выходим к Solvay Hut (4003). О том, что мы у Solvay, первым делом узнаём по запаху: внутри хижины находится туалет. Это такая особенность горы. От Hörnlihütte — ровно два часа пути.
Уже светает. Маттерхорн меняется. Ночью почти не видишь крутизны склона. Перед лицом — скала, луч фонарика, впереди гид — и всё. Ты не просто идешь на гору, ты выполняешь очередную задачу. А когда становится светло, наконец видишь, где всё это время карабкался. Боже мой, как я здесь оказался?
Несколько минут отдыха. Даю таблетку лоперамида альпинистке из Словакии, у которой проблемы с желудком: «Eat one and you won’t poop for 24 hours». Ей настолько плохо, что она безразлично глотает таблетку и тихо благодарит. Сказывается высота.
Выходим на склон.
В верхней части появляются закрепленные веревки. На северной стороне хватаешься за одну из них и лезешь вверх на руках, помогая ногами. Ставишь носок ботинка на условный карниз. Подтягиваешься. А потом смотришь вниз. Там бездна. Не склон, по которому можно куда-то съехать, не кулуар. Под тобой просто стена и почти километр свободного полета. И маленький карниз, на котором ты только что стоял. Снег на северной стене есть, но его очень мало. Льда нет. Но иногда скользко. Кошки за все восхождение так и не надеваем.
В какой-то момент понимаю, что уже давно не думаю о физической нагрузке. Не в том смысле, что это легко — я уже чувствую ноги, пальцы, иногда даже сводит судорогой. Словно привыкаешь к постоянному напряжению. А еще потому, что это уже неважно, ведь вершина близко. Адреналин. Мы быстро набираем высоту.
Где-то уже совсем под вершиной я в очередной раз ищу, куда поставить ногу, затем поднимаю голову и вижу над собой святого Бернара. Черная статуя стоит на высоте около 4450 метров, прямо под вершиной. Это выглядит как абсолютный сюрреализм.
И тут же вспоминаю свои Манаслу и Эверест. На этих двух горах я видел миражи. На одной — гигантскую медузу над вершиной. На другой помню, как во время восхождения в темноте передо мной шли огромные Микки Маус и Плуто. Они шли рядом, разговаривали друг с другом и активно размахивали руками. Я отчетливо видел их движения в отблесках света от фонариков. При этом я прекрасно понимал, что их не существует. Но видел их. И вот теперь — Маттерхорн и святой Бернар. Только на этот раз — настоящий.
Метафизическая гора.
В 8:30 мы выходим на вершину. 4478 метров. От Хёрнлихютте до вершины — 4 часа 10 минут.
Я вдруг понимаю, что чувствую себя нормально. Физически я в порядке. Голова работает. Темп держу. Мой гид идет впереди, я за ним, и в какой-то момент приходит очень простое ощущение — я могу. И это ощущение касается не только Маттерхорна. После развода моя жизнь сильно изменилась. Но она не стала меньше. Она просто снова стала моей.
Без лишних слов. Я могу.
Текст опубликован с разрешения автора