Дело бывшего главы Федеральной разведывательной службы Германии (BND) Эрнста Августа Ханнинга ставит вопросы об эффективности контроля доступа к секретной информации и рисках, связанных с доверенными сотрудниками и неформальными связями бывших руководителей. Если обвинения подтвердятся, речь будет идти о более глубокой проблеме защиты от внутренних угроз и институционального доверия. Об этом в интервью Guildhall рассказал Марсель Шмеер, старший научный сотрудник Центра исследований разведки и безопасности (CISS) Университета Бундесвера в Мюнхене.
По его оценке, человеческий фактор остаётся устойчивой структурной уязвимостью даже в высокоразвитых разведывательных организациях. Эксперт объяснил, какие изменения необходимы для противодействия внутренним угрозам и почему иностранные спецслужбы продолжают использовать агентурные сети. При этом он подчеркнул, что на нынешнем этапе расследования дело Ханнинга не следует рассматривать как свидетельство причастности России.
— Какие системные слабости может выявить подобное проникновение в разведывательные и контрразведывательные структуры Германии?
— Дело Ханнинга, если обвинения подтвердятся, будет указывать не просто на неспособность выявить сотрудника враждебной разведки, но и на более глубокую проблему защиты от внутренних угроз и институционального доверия.
По очевидным причинам это серьёзный вопрос. Предполагаемый многолетний доступ к секретным материалам через бывшего помощника ставит вопросы о непрерывной проверке благонадёжности, контроле привилегированного доступа и готовности проверять людей, которые за долгую карьеру в разведывательном аппарате приобрели исключительное доверие и авторитет.
Это также подчёркивает особую уязвимость, связанную с бывшими высокопоставленными должностными лицами. Их знания о внутреннем устройстве ведомства, личные связи и репутация могут сохранять ценность ещё долго после ухода с должности.
История немецкой разведки — от таких громких скандалов, как дела Хайнца Фельфе и Йоахима Кразе, до более поздних случаев шпионажа — показывает, что инсайдер, или человеческий фактор, остаётся устойчивой структурной уязвимостью даже в высокоразвитых разведывательных организациях.
— Какие конкретные меры следует предпринять Германии, чтобы предотвратить подобные нарушения безопасности и противодействовать внутренним угрозам?
— Германии следует продолжить переход от периодических проверок отдельных лиц к непрерывному управлению рисками внутренних угроз.
Доступ к особо чувствительной информации должен предоставляться строго по принципу служебной необходимости. При этом необходимо систематически отслеживать необычные случаи доступа, копирования и запросов информации.
Нужны также гораздо более чёткие меры защиты или правила, регулирующие деятельность высокопоставленных сотрудников разведки и дипломатов после ухода со службы.
Я выступаю за более комплексный подход, объединяющий кадровую безопасность, контрразведку, финансовые индикаторы и показатели кибербезопасности, наряду с систематической оценкой ущерба при нарушениях безопасности. Такая оценка должна учитывать и возможную компрометацию информации союзников, что имеет решающее значение для всего разведывательного сотрудничества с нашими партнёрами.
Разведывательные организации опираются на доверие, однако высокое положение и прошлые заслуги не могут освобождать от проверок.
— Какие учреждения и секторы в Германии и Европе являются приоритетными целями российской разведки? Почему Москва продолжает вкладывать значительные ресурсы в агентурную разведку и агентурные сети?
— К приоритетным целям относятся политические институты, отвечающие за внешнюю, оборонную и санкционную политику, разумеется, разведывательные службы и военные структуры, оборонный и технологический секторы, а также — как мы наблюдали в последние месяцы — критическая инфраструктура и логистика.
Россия также нацелена на исследовательский и телекоммуникационный секторы, а равно на политические, экономические и общественные сети связей, способные обеспечить доступ или влияние.
Германские власти в настоящее время рассматривают Россию как наиболее значимый вызов безопасности. Они также сообщают об активизации вербовки агентов низового звена через социальные сети и мессенджеры.
Россия продолжает инвестировать в агентурную разведку — HUMINT, — поскольку человеческие источники могут дать то, чего зачастую не способны обеспечить кибероперации: понимание намерений и контекста, связи и доступ.
На нынешней ранней стадии расследования и исходя из того, что нам пока известно, дело Ханнинга не следует рассматривать как свидетельство причастности России. Однако оно иллюстрирует более широкую уязвимость: иностранным разведывательным службам необязательно напрямую проникать в учреждение, если они могут использовать пользующихся доверием инсайдеров и их неформальные сети связей.
Напомним, 6 октября 2026 года в Германии задержали бывшего главу Федеральной разведывательной службы Августа Ханнинга и его бывшего руководителя бюро Манфреда Д. Как сообщила Федеральная прокуратура Германии, Ханнинга подозревают в незаконном получении государственных секретов, покушении на государственную измену и агентурной деятельности, а Манфреда Д. — в пособничестве.
Главные новости в Telegram, Facebook и GoogleNews!
Tweet