Новые имена и российская идентичность: что происходит с вывезенными из Украины детьми и как это остановить
Уполномоченный Верховной Рады по правам человека Дмитрий Лубинец сообщил, что Россия депортировала и принудительно переместила около 20 тыс. украинских детей. На сегодняшний день вернуть удалось 2 573 ребенка. Украина продолжает сотрудничать с международными партнерами, чтобы добиться возвращения всех детей, незаконно вывезенных российскими оккупантами.
Имена меняют, детей милитаризируют: как Россия пытается лишить украинских детей идентичности
Российский государственный концерн “Газпром” финансировал незаконный вывоз украинских детей с временно оккупированных территорий в Россию. Об этом омбудсман Дмитрий Лубинец заявил во время встречи с главой Комитета министров Совета Европы Изабель Берро-Амадей. По имеющимся данным, речь идет примерно о 20 тыс. депортированных и принудительно перемещенных украинских детей.
“Им меняют имена, даты и места рождения, навязывают русский язык, привлекают в “Юнармию”. Это не “эвакуация”. Это систематическое уничтожение украинской идентичности и принудительная милитаризация детей. Цель очевидна — воспитать поколение, готовое воевать против Украины и других “врагов России”, которых Кремль определит в будущем”, — подчеркнул Дмитрий Лубинец.
Вопрос возвращения незаконно депортированных Россией украинских детей Изабель Берро-Амадей также обсудила с министром иностранных дел Украины Андреем Сибигой. Отдельное внимание стороны уделили ответственности России за преступление агрессии и другие нарушения международного права. В МИД Украины подчеркивают, что без ответственности государства-агрессора невозможно достижение справедливого и устойчивого мира.
“Отдельно мы остановились на вопросе возвращения депортированных детей. Мы обсудили конкретные меры по повышению эффективности процесса возвращения наших детей и вопросы их ментального здоровья после возвращения. И все это мы будем продолжать обсуждать, чтобы найти конкретные решения и определить конкретные шаги для повышения эффективности этих совместных усилий”, — заявил министр иностранных дел Украины Андрей Сибига.
Глава Комитета министров Совета Европы и министр иностранных дел Монако заверила, что ее страна поддерживает усилия Украины по возвращению детей, похищенных российскими оккупантами. Монако последовательно осуждает российскую агрессию, поддерживает соответствующие резолюции международных организаций и присоединяется к европейским санкциям против России. По словам Изабель Берро-Амадей, возвращение украинских детей остается одним из приоритетов Совета Европы.
“Речь идет о детях, которые были незаконно вывезены и депортированы в Россию. Их возвращение остается абсолютным приоритетом Комитета министров. Совет Европы также действует в рамках своей консультативной группы, деятельность которой позволяет странам-членам координировать свои усилия и принимать решения с учетом чрезвычайно сложной ситуации, в которой находятся эти дети”, — подчеркнула глава Комитета министров Совета Европы.
Тем временем продолжают появляться сообщения о новых случаях вывоза детей с временно оккупированных территорий. Служба внешней разведки Украины сообщила о похищении детей с оккупированной части Донецкой области. Летом воспитанников одного из местных детских домов отправили в Россию якобы на “оздоровление”, однако вернулись не все. По данным разведки, как минимум двоих детей передали под опеку и увезли в Московскую область. Их дальнейшая судьба устанавливается.
“Детей вывозят под предлогом отдыха, реабилитации или участия в культурно-образовательных мероприятиях. После этого часть из них не возвращают. К вывозу детей причастны оккупационные администрации, российские органы опеки и организаторы таких поездок. По прибытии в РФ дети попадают под контроль местных органов власти, которые могут определять их дальнейшее место жительства и правовой статус”, — отмечается в сообщении Службы внешней разведки Украины.
На действия России реагируют и международные партнеры Украины. Канада ввела санкции еще против восьми российских граждан, которых связывают с незаконной депортацией и принудительным перемещением украинских несовершеннолетних. В санкционный список вошли чиновники и руководители организаций, в частности глава Федерального агентства по делам молодежи Григорий Гуров.
Кроме того, 28 и 29 сентября Канада совместно с Украиной и Норвегией проведет в Торонто международную конференцию, посвященную возвращению украинских детей, незаконно удерживаемых гражданских лиц и военнопленных. Участники планируют обсудить практические механизмы поиска людей и их возвращения, вопросы реабилитации и реинтеграции, а также обмен информацией.
После усыновления след теряется: почему найти вывезенных в Россию украинских детей так сложно
Какие международные механизмы сегодня используются для возвращения украинских детей и привлечения причастных к ответственности? На эти вопросы в эфире телеканала FREEДOM искали ответы:
- Илья Давлятчин, журналист Telegram-канала “Можем объяснить”;
- Вера Ястребова, директор Восточной правозащитной группы, доктор философии по политическим наукам;
- Александр Павличенко, правозащитник, исполнительный директор УХСПЧ;
- Юрий Белоус, адвокат.
ИЛЬЯ ДАВЛЯТЧИН: Детям начинают “промывать мозги” прямо с детского сада
— С этого года в детских садах тоже проходят подобные пропагандистские занятия. Они называются “Добрые игры”. И там происходит уже совсем что-то невероятное, извините за это слово.
Например, детям 6-7 лет говорят — я зачитаю цитату: “На Россию напали поляки и захватили Москву. Служить Отечеству можно по-разному. Защищать его с оружием в руках, например”.
А в занятии “Спасибо вам, герой” детям 6-7 лет говорят: “Героизм — это высшее проявление любви к Родине и людям. Это готовность пожертвовать собой ради других”. Конечно, в числе героев там упоминаются и так называемые герои так называемой “СВО”.
Но есть одна проблема. Что-то я среди этих людей, которые готовы пожертвовать собой, не вижу ни одного депутата Госдумы. Я не вижу ни одного чиновника, например, из Кабинета министров. Я не вижу дочерей Владимира Путина. Они занимаются медициной, могут лечить людей, могут поехать на фронт, например, делать перевязки. Мария Воронцова, Катерина Тихонова — ау, вас ждут на фронте.
Очень хочется, чтобы там оказались и дети чиновников. Например, сын Дмитрия Пескова. Пару лет назад Соловьев показывал, что Николай Чоулз, он же Николай Песков, якобы находится на фронте, хотя в это же самое время его автомобиль спокойно ездил по Москве — видимо, сам, без Пескова.
Очень хочется, чтобы эти люди сами там оказались и жертвовали собой, а не дети шести-семи лет, которым начинают промывать мозги прямо с детского сада.
И понятно, почему это происходит. “Народ един”, “один народ, один лидер, одна партия” или “одна страна, одна победа” — что-то в этом духе. Все это что-то очень напоминает, где-то мы такое уже видели.
Самое протестное поколение в России — это молодежь. По тому, что я вижу в Instagram и других социальных сетях, среди людей примерно 17–22 лет очень высока доля тех, кто выступает против войны. Что бы ни говорили по телевидению и какие бы фестивали ни устраивали, изменить это, на мой взгляд, им не удается.
Мы видим рост поисковых запросов о том, как уехать из России, как получить визу, куда можно уехать. Чем больше власти говорят, тем больше, на мой взгляд, люди убеждаются в том, что им врут.
Молодежь активно пользуется интернетом, VPN, читает Telegram-каналы, смотрит YouTube и поэтому не доверяет официальной пропаганде. Именно поэтому ее и пытаются обрабатывать чуть ли не с самого детства.
Если молодежь действительно вся за войну, как утверждает российская власть, если, как говорит Путин, все граждане поддерживают так называемую “специальную военную операцию”, тогда зачем с детства заниматься такой пропагандой?
Если все и так поддерживают войну, зачем повышать выплаты за заключение контрактов? Зачем людей всеми способами заманивать туда различными льготами и бонусами? Почему тогда не допускать к выборам тех, кто выступает против войны? Если у них действительно нет поддержки, пусть получают свои 2-3%.
Я не согласен с утверждением, что большинство молодежи и вообще большинство россиян поддерживают войну. Иногда употребляют выражение “агрессивно-послушное большинство”. Я бы скорее говорил об “агрессивно-молчаливом большинстве”. Не все говорят и не все открыто высказываются — но таких высказываний становится больше.
Я часто сижу в Instagram и вижу, как растет количество видео с прямой критикой Путина и людей, которые десятилетиями находятся у власти. В последние месяцы этого особенно много. Мы даже делали программу о том, как интернет выступает против Путина, войны и “Единой России”. Раньше такого количества критики не было.
И понятно почему: ситуация в России не улучшается. Люди, которые раньше молчали или обсуждали происходящее только на кухнях, теперь начинают говорить громче.
Чем это закончится, я не знаю. Я не думаю, что речь обязательно идет о революции или чем-то подобном. Но мы определенно находимся в новой ситуации: люди перестают молчать. Причем речь уже не только о пользователях социальных сетей.
ВЕРА ЯСТРЕБОВА: Россия создает условия, чтобы украинцы покидали оккупированные территории
— Российская Федерация сейчас идет по пути фактической замены этнонационального состава на временно оккупированных территориях. Если мы говорим о территориях, которые были оккупированы еще с 2014 года, там ситуация вообще катастрофическая.
Россия создает условия для того, чтобы украинцы, пережившие войну в оккупации, продолжали покидать эти территории. Россия в этих людях не заинтересована. Ей необходимо завезти туда население, лояльное путинскому режиму, и за счет этого обеспечивать контроль. Это одна из российских стратегий.
Каждый день в оккупации — это фактически новые жертвы оккупационного режима, террор со стороны силовиков, жизнь людей в крайне тяжелых гуманитарных условиях.
Когда люди “празднуют День воды” и вынуждены планировать свою жизнь вокруг тех двух часов, когда появляется шанс набрать техническую воду для бытовых нужд, — а это сегодняшние реалии и Донецка, и Луганска, — это полная деградация.
Для России важно захватить территорию как плацдарм. Люди ее абсолютно не интересуют. И этот плацдарм нужен не для развития, а для дальнейших оккупационных и военных действий.
У меня такое ощущение, что путинский режим просто ненавидит человечность, демократию и все, что связано с правами человека. Это осознанный террор в XXI веке, который, к сожалению, продолжается.
И здесь тоже следует признать, что на пятом году полномасштабного военного вторжения мы видим: рекомендации и призывы к международному сообществу приносят лишь частичный результат. Эффективной системы воздействия на сегодняшний день нет.
Необходимо наконец признать, что проблема в виде Российской Федерации сама по себе не исчезнет. Нужны жесткие, беспрецедентные меры, которые будут наказывать агрессора за его действия, пресекать их и становиться постоянным фактором сдерживания новых войн и агрессий. Безнаказанность порождает рецидив.
АЛЕКСАНДР ПАВЛИЧЕНКО: После изменения персональных данных найти ребенка практически невозможно
— Вопрос перевода украинских детей в российскую идентичность возник еще после начала российской оккупации Крыма и отдельных районов Донецкой и Луганской областей. Практики, которые Российская Федерация начала применять тогда, после полномасштабного вторжения 24 февраля 2022 года были просто масштабированы.
Прежде всего это касается детей, которые находятся в детских домах, различных социальных учреждениях и в целом пребывают в уязвимом положении. Россия использует эту уязвимость в том числе для того, чтобы перемещать детей с оккупированной территории Украины на территорию РФ.
Программы, которые реализует Россия, имеют воспитательную и так называемую военно-патриотическую направленность. Пропаганда ориентирована прежде всего на детей, которые особенно подвержены такому влиянию.
Часто это дети из небольших населенных пунктов, которые редко бывают в крупных городах, не могут позволить себе дорогие вещи или подарки. Россия использует это для создания привлекательного образа государства, которое якобы заботится о детях.
Их вывозят под предлогом оздоровления, на летние каникулы или зимние поездки, одновременно наполняя такие поездки военно-патриотическим и пропагандистским содержанием. При этом детей могут помещать в хорошие условия, дарить им дорогие подарки — например, планшеты, яркую одежду, куртки, футболки. Делается это для того, чтобы ребенок запомнил поездку как яркое событие и воспринимал российское государство как то, которое о нем заботится, оказывает материальную помощь и дает возможности для развития.
Все это включает детей в процесс перехода к российской идентичности. Одновременно постоянно делается акцент на том, что они должны избавиться от украинского — того, чего якобы не существует, что осталось в прошлом и является “плохим”. Эта противопоставленность “плохого” и “хорошего” постоянно присутствует в российской пропаганде.
Что касается возможности возвращать детей с оккупированных территорий или уже вывезенных в Россию, то сегодня, спустя более четырех с половиной лет после начала полномасштабного вторжения, ситуация становится все сложнее. Это касается прежде всего идентификации детей и определения тех, кого возможно вернуть.
Тем не менее процесс продолжается. Работают украинские организации при поддержке международных партнеров. Международные инициативы, которые становятся платформами для объединения усилий, также приносят результаты.
В частности, такие государства, как Катар и Объединенные Арабские Эмираты, используют свой нейтральный статус в войне. Они не заявляют о поддержке одной из сторон, и это позволяет им работать на территории России и помогать с транспортировкой детей — вывозить их к границе и передавать Украине. Это очень важный момент.
Важно и то, что тема возвращения украинских детей остается в повестке различных международных и политических форумов. Политические лидеры, которые приезжают в Украину, постоянно делают акцент прежде всего на проблеме возвращения украинских детей.
Существуют также процессы в Европейском суде по правам человека. В частности, речь идет о похищении украинских детей еще с 2014 года, в том числе из Крыма. Это касается детей из детских домов, которые точно так же были переведены в российскую идентичность и не были возвращены Украине.
Фактически именно события после оккупации Крыма и части Донбасса положили начало системной практике перевода детей в российскую действительность и российскую идентичность — начиная с самого раннего возраста.
Особенно это касается детей в так называемых институциональных учреждениях: детских домах, учреждениях социального типа, где детям оказывают медицинское или социальное сопровождение. Это дети, которые требуют дополнительного ухода и опеки и находятся в наиболее уязвимом положении.
Количество детей, которые, по заявленным данным, были вывезены или остались на оккупированных Россией территориях после полномасштабного вторжения, составляет чуть менее 19 тысяч. Однако это число невозможно полностью верифицировать с украинской стороны. Одна из самых больших проблем — отсутствие единой базы данных, которая была бы согласована с РФ.
Поэтому возвращать удается прежде всего тех детей, в отношении которых известно, что у них есть родственники или законные опекуны с украинской стороны.
Для того чтобы вывезти ребенка, необходимо найти его законного представителя. После этого начинается процесс согласования процедуры возвращения.
Это не подпольный процесс на территории РФ. Все происходит в соответствии с их так называемым законодательством. Предоставляются документы, подтверждающие, что человек действительно является законным представителем ребенка. Это может быть кто-то из родственников либо, например, руководитель детского учреждения, имеющий соответствующий статус законного представителя или опекуна.
После этого происходит процедура перемещения ребенка и его передачи в Украине тому лицу, которое было заявлено в качестве законного представителя.
Проблема заключается в отсутствии единой базы и открытых данных со стороны Российской Федерации об украинских детях. Кроме того, часть украинских детей прошла через изменение персональных данных. Им меняют даты рождения, имена и фамилии.
Как правило, это происходит в процессе усыновления. После изменения персональных данных найти след ребенка, который был зарегистрирован в украинских реестрах под определенным именем, фамилией и датой рождения, становится практически невозможно.
Фактически это уже человек с другими персональными данными. Идентифицировать его можно только путем сопоставления информации и при наличии доступа к базе, в которой были бы зафиксированы изменения персональных данных.
Но, наверное, самая большая проблема — отсутствие независимого мониторинга на территории Российской Федерации, который позволил бы установить, во-первых, количество украинских детей, а во-вторых, условия их содержания в различных учреждениях. Россия отказывается допускать такой мониторинг.
ЮРИЙ БЕЛОУС: Депортация детей — одна из центральных тем российских военных преступлений
— Депортация детей — это вообще одна из центральных тем российских военных преступлений во время полномасштабной войны. Об этом есть отчеты Йельского университета в Америке, где идентифицированы практически все места, в которых находятся наши депортированные дети.
Вся эта система охватывает огромную территорию. Отдаленность этих мест друг от друга составляет тысячи километров, по-моему, максимально 5 или 6 тысяч километров. В отчетах описаны виды мест, где содержатся наши дети, то, как с правовой точки зрения им меняют статус, как им меняют имена, как меняют статус на лишенных родительской заботы или сирот, предоставляют им опеку. И дальше найти след некоторых детей становится очень и очень сложно.
Есть ордер на арест Международного уголовного суда в Гааге. Это говорит о том, что у них уже достаточно доказательств по Марии Львовой-Беловой и по Путину для того, чтобы подозревать Путина с правовой точки зрения.
Всем и так понятно с человеческой точки зрения, кто здесь виноват и как это все происходит в России. Но в Гааге есть доказательства и отчеты. Цепочка ответственных просто огромна. И там всегда найдется, даже спустя 10, 20 или 50 лет, кого привлекать к ответственности. Срока давности у этих преступлений нет.
Читайте также: Нужно использовать весь существующий потенциал давления на Россию: эксперты о принуждении Кремля к миру