«Одиссея» без Одиссея

Переживание не разумом, а пятью чувствами

Начинается все с ощущений. Нолан в своей продукции создает не атмосферу, а среду. Он настолько архитектор фактуры и формы, что тактильность восприятия для кого-то может извинить бедность смыслов. Тяжесть воды, хрупкость людей и их орудий, неровность ландшафта. Грубость веревки, нежность щенка и беспомощность веснушек на женской щеке — все это вместе врывается в сознание сразу и очень влияет на ощущение фильма, даже не осознание. Переживание не разумом, а пятью чувствами.

Великолепная работа со звуком. Максимальная правдоподобность в передаче нюансов. Музыкальное сопровождение очень высокого качества — никакой «попсы». Также как и с осязанием — это вас фактически заставляют, хрипя, хвататься за весло. Это вы видите, как пальцы циклопа, музыкальные, длинные, перебирают в воздухе, касаясь овечьей шерсти. Зритель более чем вовлечен лично.

Камера вообще не боится ракурса. Вас втаскивают в историю, смотря на нее сверху, снизу, изнутри и из-под руки. Помимо ракурса, в фильме сильное восприятие цвета — каждая нолановская работа имеет свой особый цвет. Античность здесь серая, как хмурый предрассветный сон. Серое тяжелое море, серое тяжелое небо. Серые с голубым крупные породы чудовищ (циклоп, лестригоны, Скилла). Даже Аид не столько черный, сколько черно-… ну вы поняли. Так выглядит суровая мужская работа по возвращению домой.

Магия фактуры начинает сползать…

В этой трудной жизни есть и светлые пятна (строгой архитектурной формы). И здесь, рано или поздно, магия фактуры начинает сползать. Потому что Троя не может выглядеть как реквизит к фильму «Клеопатра». Агамемнон античный царь, а не косплей Дарта Вейдера. Дом на Итаке — крепкое сооружение 10 века нашей эры, а не средневековый замок 10 века эры. Гомеровский эпос не сериальное перечисление островов. А Одиссей — не любой господин полковник, сэр, который «просто хочет домой». Только в латах образца неведомой античности и шлеме с гребнем-лофосом.

Ностос — возвращение домой

Но даже это можно унифицировать — режиссер не обязан снимать точно. Он художник. Вопрос — что снимать и что получится. Суть гомеровского эпоса и его долгой жизни в веках не в том, что герой хочет домой, а в том, он плывет домой целых 10 лет.

И кто же он такой. Одиссей, по сути, интеллектуальный гений своей эпохи. Он не самый сильный, не самый красивый и не самый доблестный среди ахейцев. Зато самый хитрый, дальновидный и опасный. Он выигрывает войны не мечом, а мыслью. Именно он придумывает троянского коня. Крадет у троянцев палладий — статуэтку богини Афины, предназначенную только этому городу. Убеждает в необходимости убийства трехлетнего сына Гектора и сожжения царевны Поликсены ради попутного ветра домой. Он точно не будет бродит по Трое с лицом контуженного сержанта. И преданно бухаться перед Агамемноном на коленку.

Именно сын Лаэрта умеет разговаривать, обманывать, убеждать, переигрывать людей и богов. Он самый хитрый, самый умный, самый коварный и парадоксальный человек среди ахейцев, думающий на пять ходов вперед. Он невероятно самоуверен и самолюбив. Это совершенно нелинейная личность, которая своим блестящим умом спорит с богами, и сама строит свою судьбу. Одиссей — герой нового типа. Эпитеты Гомера не описывают его телесные качества. Только качество ума. Человек многих путей. В каком-то смысле нам он видим в политиках нашего времени.

Таким мы узнаем Одиссея в «Илиаде». Но после Трои начинается расплата за Трою. И это уже совсем другая поэма. И следующий эпитет — , умеющий вынести многое.

Герой плывет домой, испытывая себя каждую минуту. В «Одиссее» Калипсо, Кирка, Аид, Сирены — это не последовательность аттракционов. Каждая остановка испытывает какую-то часть личности героя: его тщеславие, власть над людьми, веру в собственный ум, способность отказаться от бессмертия ради человеческой жизни. Он хитростью выскакивает из пещеры и тщеславно кричит свое имя циклопу Полифему — и именно зная это имя, на его последний корабль обрушится Посейдон. Он прекрасный стратег, как автор ярких индивидуальных акций — но его собственные люди в эпосе постоянно поступают по-своему.

В фильме не показана причина гибели флота Одиссея на острове лестригонов. Просто из леса выскакивают рыцари в доспехах, как страшный сон шахмат из Гарри Поттера, и рубят секирами пришвартованные корабли. В оригинале же весь флот вошел в тихую гавань с узким горлышком и только Одиссей пришвартовался извне. Из врожденной подозрительности и недоверия к этому узкому входу в гавань. Только потому его корабль ушел — лестригоны закрыли проход. Он один знает пророчество Тиресия и запрещает трогать быков Гелиоса — но не говорит почему нельзя. И команда нарушает приказ, не понимая цены. Мимо сирен также проплывают не все. Недостаточно знать правильный путь — нужно суметь распорядиться этим знанием. Иногда промолчать, иногда приказать, иногда убедить. Управлять знанием гораздо труднее, чем просто обладать им.

Так постепенно должна открываться материя античного эпоса. С проблемным героем и его сложной мотивацией. Вот из Трои уплывает флот из 12 кораблей (в фильме их только три). Это не банда потрепанных наемников, а сборная флотилия островов, во главе которой царь и военачальник. В фильме Нолан очень точно выбрал актеров среднего возраста и нет никакого противоречия видеть в грузных и седых людях именно солдат, проведших в далеком походе многие годы. Возвращение домой это возвращение к настоящему себе. Попытка починить собственный расколотый компас. Греки называли это  — возвращением домой. Но речь не о дороге. Ностос — восстановление собственного личного мира после того, как он был разрушен войной. Именно ради ностоса Одиссей отказывается от бессмертия у Каллипсо и выбирает старость, смертность и собственную судьбу.

Он возвращается на Итаку без спутников — не только потому, что его проклял Полифем — но и потому, что домой должен вернуться не царь, не военачальник и не победитель Трои, а просто Одиссей. Безо всего, что определяло его вне дома. Все что делало его великим героем войны, постепенно отнимается. Домой приходит уже не легенда, а человек. Заплативший за знание о себе отказом от бессмертия.

Но при этом, быть Одиссеем этот человек не перестает. Только теперь это надо доказать. Даже возвращение домой для него — сложнейшая операция, требующая обмана, разведки, проверки союзников и терпения. Да, и его жена Пенелопа — это такой же хитрый, коварный и мощный интеллект. Герои просто так не бросаются друг другу в объятия. Пенелопа испытывает человека, который крикнул циклопу «Я — Никто». И герой, который испытывал других, должен пройти проверку от самого близкого человека. Он должен вернуться к общей памяти со своим собственным миром.

Что получилось в фильме?

Нолановский Одиссей все время реагирует на происходящее. Гомеровский Одиссей, напротив, всегда действует. Всю историю воплощает звездный каст, заметно неровный и по качеству исполнения, и по объему сценарного материала. Мэтт Деймон — очень хороший актер, который на удивление редко снимался в военном кино. Но здесь перед именем его Одиссея совсем не хочется поставить неизменный гомеровский эпитет — «хитроумный». Его герой — скорее очередной полковник, которому осталось провести последних бойцов через неизвестные земли к жене, ждущей дома. Если заменить хитон на форму, а корабль на бронетранспортер, изменится на удивление мало. И проблема не в игре Деймона. Он очень убедительно играет героя совершенно другого жанра. И совершенно другой истории.

Его верные Еврилох (Химеш Патель) и Евмей (Джон Легуизамо) сыграли прекрасно, сделав историю настолько правдоподобной, насколько было возможно.

Антигерою Антиною (Роберт Паттинсон) сценаристы придумали альтернативную биографию с младшим братом и прочими подробностями, которая лишь напрасно занимает экранное время. Паттинсону вполне хватает актерского диапазона, чтобы сделать своего героя интересным и без подобных подпорок.

Вместо этого фильм мог бы уделить это время самому Одиссею или его спутникам. Телемаха сыграл Том Холланд. Несмотря на довольно узкое прочтение сценария (и на огромный скептицизм автора этих строк перед просмотром), он убедителен. Его Телемах — именно тот негероический человек, которому приходится жить с последствиями решений, принятых задолго до него. У Афины (Зендея) и Калипсо (Шарлиз Терон) слишком мало экранного времени, чтобы всерьез говорить об актерской работе. У Цирцеи (Саманта Мортон) роль заметнее, но и она сводится к стремительному, почти одноминутному превращению из ожесточенной и мстительной женщины в сочувствующую тетушку, готовую помочь по хозяйству.

А что же Пенелопа?

В сложном «античном» смысле получилась одна Пенелопа. Энн Хэтэуэй играет ее почти такой же неоднозначной, какой она остается у Гомера. Ее Пенелопа одновременно любящая и недоверчивая, уязвимая и расчетливая, терпеливая и коварная. Такой женщине веришь, что она смогла двадцать лет удерживать Итаку одним своим умом. И тем досаднее выглядит финал, где сценарий вдруг забывает обо всем этом и заставляет ее произносить сентиментальную тираду над мужем, который буквально доползает до нее, утыканный копьями и стрелами.

Идти ли на фильм? Да, если не рассчитывать на многое и просто захотеть на три часа погрузиться в атмосферу «Одиссеи» — пусть даже без ее главного героя.

Спойлер

Финал — худшее, что есть в фильме. По воле сценаристов Пенелопа мечтает уплыть куда-то далеко, и Нолан исполняет это желание. Царственная чета оставляет разоренную Итаку, неубранный после бойни дворец и двадцатилетнего Телемаха разбираться со всем этим самостоятельно, и уплывает в закат.

Но именно этого Одиссей у Гомера делать не должен. Ради ответа на вопрос «» он спускается в Аид к Тиресию. Прорицатель велит ему сначала вернуться домой, принести жертвы Посейдону и лишь потом, спустя годы, взять весло и уйти вглубь материка — туда, где люди не знают моря и примут весло за лопату. Там воткнуть он должен весло в землю. Тогда его вина перед богом будет искуплена.

Нолан заканчивает фильм ровно противоположным образом. Его Одиссей снова выбирает море. И тем самым перечеркивает не просто эпизод поэмы, а весь смысл долгого возвращения домой, делая сюжет ретроспективно бессмысленным. Потому что дом — это цель и ответ на главный вопрос поэмы — зачем вообще было возвращаться.

Ранее «ФАКТЫ» писали о том, что режиссер Ангел Ангелов снял фильм о воинах элитных спецподразделений Сил обороны «Этос. Тень волка». «», — сказал режиссер.

Читайте нас в Facebook