Ожидание команды сверху. Как украинский опыт меняет представление НАТО об устойчивости, — политолог Олег Саакян
Есть вещи более важные, чем очередное упоминание об «уникальном украинском опыте»
Один из таких моментов — когда этот опыт перестают просто изучать и начинают превращать в стандарт. Похоже, именно это постепенно происходит сегодня в НАТО.
Альянс обнародовал обновленные базовые требования к устойчивости (Baseline Requirements for Resilience). Параллельно через совместный центр НАТО — Украина JATEC опыт ведения войны в Украине анализируется и интегрируется в процессы трансформации Альянса, а также в учения, эксперименты и планирование. В НАТО подчеркивают необходимость преобразования уроков, извлеченных в Украине, в практические изменения.
Но для Украины здесь есть сюжет, гораздо более важный, чем приятное для самолюбия «теперь НАТО учится у нас». Речь идет об изменении самой логики того, что такое безопасность. И что такое устойчивость.
Субъектом является сам человек, способный действовать
На протяжении многих лет западная модель устойчивости оставалась в значительной степени институционально-центричной.
Есть государство. Есть его институты. Есть критическая инфраструктура, системы управления, процедуры, резервы. Государство готовится к кризису, а в нужный момент мобилизует ресурсы общества. В новых требованиях НАТО эта конструкция все еще хорошо просматривается. Но наряду с ней все отчетливее проявляется иная логика.
НАТО прямо говорит о whole-of-society approach — подходе всего общества. О привлечении негосударственных субъектов. Об общественной устойчивости. О взаимодействии гражданского и военного секторов, бизнеса, операторов критической инфраструктуры и других участников еще до наступления кризиса.
А 16 сентября, обсуждая эти вопросы с представителями Европейского союза, НАТО отдельно обратилось к украинскому опыту поддержания работы жизненно важных систем в условиях длительных атак.
И именно здесь, на мой взгляд, начинается самое интересное. Ведь это постепенное приближение к тому, что мы в Национальной платформе устойчивости и сплоченности уже некоторое время изучаем, концептуализируем и, в конечном счете, воплощаем в жизнь — к украинской формуле устойчивости .
Её логика довольно проста:
человек + доверие + самоорганизация + совместная ответственность + институции.
Именно в такой последовательности.
Не потому, что государство неважно. Напротив — сильные институты критически необходимы. Но субъектом устойчивости является не только государство, которое в нужный момент «привлекает население».
Субъектом является сам человек. Человек, способный действовать. Объединяться с другими. Выстраивать доверие. Брать на себя ответственность не только за себя, но и за свою общину и общество.
Создавать горизонтальные связи и решения там, где вертикальная система не успевает, временно не работает или просто физически не может охватить всё.
Именно из таких людей формируется состоятельная громада. Из состоятельных громад — устойчивое общество. А устойчивое общество делает устойчивым государство.
Это принципиально иная оптика.
Не государство → общество → человек, а в значительной степени человек → доверие → община → государство .
Украина пришла к этому не в результате академической дискуссии. К этому нас привела реальность. Война раз за разом показывала: даже у лучшего института есть предел возможностей. Исторические вызовы сформировали культуру, способную к сопротивлению, адаптации и самовосстановлению.
Общество, которое обладает навыками самоорганизации, имеет горизонтальные сети доверия и ощущает ответственность за общее, способно не только пережить удар.
Оно продолжает действовать во время удара. И именно эта способность оказалась одним из наших главных ресурсов. Впрочем, было бы преждевременно говорить, что НАТО уже полностью перешло к такой модели.
В нынешних документах центром конструкции по-прежнему остается государство.
Именно она должна создать систему управления, определить роли различных участников, координировать их действия и обеспечивать гражданскую поддержку военных планов. Общество — это уже нечто гораздо большее, чем просто пассивное население, однако оно зачастую по-прежнему остается одним из «стейкхолдеров», которых необходимо включить в правильно организованную систему.
И здесь украинский опыт подсказывает следующий шаг.
Устойчивое общество невозможно полностью спроектировать административным путем.
Нельзя создать доверие приказом. Нельзя запустить самоорганизацию распоряжением.
Невозможно в условиях масштабного кризиса в одночасье привить гражданам чувство ответственности за общее дело, если до этого они годами были лишь потребителями государственных услуг. Поэтому устойчивость формируется задолго до первого выстрела, блэкаута, кибератаки или стихийного бедствия.
Она начинается с качества общественных связей.
Именно поэтому нынешнее движение НАТО важно для меня не только как доказательство того, что Украина стала поставщиком опыта в сфере безопасности для Запада.
Это интересно как признак гораздо более глубоких перемен. Украина интегрируется в НАТО. Но одновременно и НАТО — пусть медленно, прагматично и без громких деклараций — интегрирует часть украинского опыта в собственное понимание войны, безопасности и устойчивости.
Следующим шагом должен стать переход от whole-of- society как способа привлечения общества государством к пониманию общества как самостоятельного субъекта устойчивости .
Ведь государство может создать институты. Может накопить резервы. Может построить укрытия, защитить инфраструктуру и прописать процедуры. Даже не просто может — оно обязано это сделать. Всё это необходимо. Но в момент масштабного кризиса остается еще один вопрос.
Что будут делать люди, когда инструкция закончится?
Будут ли они ждать следующей команды сверху? Или будут способны договориться между собой, взять на себя ответственность, самоорганизоваться и действовать?
Именно ответ на этот вопрос в конечном счете и отличает формально подготовленное государство от по-настоящему устойчивого общества.