Почему Кабмин хочет значительно сократить отсрочки и отсрочки по выплате задолженности на предприятиях: мнения экспертов
В последнее время активно обсуждаются новые правила бронирования в Украине. Согласно постановлению Кабмина от 13 октября, утверждаются обновленные лимиты на количество забронированных и «отложенных» лиц. Правда, документ принят с однодневным сроком доработки, а в части пересмотра процентных лимитов бронирования — с пятидневным сроком доработки. То есть еще есть шансы на определенные, хотя бы относительно позитивные для людей, изменения в части уменьшения количества граждан, имеющих право не служить в армии из-за работы на критически важных предприятиях.
По информации многих правительственных источников, действующих и бывших чиновников, отдельных народных депутатов и мэрии Киева, подготовленный Кабинетом министров проект предусматривает сокращение лимитов бронирования работников в ряде ключевых для функционирования государства отраслей. Так, в сфере оборонно-промышленного комплекса и энергетики планируется снижение квоты забронированных с 100% до 85%, в сфере жилищно-коммунального хозяйства (теплоснабжение, водоканал, управление бытовыми отходами) — с 75% до 60%, а остальные критически важные предприятия сохраняют базовые лимиты на уровне 50%.
Определять статус и степень критичности того или иного учреждения будет новый орган — Координационный центр при Кабмине. В его состав войдут 17 человек: это будут представители силовых структур (СБУ, ГУР, СВР) и Национальной полиции.
Параллельно с этим правительство планирует ужесточить правила отсрочки для родственников людей с инвалидностью. В частности, по имеющимся данным, предлагается лишать отсрочки, если в семье один ребенок с инвалидностью и присутствуют оба родителя. Для супругов и взрослых детей с инвалидностью первых двух групп отсрочку хотят предоставлять только при условии постоянного ухода. Кроме того, якобы планируется также ужесточить требования к родственникам, ухаживающим за тяжелобольными, и исключить отдельные категории родственников из числа тех, кто имеет право на отсрочку.
Эти планы правительства уже вызвали шквал критики в соцсетях, а также со стороны экспертного сообщества. Возникает вопрос: действительно ли ситуация настолько тяжелая, что власти идут на столь непопулярные и откровенно вредные для функционирования государства меры как раз накануне холодов и начала отопительного сезона, а также на фоне обострения российских ударов по энергетике? Издание UA.News обратилось за комментариями к украинским экспертам. Подробнее — в нашем материале.
Нужно не снимать броню, а провести ревизию всех «фейковых» забронированных: командир роты разведки ВСУ Денис Ярославский
Вообще с самого начала мобилизовать всю страну нужно было еще в 2023–2024 годах. Причем демонстрируя собственным примером, как все это нужно делать, потому что у народа огромный спрос на справедливость.
Что же касается сегодняшнего дня, то сейчас я бы рекомендовал не снимать броню с объектов критической инфраструктуры, с оборонных и коммунальных предприятий и т. д. Я бы посоветовал провести полную ревизию всех, кому ранее выдавались бронежилеты — особенно главами местных военных администраций. Поясню, что я имею в виду. Насколько мне известно — а у меня широкий круг знакомых в правоохранительных структурах и среди местных властей — многим выдавали броню и отсрочки на объектах критической инфраструктуры, однако это люди, которые вообще не имеют к этому никакого отношения. Никакого! Речь идет о фирмах-«пустышках», в которых забронированные лица «числятся» за деньги.
По моим данным, бронь на компанию на 30–50 человек могла стоить до 300 тысяч долларов. Это очень серьёзная коррупционная составляющая. Поэтому нужна колоссальная ревизия, буквально «под лупой» всё это проверить. И поверьте: тогда не нужно будет никого сокращать — нужно просто убрать фейковые брони.
Что же касается армии, то ещё глава ОП Буданов не так давно отмечал: перед Генеральным штабом стоит задача по мобилизации 30 тысяч человек в месяц. Важно: это не потому, что все они гибнут! Кто-то уходит из-за ранений, кто-то списывается, кто-то в госпитале, кто-то в СЗЧ, у кого-то родился третий ребенок и так далее. Так это и работает. И для того, чтобы армия поддерживала постоянный боекомплект, и нужна мобилизация 30 тысяч в месяц. Это, если что, я поясняю слова Буданова, чтобы люди не думали, что у нас по 30 тысяч потерь в месяц и поэтому такая мобилизация. Нет.
То есть, подводя итог, в первую очередь нужна тотальная ревизия забронированных. Я вас уверяю, что там огромный процент фиктивных лиц. А во-вторых, эта цифра в 30 тысяч в месяц для армии действительно существует. Но причина не в смертях.
Похоже, кризис мобилизации достиг значительных масштабов: директор Украинского института политики Руслан Бортник
Действительно, решение правительством уже принято, хотя его окончательные параметры еще обсуждаются. Возможно, в конечном итоге они окажутся не такими жесткими, как анонсировалось изначально. Однако количество людей, подлежащих мобилизации, очевидно, может существенно возрасти. В Украине примерно от одного до двух миллионов человек имеют отсрочку от мобилизации по разным причинам. Если часть из них удастся привлечь в Вооруженные силы, это потенциально позволит выполнить мобилизационный план на несколько месяцев.
Конечно, все прекрасно понимают, что такие решения нанесут ущерб экономике, военно-промышленному комплексу и коммунальным предприятиям. Кроме того, они будут усугублять социальную напряженность и конфликтность в обществе. Но сегодня кризис мобилизации, похоже, достиг уже таких масштабов, что власти решили прибегнуть даже к этим непопулярным мерам.
В то же время обратите внимание: правительство пока не снижает мобилизационный возраст, который остается на довольно высоком уровне — 25 лет — и отвергает любые планы по мобилизации женщин. То есть власти пытаются, с одной стороны, сохранить лояльность ключевых социальных групп и не нарушать социально-политический баланс, сформировавшийся во время войны между обществом и государством. А с другой — ужесточить требования к предприятиям, сотрудники которых имеют отсрочку, чтобы привлечь в армию больше людей.
Если этот шаг не сработает, думаю, в конце этого года или в первой половине следующего вопрос о снижении мобилизационного возраста вновь станет актуальным. А в дальнейшем могут появиться и другие, ещё более непопулярные решения.
Война пожирает людей. Нехватка солдат и офицеров в Вооруженных силах Украины остается одной из ключевых причин дальнейшего продвижения российской армии. Именно с этой проблемой правительство и будет пытаться бороться, ища дополнительные возможности для пополнения личного состава.
Слишком много вопросов к справедливости бронирования: социальный эксперт Андрей Павловский
Если раньше в Украине бронировали действительно критически важные для существования страны отрасли — например, работники оборонных предприятий бронировались на 100% — то теперь будут бронироваться только на 80%. То же самое касается энергетиков и так далее. Эти люди обеспечивают работу критически важной инфраструктуры. Кто будет работать?
То есть мы видим какие-то совершенно нелогичные решения Кабмина, абсолютно несправедливые. Тем более что посмотрите: ведь не принимали же решения сокращать бронирование среди чиновников! А их сотни тысяч, и все они забронированы. Этих же госслужащих вполне можно было сократить, да и бездельников из наблюдательных советов.
Еще один пример этой несправедливости: сотрудники более 120 (!) общественных организаций забронированы. Эти люди, возможно, критически важны для оборонной промышленности или для функционирования инфраструктуры? Почему так происходит? Почему водителя или инженера могут не забронировать, а какой-то активист, работающий на иностранные гранты, имеет бронь?
Все это вызывает вопросы о справедливости, целесообразности и просто здравом смысле. С другой стороны, возможно, такова сейчас объективная ситуация на фронте. Но ведь при этом у нас есть сотни тысяч полицейских, у нас есть центральный аппарат внутренних дел. А это люди, которые обучены, которые знают, как обращаться с оружием.
Вообще нужно проанализировать тыловые структуры. Нужно ли во время войны такое количество судей и прокуроров, к примеру? Поэтому действительно много проблем. Это вопрос элементарной справедливости, и во время войны он особенно острый.
Мобилизационный резерв постепенно иссякает: военный эксперт Олег Жданов
Мобилизационный резерв — не бездонная бочка. Он постепенно иссякает. Люди, к сожалению, не так быстро появляются и растут, как быстро мы несем потери на войне. Это война! Поэтому государство вынуждено отменять определённое количество отсрочек и освобождений от призыва, чтобы продолжать поддерживать показатели мобилизации хотя бы на прежнем уровне. В этом и заключается война на истощение, которая сейчас у нас происходит. У кого больше ресурсов, у кого больше выносливости, тот в конечном итоге и выиграет.
Доверие к государству зависит от того, готовы ли те, кто им руководит, разделить бремя войны с обществом: директор центра «Третий сектор» Андрей Золотарев
Кризис с мобилизационным ресурсом чрезвычайно острый. Любая армия в значительной степени держится на тех, кто непосредственно воюет: с оружием в руках находится в окопах, удерживает позиции, участвует в штурмах и выполняет боевые задачи. Если ссылаться на журналиста Владимира Бойко, который долгое время служил непосредственно в боевых подразделениях, активных военнослужащих в Вооруженных силах Украины осталось примерно 150–200 тысяч. И нужно понимать, что наибольшие потери несут именно те, кто воюет на передовой. Зато потери среди тех, кто обеспечивает связь или работает на складах в тылу, значительно меньше.
Потребность в пополнении личного состава постоянно растет. По оценкам, которые приписывают американским источникам и которые украинские официальные структуры опровергают, общие потери Украины могут составлять 20–25 тысяч человек в месяц. Речь идет о различных категориях потерь: погибших, пропавших без вести, раненых, дезертиров... Даже если эти оценки требуют отдельной проверки, сама проблема нехватки людей никуда не исчезает. Судя по ситуации, нынешняя мобилизация, несмотря на жесткие методы работы ТЦК, не обеспечивает выполнение месячных планов. А резервы, из которых можно было бы пополнять войска, исчерпываются.
Вероятно, именно поэтому военные настаивают на пересмотре правил бронирования и отсрочек. Снижение мобилизационного возраста, о котором неоднократно говорили представители военных кругов, является политически крайне непопулярным шагом, и власти, очевидно, не спешат на него идти. Зато сокращение количества забронированных работников, в частности на предприятиях, имеющих статус критически важных, может казаться более простым решением. Особенно с учетом того, что экономика страны понесла огромные потери.
Но здесь есть серьезная проблема: бронирование касается не только тех, кто действительно необходим для работы критически важной инфраструктуры. Существует и коррупционный аспект: возможность получить бронь благодаря личным связям или за деньги. Если система не будет различать реальную потребность в работниках и формальное использование бронирования, последствия могут оказаться очень серьезными.
Сокращение бронирования может ударить по водоканалам, энергетическим компаниям и другим предприятиям критической инфраструктуры. Меньшее количество работников будет означать больше трудностей с ремонтом, обслуживанием и восстановлением поврежденных объектов. То есть, пытаясь решить кадровую проблему в армии, государство рискует ослабить те системы, без которых невозможно нормальное функционирование страны. Руководители таких предприятий должны аргументированно отстаивать призывные отсрочки для действительно незаменимых специалистов, ведь речь идет не о привилегиях, а о безопасности и жизнеспособности государства.
В то же время экономический кризис и остановка крупных промышленных предприятий создают ещё одну опасную тенденцию: люди теряют работу и могут оказаться среди тех, кого будут мобилизовывать. Когда производство останавливается, десятки тысяч работников оказываются в неопределённом положении. Возможно, власти рассчитывают, что часть этих людей пополнит ряды армии. Но даже если это даст краткосрочный результат, стратегическую проблему такая политика не решит.
С учётом демографического кризиса и сокращения трудовых ресурсов это скорее паллиативное лечение, чем полноценный ответ на вызов. Здесь уместно вспомнить известную историю о финском маршале Карле Маннергейме, который просил средства на строительство укреплений на границе с Советским Союзом. Как говорят, министр финансов ответил ему, что сначала нужно построить такую жизнь, которую люди будут готовы защищать. В этой мысли есть важный смысл: государство должно не только требовать от граждан выполнения обязанностей, но и создавать условия, при которых люди будут чувствовать справедливость, доверие и ответственность за общее будущее.
И здесь мы подходим к еще одной фундаментальной проблеме — неравенству перед законом. Создается впечатление, что бремя мобилизации непропорционально ложится на нижние ступени социальной пирамиды: рабочих, сотрудников предприятий, крестьян. Сельская местность уже в значительной степени ощутила последствия мобилизации, а теперь они всё сильнее сказываются и на городах. Несмотря на разговоры о «мобилизации с человеческим лицом», есть основания ожидать, что давление будет усиливаться. И в то же время общество не видит, чтобы представители политических элит, высокопоставленные чиновники и влиятельные группы несли соразмерное бремя ответственности.
В разные исторические периоды представители элит нередко сами уходили на фронт, демонстрируя, что готовы разделить опасность со своими гражданами. Например, сыновья британского премьер-министра Герберта Асквита погибли во время Первой мировой войны. Такие примеры не означают, что исторические обстоятельства можно механически переносить в настоящее, но они напоминают о важном принципе: доверие к государству зависит и от того, готовы ли те, кто им руководит, разделять бремя войны со всем обществом.
К сожалению, в Украине до сих пор сохраняется ощущение, что перед законом одни равнее других. И если новые мобилизационные решения вновь в первую очередь ударят по тем, у кого меньше ресурсов, связей и возможностей защитить себя, это только усугубит общественный раскол. Проблема мобилизации не сводится к количеству людей, которых можно призвать. Это также вопрос справедливости, доверия к государству и готовности общества совместно выдерживать испытания войной.
