Почему окончание войны в Украине невозможно без Турции и Китая

Какую бы форму в конечном итоге ни приняла дипломатия Виткоффа-Кушнера в области урегулирования войны в Украине, ее вероятную архитектуру нетрудно представить, как и ее ограничения.

Схема предполагает оказание давления на обе стороны: угрозу Украине сокращением военной помощи и дипломатической поддержки в случае отказа от переговоров, а также угрозу РФ введением вторичных пошлин в соответствии с Законом Грэма, расширением санкций и продолжением поставок оружия в Киев в случае отказа от диалога. Какими бы благими намерениями ни руководствовался этот подход, он оставляет две важнейшие внешние связи РФ практически нетронутыми, и именно в этом его недостаток.

До тех пор, пока архитектура мирного процесса не заставит Москву столкнуться с одновременной потерей экономической поддержки со стороны Китая и дипломатической изоляцией, которую вызовет подлинное участие Турции на стороне Украины (отрезав РФ от ее важнейшего моста легитимности среди стран, не являющихся частью Запада, и закрыв коридоры со странами Персидского залива, через которые она в настоящее время избегает давления), у Путина есть все рациональные основания «вести переговоры», продолжая при этом войну.

Основная проблема заключается в том, что военная экономика РФ поддерживается далеко не только российскими ресурсами. Китай закупает примерно 1,8 миллиона баррелей российской нефти в день со скидкой в ​​$46 по сравнению с рыночной ценой — это примерно 30 миллиардов долларов в год в виде субсидируемых военных доходов, которые поступают в Москву независимо от того, сколько раз представитель США прилетает в Кремль. Северная Корея поставляет РФ артиллерийские снаряды и баллистические ракеты, а также разместила на линии фронта пока неопределенное количество войск — по западным оценкам, от 10 000 до 30 000 человек — и, возможно, готовится к дальнейшему расширению этого присутствия.

Эти два внешних источника — китайское финансирование и северокорейский человеческий ресурс — являются несущими стенами, определяющими способность РФ поддерживать конфликт. Закон Грэма угрожает Китаю 100-процентными вторичными пошлинами на его экспортную экономику, что является существенным давлением, но одно лишь давление без дополнительного дипломатического предложения не оставляет Пекину никакого пути к конструктивному взаимодействию, позволяющего сохранить лицо. Нынешнее положение Китая по сути беспроигрышное: нефть по сниженным ценам, стратегическое внимание Запада, технологическое отчаяние РФ, обеспечивающее доступ к разведывательной информации, и полная риторическая неуязвимость. Сделать это положение не таким беспроигрышным необходимо, но недостаточно. Необходимо также сделать альтернативу привлекательной.

Турция — наиболее недоиспользованный дипломатический ресурс во всей архитектуре мирного урегулирования по Украине, и ее игнорирование представляет собой подлинный стратегический провал западных стран. Эрдоган обладает рычагами влияния, которых нет ни у одного другого игрока: контроль над турецкими проливами в соответствии с конвенцией Монтрё, которая уже заблокировала Черноморский флот РФ на время войны; Глубокая личная и политическая заинтересованность в крымскотатарской общине, тюркском мусульманском народе, подвергающемся систематическим преследованиям со стороны РФ, чья деятельность одновременно придает Эрдогану внутреннюю легитимность и пантюркское наследие; налаженные оборонно-промышленные отношения Bayraktar с Украиной, которые уже являются самым коммерчески успешным партнерством в области беспилотников в современной войне; и сеть связей в странах Персидского залива, Центральной Азии и мусульманском мире, простирающаяся далеко за пределы досягаемости НАТО.

Хорошо структурированное предложение Анкаре, включающее гарантированный автономный статус крымских татар при любой будущей украинской администрации Крыма; формализованное турецкое руководство Черноморской организацией безопасности; преференциальный доступ к контрактам на восстановление для турецких фирм в Мариуполе и опустошенном юге; институционализированное совместное производство оборонной продукции Bayraktar-Fire Point; рамочное соглашение о транзите энергоносителей, связывающее украинские хранилища с азербайджано-турецким коридором; и убедительный европейский сигнал о возобновлении давно замороженных переговоров о вступлении в ЕС; дает Эрдогану больше, чем нынешняя дружба с РФ. Эрдоган выбирает партнеров не по идеологическим соображениям, а по политическим ценностям. Описанный пакет делает активное сотрудничество с Украиной более ценным, чем продуманный нейтралитет.

Последовательность более сложной мирной стратегии могла бы выглядеть примерно так. Сначала активировать турецкий пакет. Он не требует действий Конгресса США, может быть сформирован посредством исполнительной дипломатии и немедленно меняет архитектурный ландшафт вокруг Черного моря и во всем мусульманском мире. Отношения Турции с странами Персидского залива особенно ценны: страны Персидского залива предоставляют дополнительную сеть обхода санкций, которую турецкое дипломатическое давление могло бы помочь закрыть. Затем позволить закону Грэма оказать структурное давление на Китай не в качестве наказания, а как механизм, который делает нынешнюю экономическую безнаказанность Пекина иррациональной. Одновременно предложить Китаю конструктивную альтернативу: участие в восстановлении Украины посредством тщательно ограниченных инвестиций в инфраструктуру, что даст Пекину торговую точку вблизи Европы, которую он искал в рамках инициативы «Один пояс, один путь» в течение десяти лет без успеха; обязательство США возобновить шестисторонние переговоры по денуклеаризации Северной Кореи в обмен на поддающееся проверке давление Китая на Пхеньян с целью прекращения поставок человеческих ресурсов в РФ; и ускоренное снижение тарифов на китайские потребительские товары, привязанное к измеримому сокращению закупок российских энергоносителей. Ни одна из этих уступок не требует затрагивать Тайвань. Вместо этого они рассматривают подлинные интересы Китая в стабильности на Корейском полуострове и торговой экспансии, не переступая «красные линии», которые подорвали бы доверие к США в Азии. Безусловно, китайский аспект — более сложный из двух рычагов; его механизмы менее предсказуемы, а сроки более длительны, но если его оставить без внимания, турецкое участие само по себе окажется недостаточным.

Стратегическая ошибка, заложенная в нынешней модели Виткоффа-Кушнера, заключается в том, что она рассматривает мирное урегулирование как двусторонние или даже трехсторонние переговоры: США оказывают давление на РФ и Украину, чтобы те заключили сделку, хотя по сути это многосторонняя экономическая и дипломатическая проблема. РФ может бесконечно выдерживать комбинированное давление США и Европы, пока Китай финансирует ее военный бюджет, а Северная Корея помогает техникой и людскими ресурсами.

Коалиция, добивающаяся мира, должна быть шире, чем НАТО, более экономической, чем нынешние санкции, и более сложной в плане сделок, чем рамки, определяющие западную политику с 2022 года. Грамотная игра Турции меняет дипломатическую архитектуру. Эффективное давление на Китай и наличие у него достаточных стимулов меняют экономическую архитектуру. Вместе они создают подлинную изоляцию РФ, которую невозможно достичь в одиночку с помощью челночной дипломатии между Вашингтоном, Киевом и Москвой.

Концепция Виткоффа-Кушнера не ошибочна; она просто неполна, а в геополитике неполные стратегии давления исторически имеют устойчивую тенденцию приводить к неполным результатам.