Полуостров страха. Что происходит с крымскими татарами в Крыму на 13-й год аннексии и почему они оттуда не уезжают — Алим Алиев

За более чем 12 лет аннексии Россия превратила Крым в свою военную базу и использует полуостров как огромную площадку для запуска по Украине ударных дронов, баллистических и гиперзвуковых ракет, в том числе Цирконов.

С началом полномасштабной войны ситуация с правами человека на аннексированном полуострове существенно ухудшилась. Россия пустила в ход новые статьи своего Уголовного кодекса о дискредитации своей армии и о государственной измене, предусматривающие многолетние сроки заключения. В результате правозащитники называют более 220 человек, подвергшихся политическим преследованиям, которых оккупационные власти незаконно удерживают в тюрьмах и СИЗО. Большинство из них — крымские татары.

NV обратился к Алиму Алиеву, сооснователю общественных организаций КрымЅОЅ и Крымский дом, а теперь — заместителю гендиректора Украинского института, с просьбой рассказать о том, как живет аннексированный Крым на пятый год большой войны.

— Как сегодня живут крымские татары на аннексированном полуострове на фоне полномасштабной войны? Какие вообще настроения царят среди крымских татар?

— Если брать уже более 12 лет российской оккупации полуострова, то для крымских татар это период борьбы с новой колонизацией. И если говорить о том, как сейчас живется крымским татарам в Крыму, то я бы этот вопрос разделил на две составляющие.

Первая — правозащитный трек. То, что оккупационная власть преследует крымских татар, к сожалению, уже стало константой, это происходит постоянно. На сегодняшний день насчитывается более 220 политзаключенных, которые находятся в крымских и российских тюрьмах и СИЗО, из них более 130 человек — крымские татары.

Поэтому ситуация с правами человека в Крыму точно не улучшается, а только ухудшается. Потому что после полномасштабного вторжения в Украину россияне пустили в ход новые статьи Уголовного кодекса — дискредитация армии РФ и обвинения в государственной измене. И когда оккупанты осуждают по статьям о госизмене или финансировании терроризма, то дают немыслимые сроки — 18, 22, 28 лет заключения.

И здесь я хочу рассказать о самом свежем инциденте, произошедшем с человеком, которого я лично знаю много лет, это — Диана Гаврилюк. В октябре прошлого года она возвращалась из Ирландии, где сейчас живет, через Турцию в Крым. Там она хотела навестить родителей и родственников, к тому же у нее были вопросы по состоянию здоровья.

В итоге ее задерживают в аэропорту Сочи и этапируют в Абхазию. А потом везут по российским следственным изоляторам в Борисоглебске и Краснодаре. Ее обвиняют в госизмене за то, что якобы обнаружили донаты в поддержку ВСУ. Очевидно, россияне пытались во что бы то ни стало выбить из нее нужные им показания и пытали. Об этом говорил муж Дианы Андрей, что ее били по голове, применяли пытки, не оказывали необходимую медицинскую помощь, из-за чего у нее разошлись послеоперационные швы.

И это только одна из самых свежих историй, которая всколыхнула крымскотатарское сообщество. Поэтому возникает вопрос, каким образом мы можем защищать своих людей от российского произвола? И, к сожалению, мы практически не можем этого сделать, ведь наши люди фактически становятся заложниками, оказавшись в России или в Крыму.

Таким образом на аннексированном полуострове крымские татары живут в условиях абсолютно недружественной атмосферы. Вообще доверие в крымском обществе очень снизилось, когда есть страх, когда не знаешь, кто с тобой рядом, то фактически и не доверяешь другим. Поэтому крымские татары в основном стараются держаться своих ближайших родственников и друзей.

А также пытаются поддерживать свою идентичность через культурные и образовательные проекты, через детские инициативы. Ведь сильная национальная идентичность крымских татар не дает размыть и украинскую гражданскую идентичность.

В то время, как для россиян важно превратить крымских татар — и не только их — в российских граждан. И если это произойдет (хотя я надеюсь, этого не будет), но в худшем случае это будет означать, что фактически крымские татары будут терять национальную идентичность, забывать свою историю, традиции, язык и тому подобное. И таким образом могут стать частью российского нарратива и так называемого русского народа.

К счастью, я пока этого не фиксирую. Поэтому поддержка идентичности крымских татар это на самом деле форма нашей обороны в аннексированном Крыму.

По словам Алима Алиева, крымские татары на аннексированном полуострове пытаются поддерживать свою идентичность через культурные и образовательные проекты, а также через детские инициативы, в том числе книгоиздание / Фото: Артем Галкин / Украинская школа политических студий

— Расскажите типичную историю из жизни крымских татар на аннексированном полуострове.

— Сейчас крымские татары живут по правилу: свой к своему за своим. Важно, чтобы украинское общество понимало, почему крымские татары преимущественно остаются в Крыму. Это не только последствия депортации [1944 года], но и последствия XIX века, когда тогдашняя Российская империя заселила Крым русскими, русским языком, русской церковью, русскими обычаями и фактически вытеснила крымских татар.

Все же понимают, если на полуострове не будет крымских татар, то россиянам значительно легче будет продать миф о российском Крыме и быстро сделать аннексированные территории «российскими» через свое население. На сегодняшний день оккупанты уже завезли в Крым около 800 тыс. «новоселов» из России и временно оккупированных территорий Украины. А это еще и размывание национальной религиозной компоненты. Таким образом агрессор показывает, мол, видите, сколько «русских» на самом деле живет в Крыму.

А что касается типичных историй из жизни крымских татар, то, например, неравнодушные родители организовывают для детей частные уроки по изучению крымскотатарского языка. Потому что, насколько я знаю, в тамошних школах снова сократилось преподавание крымскотатарского и сейчас это, кажется, один урок, который является вариативной составляющей в расписании. Его ставят или последним уроком, или после 15:00. И этот урок проводится не просто для учеников параллельных классов, а для нескольких потоков. То есть на таком 45-минутном уроке одновременно присутствуют ученики, например, 5-х, 6-х, 7-х и 8-х классов. Таким образом россияне создают видимость преподавания крымскотатарского в школах. Но этого недостаточно.

Поэтому крымскотатарские родители собираются вместе и, кому это под силу, помогают создавать культурные продукты, поддерживают крымскотатарских художников, организовывают выставки, небольшие презентации и концерты.

К счастью, крымские татары не принимают массового участия в работе органов оккупационной власти. Наверное, они все же там есть, но этот процент чрезвычайно мал. А это говорит о том, что, несмотря на 12 лет аннексии, у крымских татар есть большая надежда на восстановление справедливости и на возвращение [украинской власти].

— Как сейчас россияне относятся к крымским татарам? Не изменилось ли в последнее время отношение к ним оккупационной российской власти?

— Все это время россияне пытаются вводить свой принцип кнута и пряника. С одной стороны, это репрессии, имеющие массовый характер, и абсолютно произвольным образом осуждают людей или репрессируют. А с другой — пытаются создать атмосферу мультикультурного Крыма и совершенно бутафорским способом представлять крымскотатарскую и украинскую культуру.

При этом субъектность крымских татар или то, что они — коренной народ, размывается. Наоборот, захватчики стараются этого не делать и всячески избегают. Плюс бытовой шовинизм в Крыму, к сожалению, как был, так и остается. Когда крымских татар могут называть абсолютно неприемлемыми и унизительными словами. Это было и до аннексии, но после 2014-го значительно усилилось.

— Вы сказали, что сейчас насчитывается около 220 политзаключенных, и более 130 из них это — крымские татары. Есть ли возможность их освобождения, например, во время обменов пленными? Были ли такие случаи?

— К сожалению [нет]. Но здесь я хочу затронуть тему, о которой мало говорят, — тему крымских военнопленных.

Хочу рассказать о наших воинах, которые сейчас находятся за решеткой в российском плену. Это кейс моего очень близкого друга, который мне уже как брат, Дениса Мацолы, с которым я вместе учился в университете. Денис — морпех, который защищал Мариуполь, и с марта 2022-го находится в Кинешме (Ивановская область РФ), где держат украинских военнопленных. Долгое время его держат в камере-одиночке. У него были хронические болезни и до плена, а теперь его состояние, по словам тех, кого уже обменяли, явно ухудшается.

И сколько раз его родители, друзья и я обращались с просьбами в органы украинской власти, на самом деле освободить Дениса из плена чрезвычайно сложно из-за того, что он житель Крыма, который для россиян стал якобы предателем, который не только поддержал Украину, но и пошел ее защищать. Поэтому уже более четырех лет он подвергается постоянным пыткам, физическому и психологическому давлению.

И таких историй очень много. Крымских военнопленных гораздо сложнее обменивать, к сожалению.

— Как крымские татары и вообще жители полуострова реагируют на удары Сил обороны Украины по военным объектам РФ в Крыму и энергетической инфраструктуре?

— Следует понимать, что любое открытое проявление радости или поддержки, может спровоцировать какого-то условного соседа, который хочет выслужиться, пойти и донести об этом. К сожалению, истории о том, когда из-за бытовых вещей шли и докладывали в ФСБ или в отделения полиции, это — реальные кейсы. Поэтому, когда я раньше говорил о справедливости, крымские татары понимают, что это [удары по военным объектам РФ] — часть плана о справедливости.

Ведь Крым сейчас стал одной из ключевых территорий, откуда российская армия запускает свои ракеты и дроны по украинской территории. Военные базы россиян, которых, к сожалению, сейчас немало на полуострове, несут смерть на другие территории Украины. Поэтому, понятно, что за это должен быть ответ. И этот ответ слышат в Крыму.

И если в 2023-м такие удары воспринимались как что-то суперновое, то теперь это часть реальности. Конечно, мы говорим нашим людям, чтобы они заранее думали и шли в укрытие, чтобы осознавали все угрозы. И для жителей Крыма это уже становится такой же обыденной частью жизни, в которой мы, к сожалению, живем более четырех лет.

— После того, как Украина стала методично наносить удары по военным объектам в Крыму, стало ли больше «материковых» россиян на аннексированном полуострове, или наоборот — меньше?

— У меня нет достоверной статистики по переселению россиян в Крым или их выезду с полуострова [после ударов Сил обороны]. Но точно какие-то массовые выезды не фиксируются. Думаю, что, во-первых, это связано с «магическими» надеждами россиян «на авось». А, во-вторых, с тем, что сейчас Силы обороны наносят удары не только по аннексированному Крыму, но и по приближенной к полуострову территории РФ и вглубь России.

— Известно ли о случаях мобилизации крымских татар в ряды российской армии для участия в войне против Украины?

— Крымские татары пытаются избегать этого различными способами. Явно, россияне мобилизуют людей как в Крыму, так и на остальных временно оккупированных территориях. И все должны понимать, что это — военное преступление. Ведь, согласно международному праву, страна-агрессор во время военных конфликтов не имеет права мобилизовать в свою армию жителей оккупированных территорий.

— Какова сейчас экономическая ситуация в Крыму? Как изменились цены, в частности на топливо, и какой уровень зарплат?

— Что касается цен на продукты, то они примерно такие же, как в Киеве. Бензин — 48−50 грн/л. А вот молочные продукты дороже, потому что Крым не в состоянии их столько производить для своих нужд. В целом за последнее время цены росли на 10−15 рублей. И для местных жителей это было ощутимо. В целом на аннексированном полуострове цены могут быть выше на 15−20% по сравнению с условным Краснодарским краем из-за того, что оттуда логистика дороже.

И здесь следует понять, что для нас важно не только держать Крым в нашем информационном поле, но и держать Украину в информационном поле Крыма. И в последнем мы сильно проигрываем. Потому что сейчас жители Крыма сравнивают цены с условным Краснодарским краем [а не с Киевом]. Потому что это ближайший к аннексированному полуострову регион, который живет в одной реальности.

Что касается уровня зарплат, то он плюс-минус стабилен. И здесь я хочу напомнить, как Россия действовала, когда завозила на полуостров людей. В РФ действовали федеральные программы для врачей, учителей и так далее, которые ехали работать в Крым, и им давали так называемые подъемные. Сейчас средняя зарплата в Крыму составляет примерно 37 тыс. грн. Но следует понимать, как оккупационные власти пытаются вливать средства в аннексированный полуостров.

— Отправляют ли крымские татары своих детей на обучение в российские вузы в Москве, Санкт-Петербурге и т. д.

— О массовой тенденции я не слышал. В основном крымские татары учатся в Крыму. Знаю историю двух крымчан, которые недавно преодолели огромный путь через Беларусь и приехали учиться в Киев. Есть еще незначительное количество тех, кто выезжает учиться в Турцию, в Европу или в Украину. Но это точно не количественный показатель.

Поэтому нужно говорить о системной политике Украины. И одна из ключевых задач, на мой взгляд, — иметь один центральный орган власти, который будет отвечать за временно оккупированные территории. Потому что сегодня у нас полномочия по Крыму распылены и нет единого органа власти. Раньше было министерство реинтеграции, министерство временно оккупированных территорий. Конечно, возникают вопросы относительно их эффективности, но, несмотря на все, это была точка входа и точка сбора, которая объединяла социальную и экономическую политику в отношении Крыма, различные стратегии, в том числе и культурные. Но сейчас этого нет. И поэтому информационная политика по временно оккупированным территориям и по Крыму в частности очень провисает.

— А разрешено ли изучение крымскотатарского языка в крымских вузах? Функционируют ли на полуострове СМИ и книгоиздание на крымскотатарском?

— В вузах крымскотатарский изучается там, где он преподавался и раньше — в Таврическом национальном университете имени В. И. Вернадского, который россияне реорганизовали в так называемый Крымский федеральный университет имени В. И. Вернадского, и в Крымском инженерно-педагогическом университете. Последний — это так называемый крымскотатарский вуз.

Но где эти выпускники будут находить работу? Сейчас престиж преподавателя крымскотатарского языка поддерживается преимущественно крымскими татарами. Потому что они понимают, что следует знать и изучать родной язык, поэтому привлекают преподавателей на частные уроки, о которых я уже упоминал.

Крымскотатарский бизнес, действующий в Крыму, пытается поддерживать собственную культуру, а потому небольшими тиражами могут публиковаться книги, которые не касаются социально-политических тем. В основном это детские книги, которые считаются условно безопасными, потому что на другие темы издать книгу на крымскотатарском практически невозможно.

Что касается средств массовой информации, то после того, как российские оккупанты запретили телеканал ATR и другие независимые медиа, они создали крымскотатарский канал, ретранслирующий российскую пропаганду. Как, кстати, в свое время основали украиноязычную газету, которая тоже ретранслирует российскую пропаганду. А еще там действует Украинская община Крыма, которая представляет собой абсолютно ФСБ-шную историю, и которая якобы должна показывать видимость украинцев на полуострове. Но это выглядит чрезвычайно неуклюже.

В Крыму функционирует несколько онлайн-страниц, освещающих историю, образование и культуру кырымлы на крымскотатарском языке, но и на русском тоже. Впрочем, это сделано усилиями крымскотатарских активистов и инициативных групп, которые там остались и понимают, насколько важно предоставлять крымским татарам информацию, статьи и сюжеты об их культурной жизни.

Но, к сожалению, такие онлайн-ресурсы вынуждены обходить общественно политические темы и новости.

— Каким крымские татары видят свое будущее?

— Думаю, подавляющее большинство крымских татар видят свое будущее в свободной, демократической Украине, где реализованы коллективные политические права кырымлы. И здесь очевидно может идти речь о национальной крымскотатарской территориальной автономии в пределах Украины. Таким образом крымцы наконец смогут брать ответственность за свою родину и развивать Крым — как это и должно быть в абсолютно демократическом обществе. То, чего крымские татары, к сожалению, лишены на протяжении нескольких веков.

И когда мы говорим с нашими людьми в Крыму, то о том, что они ждут нашего возвращения и возвращения двух флагов [государственного флага Украины и национального флага крымских татар], — точно артикулируется между строк.