Портников: Украина для «домашнего пользования». Чего не видит «миротворец» и нардеп Алексей Гончаренко
Дискуссия вокруг очередной порции «миротворческих» идей имела бы смысл, если бы Россия действительно предлагала нам реальные условия перемирия
Или была бы заинтересована хоть в каком-то переговорном процессе.
Но именно этого и не происходит. Путин продолжает войну не потому, что подталкивает нас к договоренностям, а потому, что хочет нас уничтожить.
Можно ли этого не видеть? Конечно. Если этого не видят обычные люди, почему это должен видеть Алексей Гончаренко?
Да, когда он это говорит, он может убеждать себя в том, что создает для себя электоральные перспективы. Ну кому хочется признаться самому себе, что выборов может вообще не быть, если ты посвятил жизнь политике? Кому хочется сказать себе, что может не стать государства, депутатом которого ты был? Слесарь — он и в России слесарь. А депутат — он только в Украине депутат; конечно, если это не Деркач или Арбузов.
Если Алексей поставит себя на место Путина, он это увидит
Кроме того, Алексей придерживается, я бы сказал, традиционной украинской политической культуры, согласно которой с россиянами — если не можешь их одолеть — можно договориться. И они оставят тебе Украину для «домашнего пользования». Ведь договаривались же веками? И казацкие полковники, и боротьбисты, и насчет дешевого газа. И что-то им там оставляли.
Мы переживаем исторический период, когда в Москве убедились: если украинцы продолжают существовать, они непременно бросают своих великорусских победителей при первой же возможности. Так, кстати, было всегда — на протяжении всей украинской истории. Если даже Янукович хотел подписать соглашение об ассоциации с Европейским Союзом, и Путину пришлось его останавливать, то что уж говорить об остальных?
Поэтому Путин сделал абсолютно логичный для себя вывод: не будет украинцев — не будет проблемы. Если Алексей поставит себя на место Путина, он увидит, насколько этот вывод понятен российскому президенту. И перестанет думать, что с этим человеком можно договориться о чем-либо, кроме безоговорочной капитуляции Украины.
Поэтому, когда я говорю, что единственный путь к окончанию войны — это ситуация, при которой потери России станут более высокой ценой за продолжение агрессии, чем попытки решить украинский вопрос, — это не оскорбление, а констатация факта. Когда Путин поймет, что теряет Россию, а не уничтожает Украину, он может задуматься о перемирии.
Ну, а со временем в России — действительно, на фоне этого очевидного поражения — может появиться человек, готовый снова сделать вид, что поверил в концепцию сосуществования двух «братских народов». И с этим человеком можно будет о чем-то когда-нибудь договориться.
Но для этого нужно выжить и заставить Россию остановиться. Не самый приятный путь, не оставляющий выбора. Но другого не существует.