Разговор на пепелище из 8 миллионов книг. Круглов — о том, почему россияне уничтожили склад его издательства «Ранок» и что он будет делать теперь
Виктор Круглов, владелец харьковского издательства «Ранок», называет пять или даже шесть шагов, способных спасти украинское издательское дело сейчас, когда на него охотится враг.
Российский агрессор вышел на новый уровень ракетного геноцида — уничтожения украинской книги и самоидентификации. В течение 2026 года враг уже уничтожил миллионы украинских книг, школьных учебников и учебных пособий. Кремль не жалеет миллиардов, чтобы превратить в пепел украинское слово, идею, историю, философию.
Одна из самых мощных атак на украинскую книгу произошла на днях в Харькове. Пострадало одно из крупнейших издательств Украины — «Ранок». Первые очевидные потери — 8 млн книг, из них 600 тысяч — школьные учебники. 10 тысяч квадратных метров в огне, который не удавалось потушить в течение трех суток.
Корреспондент NV застал Виктора Круглова — владельца и председателя наблюдательного совета корпорации «Ранок», представителя Украины в Европейской ассоциации образовательных издательств, — в тот момент, когда он помогал пожарным ликвидировать последствия вражеской атаки на складские помещения своего издательства. Поэтому договорились побеседовать с ним чуть позже. Хотели обсудить лишь последствия обстрела, но вышло, как всегда, — разговор зашел обо всем и затянулся.
— Вы говорите, что попадание «Шахеда» в склады издательства — это не случайность, а целенаправленный удар. Вы так думаете или вы знаете?
— Я точно знаю, что это был целенаправленный удар. Ведь через три минуты прилетело снова — в ту же самую точку. Отклонение составило всего 10 метров. Два реактивных «Шахеда», каждый со 100 кг взрывчатки. Это произошло в 11:00 утра. На складе находилось около 80 человек. Настоящее чудо, что никто не пострадал. Единственное — двое спасателей попали в больницу: они отравились угарным газом.
Мне сказали, что реактивные «Шахеды» — это дорогое удовольствие. Всё это происходит не просто так: до этого они ударили по книжному рынку на Почайной в Киеве (30 июля рынок был уничтожен российской ракетой), по типографии «Конви» (19 июля уничтожено полмиллиона книг), день назад прилетело и в издательство Rozum (в ночь на 1 августа) и так далее. Это, безусловно, уничтожение украинского нарратива.
К сожалению, мало кто понимает, что книга — это элемент национальной безопасности. А вот россияне это точно понимают. Когда они заходили на оккупированную территорию, что они делали в первую очередь? Шли в библиотеки и школы и выбрасывали украинские книги. Привозили свои новые знания, новые нарративы.
— Когда я звонил вам утром, вы сказали, что не можете говорить, так как тушение пожара всё ещё продолжается. И это на третий день после попадания?
— Книги, как оказалось, очень трудно тушить. Их заливают водой, но внутри они продолжают тлеть и снова вспыхивают. Приходится снова вызывать пожарных — они приезжают уже в четвертый или пятый раз. То есть пожар локализовали, но полностью не потушили. При этом уничтожено около 8 миллионов книг. Там находились не только книги издательства «Ранок», но и распределительный центр книжной сети «Книголенд». Это серьезный удар по отрасли. Для понимания: 8 миллионов книг — это четверть всего годового объема книгопечатания. Поэтому сейчас перед нами стоят три задачи: как напечатать книги (в первую очередь учебники), как изменить логистическую схему (поскольку стало очевидно, что нельзя хранить всё в одном месте) и третья проблема — где взять деньги? Нужно договариваться с банками, а они не дают кредиты без залога.
— О каких суммах идет речь?
— Ну, наши убытки составляют около 1 млрд грн. На печать учебников нужно где-то 100–150 млн грн. Нас спрашивают: «А почему вы не застрахованы?» Потому что страховые компании отказываются. А больше всего книг печатается именно в Харькове, и эти типографии просто так не перевезешь. Это не какая-нибудь хлебопекарная машина, это огромный завод.
— Это потому, что банки в основном отказывают тем, кто находится в красной зоне.
— Именно в красной зоне и нужны кредиты, чтобы наладить работу. Но банкам нужен залог. Залог в красной зоне их не устраивает. Они вообще не хотят разговаривать. Мы пытаемся оформить страховку: одна страховая компания запросила страховой взнос в размере 19,5%. Какой здравомыслящий человек на это согласится? Обычно это 0,5% от стоимости, ну, может быть, 1%. Автомобили страхуют под 3,5–4,5%. На принтере книги не напечатаешь. Я уже говорил с типографиями — у них первым делом требуют предоплату.
— Еще одна сложнейшая проблема полиграфии заключается в том, что вся бумага у нас — импортная. Кроме того, сложна и ее логистика. Я не преувеличиваю?
— Мы печатаем на финской офсетной бумаге. Проблема в том, что бумагу нужно заказывать за два-три месяца. Доставка одной машины бумаги из Европы к нам стоит 4 тысячи евро. А нам нужны десятки таких машин. В одной машине — 18 тонн бумаги, а нам сейчас нужно завезти 300 тонн, и это только для учебников. Я уже не говорю о других книгах. [ Финские ] водители отказываются ехать. Они доезжают примерно до границы, там мы перегружаем [ товар ] — это дополнительные расходы. Затем едем в Киев. Там водители отказываются ехать в Харьков. Мы снова перегружаем.
— Это выглядит как тупик отрасли.
— Ну, может, и не тупик. Но на следующий год я десять раз подумаю, стоит ли вообще браться за госзаказ. Средняя цена учебника — 145 грн. Норма прибыли — 5%. То есть больше мы заложить не имеем права. И сейчас, с учетом таких рисков, это вообще не интересно. Риски при производстве учебников — плюс-минус те же, что и в сфере military (продукция ОПК). Почему сектор military начал развиваться? Потому что официально разрешили закладывать 25% прибыли. И посмотрите, как расцвела наша оборонная промышленность. А у нас сейчас — сплошной «минус». У нас штрафы 20% за несвоевременную доставку учебников. Я очень надеюсь, что из-за сложившейся ситуации штрафы все-таки отменят.
— Если нам нужно, условно говоря, перепечатать миллион учебников за собственные средства, это в среднем 100–150 млн грн.
— Какую долю рынка учебников вы занимаете?
— Мы занимаем примерно четверть рынка учебников. По нашему учебнику физики учатся 90% детей, химии — 85%. Школы сами делают такой выбор из пяти-шести вариантов. То есть это реальный выбор учителей, а не чиновников. В прошлом году учебник химии получил «серебро» на конкурсе учебников во Франкфурте.
— Если бумажная книга сопряжена с такими рисками — финансовыми, логистическими, военными, — почему бы не перейти, скажем, массово на электронные книги? Например, как в США или Швеции.
— Швеция стала пионером цифровизации образования еще лет десять назад. Там отказались от бумажных учебников в школах, заменив их планшетами и электронными учебниками. Я лично знаю шведских издателей, которые выпускают исключительно электронные учебники.
А в этом году местное правительство, опираясь на результаты научных исследований, обнаружило, что дети стали значительно хуже концентрироваться. Восприятие учебного материала ухудшилось — примерно на 40%. ( С осени 2026 года все школы и кружки будут обязаны собирать телефоны у учеников и возвращать их после занятий. Новое правило будет распространяться на детей в возрасте от 7 до 16 лет. Дания уже запретила использование телефонов в учебных заведениях, а Норвегия установила минимальный возраст для пользования социальными сетями — 15 лет. В Нидерландах, где такой запрет действует с 2014 года, исследование показало, что 75% школ отметили улучшение концентрации внимания у учеников ).
Бумажная книга учит фокусироваться, концентрироваться и не отвлекаться. Я знаю это по собственному опыту. Когда я читаю [ электронную ] книгу, то постоянно отвлекаюсь на телефон. А если бы я читал прямо в телефоне, то просто листал бы то одно, то другое, то третье и так далее.
— Но я хотел бы, чтобы мы сейчас перешли с языка гуманитарного на деловой — к вопросу о целесообразности с точки зрения бизнеса. Если бы вы продавали преимущественно электронные книги и не были привязаны к типографии, рискам, связанным с бумагой, и логистике — разве это не было бы лучше для бизнеса?
— Мы ведь выпускаем не только учебники — мы развиваем и направление художественной литературы. Поэтому занимаемся и всеми этими цифровыми форматами. Но есть проблема, например, с пиратством. Во всем мире права на бумажную, аудио- и электронную версии книги приобретаются отдельно, и стоят они одинаково. То есть, чтобы выпустить книгу и в бумажном, и в электронном виде, мне приходится платить за лицензию вдвое больше, тогда как продажи электронных книг составляют лишь 2–3% от тиража бумажных. Люди просто не привыкли покупать книги в электронном формате. Есть множество таких, знаете, «робин гудов», которые считают, что делают благое дело, бесплатно выкладывая книги и PDF-файлы в сеть или сканируя их самостоятельно; существует масса пиратских Telegram- и YouTube-каналов. И всё это губит отрасль, ведь борьба с пиратством не интересна никому, кроме самих издателей.
— То есть, если решить эту проблему таким образом, станет ли для вас интересным сделать ставку на электронные книги?
— Во всем мире объемы продаж электронных книг буквально удваивались каждый год, и все полагали, что они вытеснят бумажные издания. Однако в итоге на долю бумажных книг приходится около 80–83% общего объема продаж. В Америке бумажные книги занимают 78% рынка, а остальное — это электронные и аудиокниги. Кстати, во всем мире электронная и бумажная книги стоят одинаково, и именно поэтому лицензии на электронные книги обходятся так дорого. Чтобы книги хоть как-то продавались, издатели вынуждены экономить — в том числе на гонорарах и сотрудниках. Ведь редактор — это высококвалифицированный специалист (как, кстати, и печатник). Мы буквально удерживаем наших квалифицированных редакторов, чтобы они не уходили в SMM, где можно зарабатывать гораздо больше, не особо напрягаясь.
Я собираюсь встретиться с [ Татьяной ] Бережной, вице-премьером по гуманитарным вопросам. Я хотел бы рассказать ей о четырех важных вещах, которые помогут исправить ситуацию. Первое — это популяризация чтения. Существует множество форматов книг: бумажные, электронные, аудио; главное — чтобы работали мозги. Второе — это школьные библиотеки. Ведь я сам начинал читать именно со школьной библиотеки. Если не начать читать в детстве, мне трудно поверить, что после окончания школы кто-то вернется к книгам. Третье — это развитие книжной инфраструктуры. Это книжные магазины и библиотеки.
— Что должно для этого сделать правительство?
— Правительство должно выполнить закон, принятый в 2023 году. В этом законе сказано, что книжные магазины имеют право на возмещение части арендной платы в зависимости от своего денежного оборота — до 20%. Аренда очень дорогая. Ни один книжный магазин не сможет конкурировать за аренду с АТБ или «Авророй» — при всем уважении к «Авроре». Кстати, они первыми погасили перед нами задолженность, так что они молодцы. Больше ничего не нужно — бизнес сам со всем справится. И четвертое: поддержка библиотек. Это решило бы вопрос как с детским чтением, так и с чтением для взрослых, которые не могут позволить себе покупку дорогих книг.
— В разных странах — например, в Великобритании и Южной Корее — тоже существовали подобные программы, когда книги в мягкой обложке направляли в армию. И мне кажется…
— Это, кстати, можно выделить как пятый пункт: программа «Армия читает ». Ведь сейчас процветают все эти онлайн-казино, потому что военные сидят… ну ладно, не буду комментировать, не хочу обижать военных. Но еще во время Второй мировой войны в США была принята программа: напечатали 6 миллионов книг — в мягких обложках, условно дешевых, — и раздали их в войсках. Когда война закончилась, вернувшиеся люди поступили в университеты; по сути, так было подготовлено следующее поколение ученых, чиновников и просто образованных людей из числа бывших военных.
Это не такие уж большие деньги, и это тоже можно было бы реализовать у нас в Украине. Мы передаем книги военным. Почему-то все думают, что военным нужны книги о войне. А они говорят: дайте нам почитать научную фантастику, какой-нибудь детектив — просто чтобы расслабиться, — или познавательные книги, например, [ нейроэндокринолога Роберта ] Сапольски. И вот это можно было бы сделать пятым пунктом.
— Я сейчас намекну еще на шестой пункт, а вы его прокомментируете. Экспансия. Поддержка переводов книг для иноязычных рынков. Здесь как раз было бы интересно и насчет темы войны — английский, немецкий, испанский, иврит и так далее. Есть ли на это спрос?
— Кстати, вы обратили внимание на очень важную вещь. Книга на самом деле — это элемент национальной безопасности. Если книгу украинского автора переводят, скажем, на немецкий, издатель обычно организует промотур или презентацию, приглашает автора — и это дает возможность услышать Украину вживую, пообщаться с людьми из Украины. Россия делает это годами. Откуда вообще взялось представление о «великой русской культуре»? Половину культуры они украли у Украины, но все уверены, что это великая русская культура. И ведь они же сумели внушить это европейцам.
Представьте: если выйдут тысячи книг тысяч разных авторов из различных издательств, Украина будет восприниматься как часть европейской культуры. Например, при продаже прав зарубежным издательствам огромным плюсом стало бы такое предложение: мы продаем вам права, но гонорар переводчика оплатит Украина. Мы могли бы продавать в 10 раз больше.
— Последнее вполне возможно: на днях во французском издании JDD вышло интервью с бывшим пресс-секретарем президента Юлией Мендель. Я бы не стал вас об этом спрашивать, но там есть несколько слов о Харькове и о чтении. Это откровенная ложь, но речь идет о сфере вашей ответственности, поэтому я все же переспрошу. Цитата: « В Харькове ЮНИСЕФ установил, что 40% детей в возрасте 10 лет не умели читать». Итак, два вопроса: как вы такое допустили? — это в шутку. А если серьезно: что вы ответите на это утверждение?
— Мне кажется, эта цифра точно завышена.
— Нет, не завышена, а сфальсифицирована. Нет такого результата исследования от ЮНИСЕФ. Это голословный упрек — в том числе и в ваш адрес. Но я хочу услышать вашу реакцию. Зачем это было сказано?
— Вот смотри: её [вероятно] спонсируют россияне. Они хотят показать, что Украина — это джунгли. Это, кстати, и доказывает, что книги важны. Ведь это самый эффективный способ представлять Украину за рубежом.
— Перефразируя Сергея Фурсу, радиоведущего NV (программа «Фурсич»): если вы сейчас читаете украинскую книгу, покупаете украинскую книгу, советуете украинскую книгу — то вы и есть сопротивление.
— Точно. А можно воспользоваться возможностью и попросить читателей NV поддержать издательство и «Книголенд» — просто зайти и купить любую книгу?