РФ расширила основания для введения войск в другие страны — возможные риски проанализировал Снегирев

Недавно Госдума РФ приняла закон, который предоставляет российскому диктатору Путину официальное право единолично принимать решения о введении войск в другие страны под предлогом “защиты прав и свобод граждан России”.

Этот документ вносит концептуальные изменения в федеральные законы страны-агрессора “Об обороне” и “О гражданстве”. Теперь армия РФ может быть официально применена за рубежом, если гражданина этой страны арестовали, удерживают или преследуют в уголовном либо ином порядке. Действие закона распространяется на решения судов иностранных государств, принятые “без участия РФ”, а также на решения международных судебных органов, которые Москва не признает (например, Международный уголовный суд).

Профильный комитет Госдумы отметил, что закон также призван “защищать российские организации от иностранных противоправных посягательств”, под чем Кремль де-факто подразумевает аресты государственных активов и санкции. Закон вводит понятие “экстерриториального использования” армии. Отныне окончательное право отправлять солдат за границу в таких случаях возлагается непосредственно на президента РФ.

Обращаю внимание, что принятие этого закона совпадает по времени с активизацией дипломатических процессов.

Прежде всего этот шаг направлен на внимание Соединенных Штатов и их союзников. Страна-агрессор таким образом демонстрирует готовность к дальнейшим сценариям эскалации и фактически заявляет о своем “праве” на превентивное применение вооруженных сил для защиты собственных граждан или русскоязычного населения за рубежом. В итоге формируется концепция, согласно которой зоной военно-политических интересов России объявляются страны так называемого постсоветского пространства.

Соответственно, в потенциальную зону применения вооруженных сил страны-агрессора прежде всего попадают страны Балтии. Это означает, что речь идет не только о давлении на отдельные государства, но и о создании вызова для блока НАТО. В этом контексте особое внимание привлекает сценарий так называемого Сувалкского коридора — гипотетического сухопутного маршрута, который мог бы соединить территорию Беларуси с российским эксклавом — Калининградской областью. Такой коридор должен был бы проходить по территории Польши и стран Балтии.

Дополнительным сигналом являются предыдущие заявления министра иностранных дел России Лаврова о том, что завершение войны против Украины “возможно только с учетом гарантий безопасности” для страны-оккупанта. В этом смысле принятие закона является продолжением этой риторики: Москва пытается навязать собственное видение архитектуры безопасности, в частности относительно нерасширения НАТО, а также закрепить за собой возможность превентивных действий, включая удары по территории потенциальных противников.

На практике это сопровождается эскалацией напряженности в приграничных регионах. В частности, в Эстонии активизируется информационная кампания относительно возможных сценариев, в частности в Нарве, где обсуждаются варианты дестабилизации или даже оккупации. Параллельно РФ усиливает военную инфраструктуру на границе с Финляндией, что также создает опасные сценарии для эскалации.

Отдельно стоит упомянуть и Балтийский регион в целом. Звучали заявления о потенциальных претензиях Кремля на остров Готланд, который имеет стратегическое значение для контроля над судоходством. Таким образом, потенциально можно говорить о том, что в зоне возможного применения армии агрессора прежде всего оказываются страны Балтии, а также Финляндия, Швеция и другие государства региона. В то же время не исключается и политический сигнал Молдове.

Также нельзя исключать и Беларусь — особенно на фоне последних событий, связанных с ее постепенным сближением с Соединенными Штатами. Аналогичная ситуация касается и Казахстана, который страна-оккупант все чаще рассматривает как “недружественное государство”.

Подводя итог, можно сказать, что этот закон имеет целью обозначить так называемые “красные линии” — зоны военно-политического влияния России. Его действие фактически распространяется как на страны бывшего Советского Союза, так и на государства НАТО, граничащие со страной-агрессором.

Если говорить об одном из ключевых аспектов — это возможность применения армии для “защиты” россиян в случае их ареста за рубежом. На самом деле этот пункт может трактоваться значительно шире. Речь идет не только об обычных гражданах, но и о лицах, которые могут быть привлечены к деятельности в интересах России.

Например, в контексте нынешних отношений с Азербайджаном задержание граждан РФ в ответ на действия российской стороны в отношении граждан Азербайджана может быть использовано как повод для дальнейшего давления. Подобные ситуации могут стать инструментом для уменьшения влияния других игроков в регионе, прежде всего Соединенных Штатов в Закавказье, которое Россия считает зоной своих интересов. Речь идет о так называемом коридоре Трампа — соглашениях, подписанных между Арменией, Азербайджаном и США. Подобные инициативы также могут рассматриваться Москвой как угроза ее влиянию, а следовательно — как дополнительный повод для политического или даже силового давления. Таким образом, этот закон выступает еще одним сигналом как для Армении, так и для Азербайджана.

Что касается реакции Запада, то военные аналитики и разведки стран НАТО рассматривают этот шаг как создание Россией заблаговременного юридического плацдарма для потенциальных гибридных или прямых военных операций против европейских государств.

Что касается Украины, этот закон создает дополнительные риски, поскольку понятие “русскоязычное население” или “граждане России” является довольно условным и может трактоваться Кремлем произвольно. Если ранее аннексия Крымского полуострова и оккупация части восточных областей Украины объяснялись “защитой” русскоязычных, то теперь формируется юридическая база для подобных действий в будущем.

В Министерстве иностранных дел Украины назвали принятый закон “агрессивным беззаконием”. Спикер МИД Георгий Тихий провел прямую историческую параллель с действиями нацистской Германии в 1938 году, когда Гитлер оправдывал оккупацию чехословацкой Судетской области идентичными лозунгами о “защите соотечественников”. Документ, по его словам, демонстрирует реальное лицо агрессивного режима в Москве всему миру. Это, считает он, особенно важно на фоне юридического запуска работы Спецтрибунала по преступлению агрессии против Украины.

Что касается практического применения этого закона, то делать точные прогнозы сложно. В настоящее время основные ресурсы страны-оккупанта сосредоточены на войне против Украины. Ее возможности для ведения активных боевых действий против других государств ограничены — как с точки зрения человеческих, так и технических и финансовых ресурсов. Открытие так называемого второго фронта создало бы серьезные проблемы для России. Поэтому дальнейшее развитие событий в значительной степени будет зависеть от ситуации в Украине и хода войны на ее территории.

Военно-политический аналитик Дмитрий Снегирев

Предыдущие обзоры автора:

• Гуляйпольское направление остается самым горячим участком фронта на юге — анализ Снегирева
• Планы РФ по созданию “буферной зоны” в Харьковской области сорваны — анализ Снегирева
• Балтия — под прицелом: как РФ раскачивает тему вторжения и тестирует реакцию НАТО
• Оккупанты концентрируют силы для захвата Славянско-Краматорской агломерации: анализ фронта от Снегирева