Самое главное — не торопиться с выводами. Кто хотел убить Вадима Ермолаева, — экс-заместитель главы СБУ Виктор Ягун
Самое важное в этой истории — не торопиться с выводами
Монако всегда было символом надежной безопасности для очень больших денег. Именно поэтому взрыв 29 июня возле жилого дома в княжестве — это не просто криминальная новость. Это событие, имеющее гораздо более широкий смысл.
Согласно открытым сообщениям Reuters, AP, The Guardian и местных СМИ, вечером 29 июня в Монако произошел взрыв самодельного взрывного устройства, которое, предположительно, было оставлено в сумке или рюкзаке возле жилого дома. Ранения получили три человека: супружеская пара и 13-летний подросток. По сообщениям СМИ, двое взрослых находятся в критическом состоянии. Подозреваемый, заснятый камерами видеонаблюдения, оставил взрывное устройство возле дома и скрылся в сторону Франции. Правоохранительные органы Монако и Франции проводят совместную операцию по его розыску.
По сообщениям французских, украинских и международных СМИ, среди раненых находится Вадим Ермолаев — бизнесмен украинского происхождения, бывший крупный девелопер из Днепра, который отказался от украинского гражданства, получил гражданство Кипра и с 2023 года находится под украинскими санкциями из-за подозрений в ведении бизнеса в оккупированном Крыму. Сам Ермолаев эти обвинения отрицал. В то же время власти Монако по состоянию на сегодня официально не подтвердили, что именно он был целью атаки. Поэтому корректно говорить лишь о «вероятной цели» или использовать формулировку «по сообщениям СМИ».
Для России подобная операция могла бы преследовать сразу несколько целей
Самое важное в этой истории — не торопиться с выводами. Сам факт использования взрывчатки ещё не означает автоматически «работу спецслужб». Но и сводить всё к обычному уголовному инциденту также было бы ошибкой.
На данный момент можно рассмотреть несколько рабочих версий.
Первая — деловой и криминальный конфликт. Человек с крупными активами, санкционным шлейфом, международными юрисдикциями, постсоветским деловым прошлым и потенциальными конфликтами вокруг денег всегда находится в зоне повышенного риска. В таких историях мотивом могут быть долги, борьба за активы, старые договоренности, корпоративные войны или теневые обязательства.
Вторая — российский или постсоветский криминально-спецслужбистский след. Такая версия возможна, но пока ничем не подтверждена. Для России подобная операция могла бы преследовать сразу несколько целей: послать сигнал владельцам капиталов постсоветского происхождения в Европе, устранить нежелательного носителя информации, продемонстрировать возможность добраться до любого человека даже в Монако или создать информационную ловушку для дискредитации украинской среды за рубежом. Однако без задержанного исполнителя, информации о его контактах, маршруте передвижения, источниках финансирования, типе взрывного устройства и способе его приведения в действие это остается лишь аналитической гипотезой.
Третья — информационная операция. Если в ближайшие дни российские или пророссийские информационные ресурсы начнут активно продвигать тезисы о «украинских разборках», «украинском терроризме в Европе» или «опасных украинцах за рубежом», это станет отдельным индикатором. Ведь физическая атака может преследовать не только силовую, но и информационно-психологическую цель.
Версия о причастности украинских государственных структур выглядит нелогичной и политически невыгодной. Украина уже применила в отношении Ермолаева санкционный механизм в правовом поле. Любой теракт в Монако против лица, находящегося под санкциями, стал бы серьёзным ударом по международной репутации Украины и сразу же был бы использован российской пропагандой. Именно поэтому любые подобные утверждения без надлежащих доказательств следует рассматривать как спекуляции или возможный элемент информационной операции.
Теперь ключевыми являются совсем другие вопросы: кто является исполнителем; имеет ли он криминальное или спецслужбистское прошлое; каким был его маршрут в Монако и путь отхода; какой тип взрывного устройства был применен; содержал ли он поражающие элементы; использовался ли дистанционный подрыв или таймер; поступали ли ранее угрозы семье; какие финансовые или имущественные конфликты имел вероятный объект атаки; и, наконец, кто первым попытается политически использовать это преступление.
Предварительный вывод представляется достаточно очевидным. Это не просто взрыв в самом богатом княжестве Европы. Это удар по символически защищенному пространству, где традиционно сосредоточены большие деньги, влияние, международные связи и ощущение абсолютной безопасности.
И главный вопрос сегодня даже не в том, кто хотел убить Вадима Ермолаева. Главный вопрос заключается в другом: кому было нужно продемонстрировать, что даже в Монако больше не существует абсолютно безопасных мест.
Текст опубликован с разрешения автора