Сдерживание России невозможно обеспечить одними декларациями. Для эффективного сдерживания Москва должна понимать, что Европа обладает возможностями и инструментами для ответа на враждебные действия и, самое главное, политической решимостью их использовать.
Об этом в интервью Guildhall заявил Кристиан Василе Терхеш.
— Инцидент в аэропорту Лейпциг/Галле, нарушение воздушного пространства Польши российским военным вертолетом и другие недавние эпизоды свидетельствуют о том, что российская гибридная агрессия становится все более систематической и агрессивной. Почему нынешняя система сдерживания не предотвращает подобные действия? Есть ли у Европы вообще целостная стратегия сдерживания российской гибридной агрессии?
— На самом деле ЕС создал достаточно значительный набор инструментов: инструментарий противодействия гибридным угрозам, инструментарий кибердипломатии, санкционные режимы, направленные непосредственно против дестабилизирующей деятельности, а также механизмы координации ответных действий. Совет ЕС четко заявил, что эти инструменты предназначены для предотвращения, сдерживания гибридных кампаний и реагирования на них.
У Европы есть необходимые инструменты. Чего ей не хватает, так это политической готовности использовать их быстро и с последствиями, достаточно серьезными для сдерживания дальнейших атак.
Слабость заключается в реализации и обеспечении соблюдения этих инструментов. Россия проверяет не только нашу оборону, но и нашу политическую волю.
Сдерживание работает, когда потенциальный агрессор заранее знает три вещи: его действия будут обнаружены, ответственность будет установлена, а цена будет предсказуемой. Сейчас Москва в некоторых случаях может рассчитывать на то, что ответ на конкретный инцидент будет медленным, разрозненным или ограничится дипломатическим протестом.
Европе нужен не новый набор инструментов, а переход от реагирования к сдерживанию. Это означает более быструю и коллективную атрибуцию, заранее согласованные варианты ответа, чтобы последствия были предсказуемыми, и реальные издержки для тех, кто участвует в таких операциях, например посредством адресных санкций и давления на сети, обеспечивающие проведение этих операций.
Оборона и устойчивость необходимы, но их недостаточно. Пока агрессор не ожидает, что ему придется заплатить за враждебные действия, такое поведение будет продолжаться.
— Россия явно продолжает агрессивные действия, поскольку цена, которую Запад заставляет ее платить, остается приемлемой для Москвы. Как, на ваш взгляд, можно сделать цену дальнейшей агрессии — как гибридной, так и военной — неприемлемой для России? Какие конкретные меры может принять Европейский союз?
— Сдерживание на практике означает не максимально жесткие заявления, а изменение расчетов Кремля относительно цены и выгоды. Россия должна прийти к выводу, что продолжение войны против Украины и расширение гибридных операций против Европы будут ослаблять российское государство быстрее, чем Украину или европейское единство.
Во-первых, Европа должна ускорить и завершить отказ от сохраняющейся стратегической зависимости от российских энергоносителей. Необходимо также расширить и, что особенно важно, обеспечить соблюдение санкций против российского «теневого флота», а также компаний, страховщиков, финансовых учреждений и поставщиков услуг, которые обеспечивают его деятельность.
Во-вторых, Европа должна прекратить использование Северного коридора через Россию для перевозки товаров между Азией и Европой. Этот маршрут используется не только для обхода санкций, но и приносит доход российскому государству.
Одновременно ЕС должен ускорить инвестиции в альтернативные маршруты, такие как Транскаспийский Средний коридор, чтобы торговля между Европой и Азией не создавала стратегической зависимости от России и не предоставляла ей транзитных рычагов.
В-третьих, Европа должна укреплять свой военный потенциал и оборонную промышленность. Нам следует перестать мыслить преимущественно категориями отдельных пакетов помощи и начать мыслить категориями интегрированной европейской оборонно-промышленной стратегии, в которую Украина будет все больше включаться как часть европейской оборонно-технологической и промышленной базы.
В-четвертых, гибридная агрессия должна приобрести прямую экономическую цену. Если российское разведывательное подразделение организует диверсию в государстве — члене ЕС, европейский ответ не должен ограничиваться лицами, непосредственно осуществившими операцию.
Мы должны быть готовы вводить санкции против всей командной цепочки, связанных государственных структур и экономических интересов, имеющих отношение к этой операции.
Сила Европы заключается не в эскалации. Она заключается в единстве, масштабе и предсказуемости. Россия способна выдержать отдельные санкции. Гораздо сложнее ей выдерживать продолжительное давление на энергетические доходы, финансы, технологии, военные цепочки поставок и доступ к европейским рынкам в сочетании с Украиной, которая становится все более способной защищать себя.
— Какие практические инструменты уже есть в распоряжении Европейского союза для усиления давления на Россию, но ЕС до сих пор не решался использовать их в полной мере? В какой степени главным препятствием является отсутствие политической воли среди государств — членов ЕС?
— Европе не хватает не инструментов, но ей по-прежнему слишком часто не хватает политической воли, чтобы использовать их в полной мере.
Европейский союз обладает значительно большими рычагами, чем мы иногда признаем.
Первый инструмент — более жесткие санкции и, прежде всего, более жесткое обеспечение их соблюдения. Европа может пойти дальше в отношении банков третьих стран, трейдеров, судоходных компаний и посредников, которые сознательно помогают России обходить санкции или способствуют транзиту товаров через Россию.
Европа является одним из крупнейших экономических рынков мира. Доступ к этому рынку дает нам рычаг влияния, однако рычаг работает только тогда, когда его применяют.
Во-вторых, у нас есть российские суверенные активы, замороженные в Европе. ЕС уже использует чрезвычайные доходы, получаемые от этих активов, для поддержки Украины, в то время как сами российские суверенные активы остаются замороженными.
Европе следует продолжить разработку юридически устойчивых механизмов, которые позволят заставить Россию нести значительно большую часть расходов на войну и причиненный ею ущерб, в том числе посредством репараций. Путин должен понимать, что российская агрессия влечет за собой не только политические, но и финансовые последствия.
В-третьих, Европа располагает значительными торговыми, визовыми и дипломатическими рычагами. Высылка дипломатов, ограничения в отношении лиц, связанных с разведывательной деятельностью, контроль экспорта чувствительных технологий и более жесткие меры против компаний, поставляющих товары двойного назначения через третьи страны, — все это остается актуальным.
Есть еще один инструмент, который иногда недооценивают, — поддержка самой Украины. Поддержка украинской противовоздушной обороны, производства беспилотников и боеприпасов, а также оборонных инноваций — это не благотворительность и не что-то отдельное от европейской политики безопасности.
Это один из основных способов сокращения способности России угрожать Европе в будущем.
Главный урок последних лет заключается в том, что сдерживание не создается декларациями. Оно возникает тогда, когда противник знает, что Европа обладает возможностями действовать, инструментами для этого и, самое главное, политической решимостью их использовать.
Спасибо за содержательную беседу!
Информационное агентство Guildhall,
эксклюзивно.
Главные новости в Telegram, Facebook и GoogleNews!
Tweet