Северный рубеж: станет ли Черниговская область новым плацдармом для наступления на Киев
Главнокомандующий ВСУ Александр Сырский в недавнем интервью заявил, что Путин поручил своему Генштабу рассмотреть несколько вариантов нового наступления на Киев. Один из них — якобы с территории Беларуси. Но сам Сырский считает, что белорусское руководство на это не пойдет. А вот второй вариант — прямой удар из России через Черниговскую область — он назвал более реальным и добавил, что украинская армия к такому развитию событий уже готовится.
Все это, конечно, звучит довольно тревожно. Но война изменилась. Она давно превратилась в борьбу возможностей, логистики и резервов, где ни один значительный маневр невозможен без огромных потерь.
Поэтому ключевой вопрос не в том, нарисуют ли в российских штабах красные стрелки курсом на Киев, а в том, способен ли противник реализовать хоть что-то большее, чем всего лишь ограниченный плацдарм, который повторит судьбу майского наступления РФ на Харьковщине в 2024 году. Именно этот «харьковский кейс» стал лакмусовой бумажкой возможностей РФ в приграничной зоне, и именно через него попробуем оценить, насколько объективен риск для Чернигова и Киева сейчас.
Что же на самом деле стоит за заявлением главнокомандующего? Действительно ли существует объективный риск для Чернигова и Киева? Политический обозреватель UA.News Никита Трачук вместе с экспертами разбирался в этом вопросе.
Харьковская операция-2024: ограниченный плацдарм как приговор наступательным амбициям
Майское наступление россиян на севере Харьковской области в 2024 году упомянуто здесь не зря. На самом деле это классический пример того, как армия, утратившая способность к глубоким прорывам, пытается решить тактическую задачу в ущерб себе.
Да, тогда россияне сумели прорвать границу, занять некоторые населенные пункты, но дальнейшее продвижение остановилось. И остановилось даже не столько из-за украинской обороны как таковой, сколько из-за физической нехватки сил, дронов, средств ПВО и, самое главное, из-за невозможности наладить безопасное снабжение через открытое пространство, которое простреливается со всех сторон.
Этот плацдарм сразу же превратился в «серую зону», где враг несет постоянные потери, а прорыв на Богодухов или, тем более, на Харьков даже не рассматривается как реалистичный.
Главные ограничивающие факторы здесь — это география и логистика. Наступать с нулевой отметки вглубь территории, которую ты не контролируешь в воздухе, имея лишь полевые дороги и абсолютную прозрачность передвижений для вражеских БПЛА — это гарантированная мясорубка. Харьковское наступление РФ в 2024 году стало наглядным доказательством того, что даже сконцентрированная довольно крупная группировка неспособна превратить приграничный рывок в оперативный успех без качественного изменения самого характера войны.
Киев снова в российских планах
Главком ВСУ отмечает, что настоящей целью потенциального наступления россиян через Черниговскую область станет украинская столица. Возвращение Киева в поле публичного обсуждения в качестве военной цели имеет несколько смыслов.
Первый — политический. Путину нужна такая цель, которая заставит Запад нервничать, а украинское общество — чувствовать уязвимость. Хотя на самом деле на данный момент никакое наступление на Киев объективно невозможно хотя бы из-за нехватки личного состава. Для такого наступления РФ придется как минимум пойти на мобилизацию.
Второй — военно-экономический. Война изматывает, и российское командование вынуждено регулярно придумывать новые направления, чтобы ещё сильнее растягивать украинские резервы. Удар с севера способен заставить Киев перебрасывать силы с Донбасса, даже если истинной целью является не захват столицы, а ослабление обороны на том же привычном Славянско-Краматорском направлении.
Однако сравнивать нынешнюю ситуацию с тем же февралем 2022 года точно не получится. Во-первых, никакой внезапности уже нет и не будет. Украинская разведка и западные партнеры фиксируют любое серьёзное перемещение войск вдоль границы. Во-вторых, в феврале 2022 года россияне шли на Киев фактически изолированными колоннами, надеясь на быстрый коллапс государства. Сейчас же перед ними в случае попытки прорыва встанет эшелонированная оборона.
В-третьих, даже для ограниченного наступления необходимо превосходство в силах, а свободных резервов у РФ на этом направлении критически мало. Белорусская группировка, по оценкам почти всех экспертов, не обладает ударным потенциалом, а переброска сводных частей с других фронтов — это недели, а то и месяцы подготовки, которую невозможно скрыть. Поэтому слова Сырского следует воспринимать не как предупреждение о каком-то неизбежном «большом наступлении РФ», а скорее как рациональную оценку худшего из возможных вариантов, к которому тоже нужно готовиться.
Черниговское направление: география «коридора смерти»
Вообще Черниговская область с военно-географической точки зрения — настоящая ловушка для наступающего, если только у того нет абсолютного преимущества.
Российская граница здесь проходит по линии, прилегающей к рекам, лесам и болотистым низинам, которые затрудняют движение тяжелой техники в любое время года, кроме глубокой зимы. Основные дороги, ведущие из Брянской области в направлении Чернигова, хорошо известны и давно пристреляны. От границы до Чернигова — менее 100 км, но эти километры насыщены природными и искусственными препятствиями: реки Снов, Десна, плотная сеть каналов, обширные лесные массивы и т. д.
Ко всему этому добавляется ещё один фактор, которого не было ни в 2022 году, ни даже в начале Харьковской кампании: масштабные фортификационные сооружения. Северная граница Украины сейчас, по докладам военных, представляет собой сплошную линию инженерных сооружений, минных полей, бетонных огневых точек и т. д.
Прорывать такую оборону в лоб — занятие, требующее колоссальных ресурсов, которых у врага на данный момент просто нет. Все это подводит к закономерному выводу: даже гипотетический успех ВС РФ в первые дни потенциального наступления через Черниговскую область будет ограничен несколькими километрами (или максимум десятком-двумя) километров территории — после чего все просто остановится и увязнет.
Кстати, в своём заявлении Сырский очень чётко разграничил белорусское направление и, собственно, российское. Лукашенко действительно не хочет быть непосредственным участником войны, поскольку это угрожает его режиму гораздо больше, чем что-либо другое. Однако это не означает, что Беларусь не является военным фактором вообще. Учебные лагеря, госпитали, железнодорожные перевозки, размещение российской авиации, ракетных установок и даже ядерного оружия — все это там есть и функционирует. Но сухопутное вторжение с территории Беларуси на данный момент весьма маловероятно. Следовательно, белорусский плацдарм остается скорее инструментом демонстрации силы и отвлечения внимания.
В этом контексте черниговское направление представляется еще более изолированным. Если наступление пойдет из Брянской области, его левый фланг фактически останется неприкрытым со стороны белорусской территории, ведь оттуда не будет скоординированного «удара поддержки». Украинское командование получает возможность маневрировать резервами, не опасаясь одновременного прорыва со стороны белорусских лесов.
Это дополнительно сужает оперативную глубину любого потенциального российского рывка с севера: без помощи Минска он не будет таким смертоносным и страшным, каким мог бы быть. А Беларусь пока явно не спешит ввязываться в крупную войну с Украиной.
Мнения экспертов
Военный эксперт, офицер-резервист Армии обороны Израиля Игаль Левин напоминает: по его мнению, Киев — это прифронтовый город со всеми вытекающими отсюда последствиями.
«Люди почему-то постоянно об этом забывают. Они считают, что сейчас новое АТО или ООС, что война где-то далеко там, на Донбассе, потому что Киев находится далеко от фронта. Нет. Киев — прифронтовый город. Вся государственная граница с Россией и, в том числе, с Беларусью — это тоже фронт. То, что он неактивен, на самом деле ничего не решает, он неактивен по тем или иным причинам. Но когда у вас Россия к северу от Киева, совсем недалеко — это говорит о том, что речь идет о прифронтовом городе. Может ли прифронтовый город оказаться в опасности? Конечно, может. Поэтому здесь нет ничего нового. И главнокомандующий ВСУ Сырский говорит совершенно верно: угроза Киеву всегда была и остается. С того момента, как россиян вытеснили из-под столицы весной 2022 года, эта угроза все равно оставалась. Так что ничего уникального или нового в заявлении Сирского нет», — отметил Игаль Левин.
Политолог, директор Украинского института политики Руслан Бортник так комментирует ситуацию:
«Я не исключаю, что рано или поздно в этой войне произойдет «обратный реверс». То есть Москва, особенно если ей удастся захватить весь Донбасс и достичь своих минимальных целей, под лозунгом «принуждения Киева к миру» начнет вновь перебрасывать войска к украинской столице. И новое наступление на Киев, к сожалению, при сценарии продолжения войны вполне вероятно. Что бы РФ ни захватила где-то на юге или на востоке — война не закончится, заставить Украину капитулировать таким образом Кремлю не удастся. А вот наступление на Киев — это уже критический вызов для украинской государственности. И оно, к сожалению, остается вероятным, однако только в том случае, если россиянам удастся захватить весь Донбасс, прежде всего Славянско-Краматорскую агломерацию. Сейчас ресурсов на это нет, но со временем они могут появиться», — уверен Руслан Бортник.
Подводя итог: существует ли объективный риск для Чернигова и Киева? Да, он всегда существует. Но этот риск не стоит измерять вероятностью захвата крупных областных центров и тем более столицы.
Существует вполне реалистичная угроза ограниченного приграничного вторжения, которое будет преследовать сразу несколько целей: информационную, политическую и военную (отвлечение резервов). Однако тот же «харьковский кейс» наглядно демонстрирует, что даже при благоприятных условиях враг способен лишь создать небольшой плацдарм, который быстро превращается в ловушку для него самого. Ресурсов для превращения этого плацдарма в глубокий прорыв к Киеву у РФ нет. Все упирается в географию, фортификации, тотальную прозрачность поля боя и неспособность наладить устойчивое снабжение под огнем.
Поэтому повторение условного «февраля-2022» в Черниговской области или под Киевом пока невозможно. Вместо колонн, беспрепятственно движущихся на столицу, россиян в случае повторного вторжения с севера ждет огненный коридор и перспектива увязнуть в очередной «серой зоне», что лишь ускорит истощение их и без того ограниченных наступательных ресурсов.
