В ходе недавних встреч в Нью-Йорке между президентами Украины и США обсуждались возможности введения частичных перемирий — в частности, в энергетической, зерновой и морской сферах. Украинская сторона выразила готовность прекратить удары по российской инфраструктуре при условии взаимности со стороны РФ, передав эти предложения через американских посредников. В то же время в СМИ появилась информация о закулисных консультациях между посланником Кремля Кириллом Дмитриевым и спецпредставителями Дональда Трампа — Стивом Виткоффом и Джаредом Кушнером. На фоне ежедневных массированных обстрелов украинских городов и гражданских предприятий остается открытым вопрос об истинных намерениях Москвы относительно прекращения огня.
Интернет-издание From-UA.org обратилось к украинскому политику, народному депутату Украины III и IV созывов Степану Гавришу с просьбой прокомментировать данную информацию и спросило, насколько высока вероятность того, что РФ также реально рассматривает энергетическое, зерновое и морское перемирие и могут ли они быть введены:
— Мы находимся в процессе поиска путей к перемирию уже довольно долгое время, и речь идет не о месяце, не о двух, а о годах. За это время мы не достигли ни одного результата и не вышли на какую-либо стратегическую точку, с которой можно было бы двигаться дальше. Ну, например, мы выяснили формулу завершения войны, которая в той или иной степени устраивает и Путина, и Украину, и Америку.
С одной стороны, встреча Трампа и Зеленского проходила в закрытом режиме: 40 минут беседы, и президент не озвучил ни одной конкретной позиции или результата, которые были бы достигнуты в ходе этих переговоров. Нет даже точной информации, будет ли Америка предоставлять стратегические перехватчики Patriot, будет ли поставлять ракеты для F-16, АМ-9, АМ-120.
Да, заключены контракты на сумму 2,68 млрд долларов. Это те средства, которые ещё остались со времён Байдена. Но эти деньги идут через производителей, нужно закупить у них это оружие. И это действительно различные системы ПВО, в том числе очень интересная оборонная система: клоны С-300, которые мы начали производить в рамках программы «Франкенштейн» совместно с американцами, адаптируя советское оружие к возможностям ведения войны и имеющимся в Украине запасам пусковых систем.
Но до сих пор ни одной поставки не было, как не было и ни одной поставки РАС-2 из Германии. В Европе, в принципе, насчитывается около 300 таких ракет, срок годности которых подходит к концу, в других странах, которые могли бы их нам передать.
РАС-2 тоже модернизируют, их постоянно совершенствуют, и это тоже выход из ситуации. Да, это не то, что более высокоточное оружие РАС-3, но оно достаточно эффективно. В отличие от следующего поколения РАС-3, это такая ракета, которая взрывает боеприпасы и осколками поражает баллистику. Но никаких договоренностей нет.
— Есть ли у нас стратегия по прекращению войны, учитывая готовность президента к трехсторонней встрече?
— Вопрос территорий — это и есть стратегия войны. То есть речь идет о том, что либо мы выполняем какие-то требования Путина, на которых он может остановиться, например, отдаем неоккупированную часть Донбасса, либо… что мы будем делать дальше?! Мы видим, что каждый день практически 18–20 различных ракет летят только на Киев. Причём это не просто ракеты, мы уже имеем дело и с реактивными «Шахедами», то есть это такие ракетодроны, которые несут довольно большое количество взрывчатки. Это «Дань-Т», это «Бандероль». Они летают на довольно большой высоте, до 7 км, у них мощная оптика, они выбирают цели, а затем стремительно атакуют. Мы видим, какие разрушения происходят в Киеве. Ежедневно Россия наносит удары примерно по 115–120 целям, и, к большому сожалению, она добивается результатов. Мы видим, как страдают украинские предприятия, причём гражданские.
Поэтому речь идет о том, договорились ли в Нью-Йорке о каком-то перемирии. Будет ли Америка поддерживать ту или иную стратегию завершения этой войны. Будет ли она, например, применять «закон Грема», несмотря на то, что Трамп будет ждать 30 дней?! Будет ли она просить Китай не поставлять товары двойного назначения, потому что все реактивные двигатели, которые Россия использует для беспилотников, — это китайские, абсолютно все. Вчера демократы устроили демарш в Конгрессе в адрес Трампа за то, что именно эта часть переговоров вообще отсутствовала в его встрече с Си Цзиньпином. В чём проблема? Существует коридор, по которому идут переговоры, и мы видим по заявлениям Рубио, что он настроен на то, чтобы закончить эту войну, удовлетворив требования Путина любым способом. Масштаб удовлетворения этих требований неясен, и мы сопротивляемся, разумеется.
Рубио сказал, что мы пригласили Путина на саммит «Группы двадцати» в Майами в декабре, где мы могли бы все вместе обсудить ситуацию. Зеленский перед этим заявил, что готов встретиться в трехстороннем формате и провести переговоры с Путиным, хотя ему было бы неприятно сидеть напротив него, но он к этому готов. Где-то, наверное, этот процесс начал сдвигаться с мертвой точки, потому что из Москвы вылетел Дмитриев для участия в консультациях, которые ведутся на техническом уровне: Виткофф, Кушнер, Дмитриев, с нашей стороны должны были участвовать Умеров, Арахамия и Кислица. Но украинская делегация уехала и отказалась.
— После встречи с президентом США Трампом украинская делегация провела ещё переговоры с представителями американского лидера — Виткоффом и Кушнером. Были ли они плодотворными?
— Думаю, что американцы оказывают сильное давление на президента Зеленского, чтобы он отошел от жесткой линии, которую мы, в принципе, сейчас проводим. И мы видим это по некоторым деталям.
Во-первых, требование Трампа прекратить наносить удары по дизельной станции. Во-вторых, наше заявление о том, что мы готовы прекратить наносить удары по российской инфраструктуре, за что проголосовал 51 член Совбеза, а американцы не голосовали. Есть также сообщение Axios о том, что Трамп говорит о необходимости начать торговые переговоры с Россией до того, как она завершит войну и достигнет мира с Украиной. Позиция о том, что именно тогда Америка может начать какие-либо переговоры с Россией об экономическом сотрудничестве, у Трампа была достаточно чёткая: «Мы не начнём такое сотрудничество до тех пор, пока Россия не завершит войну и не подпишет мирный договор». Теперь он отступил и сказал: «Давайте будем разговаривать на этом этапе». Не думаю, что мы можем говорить о том, что США сосредоточены на украинском суверенитете, не говоря уже о победе.
Существует ли на данный момент план, который мы рассматривали ещё 4 года назад, касающийся «финляндизации» и завершения войны в Украине, то есть Украина остаётся там, где остаётся? Президент об этом говорил: «Мы стоим там, где стоим, мы остаемся там, где мы есть, сохраняем ту часть государственности, которая у нас есть, тот народ, который там живет, и продолжаем двигаться в сторону ЕС».
Есть ли на этом уровне стратегический замысел, который мог бы совпасть с планами Путина? Я не уверен. Я думаю, что Путин сейчас чувствует себя гораздо сильнее, чем в 2022 году, а в Украине кризис сейчас гораздо глубже, чем в 2022 году, потому что мы фактически оказались в ситуации, когда не можем в полной мере рассчитывать на поддержку западных союзников. Мы видим дыру в бюджете в 27 млрд долларов, которую европейцы сейчас не желают закрывать, пока Украина не проведет реформы.
А эти реформы являются наиболее чувствительными, в том числе и для политической системы: они связаны не только с верховенством права, противодействием коррупции и борьбой с теневой экономикой, но и с системной перезагрузкой этой политической системы. А перезагружать её некому и не с кем, поскольку та группа людей, которая работала в начале его срока полномочий, по-прежнему остаётся основой управления украинским государством.
Как ранее сообщал From-UA, президент Украины Владимир Зеленский во время своего выступления на Генеральной Ассамблее ООН в Нью-Йорке поставил жесткий диагноз российскому диктатору Владимиру Путину.