Тень R1: как дело «Династии» дошло до Банковой и чем это грозит президенту
Вручение уведомления о подозрении бывшему главе Офиса президента Андрею Ермаку по делу о строительстве элитных коттеджей под Киевом стало не просто очередным эпизодом в хронике борьбы с коррупцией. Это очередной важный политический сдвиг, который вызвал настоящую цепную реакцию догадок и предположений. Главное из них связано не столько с фигурой самого Ермака и других бывших топ-чиновников, сколько с загадочным лицом под кодовым названием R1.
В материалах, обнародованных Национальным антикоррупционным бюро, упоминаются четверо ключевых заказчиков строительства — R1, R2, R3 и R4. Если R2 — это, по версии следствия, сам Ермак, R3 — бизнесмен Тимур Миндич, а R4 — бывший вице-премьер Алексей Чернышов, то кто скрывается за кодом R1, остается официально не подтвержденным. Но источники, близкие к расследованию, и логика самого процесса заставляют анализировать, в том числе, такую ситуацию, при которой этим человеком может оказаться действующий президент Украины Владимир Зеленский. Об этом же говорила бывшая пресс-секретарь президента Юлия Мендель: что на «пленках Миндича» есть некто, кого называют «шефом» и «Вовой».
Пока нет официальных данных, никто не утверждает, что все это действительно так. К тому же в НАБУ и САП уже официально заявили, что президент «не фигурировал и не фигурирует» в рамках этого расследования на данный момент. Однако такая формулировка является юридически неоднозначной и интересной: то, что он не фигурирует в одном расследовании на данный момент, не означает, что не будет фигурировать в будущем или в каком-то другом расследовании. В конце концов, глава государства даже по закону обладает иммунитетом до тех пор, пока занимает свой пост, поэтому ничего другого антикоррупционеры просто не могли сказать.
Поэтому, если допустить такую вероятность, перед нами разворачивается совершенно новая политическая реальность с потенциально чрезвычайно тяжелыми последствиями для главы государства: от чисто политических до международно-дипломатических и даже, впоследствии, юридических.
Какими же они могут быть? Издание UA.News вместе с экспертами разбиралось в ситуации.
Политические последствия: второй срок становится призраком
Если через некоторое время на официальном уровне станет известно, что под кодом R1 антикоррупционное следствие идентифицировало президента Украины, его политические перспективы получат сокрушительный удар. Возможность переизбраться на второй срок в такой ситуации превращается в политический мираж. Электоральная логика здесь неумолима: даже если прямых юридических последствий во время действующего, еще первого «длинного» срока не наступит, сам факт фигурирования в коррупционном скандале такого масштаба мгновенно обнуляет доверие значительной части избирателей — подобная ситуация произошла в 2019-м с Петром Порошенко и скандалом вокруг «Свинарчук-гейта». Тот самый кредит морального лидерства, который был ключевым активом Зеленского, будет безвозвратно утрачен.
Стоит также понимать, что многочисленные политические оппоненты президента, которые до сих пор действовали относительно осторожно, получат в руки идеальное оружие. Если намеки на то, что президент может быть причастен к схеме отмывания денег на элитной недвижимости, впоследствии получат документальное подтверждение, это станет центральной темой всех возможных «черных» кампаний в СМИ и политике.
Аргумент о «внешнем вмешательстве» или «политическом заказе» здесь сработает разве что частично, ведь речь пойдет не о политике, а об образе жизни, оплаченном, по версии следствия, средствами, похищенными во время кровавой войны. Это та токсичность, которую не перебить никакими антикризисными кампаниями.
Более того, даже если сам президент попытается дистанцироваться от дела, подчеркивая презумпцию невиновности, сам факт того, что «бомбы разрываются» уже максимально близко к нему, меняет расстановку сил внутри элит. Часть союзников, которые ориентировались на Банковую как на гаранта стабильности, могут начать поиск альтернативных центров силы. Политическая изоляция президента, если его имя начнет ассоциироваться с коррупционным делом, может наступить стремительно, превратив главу государства в фигуру «свадебного генерала», который лишь тихо досиживает свой срок уже без реального влияния на процессы.
Международное измерение: от молчаливого знания к публичной токсичности
Отдельного внимания заслуживает то, как гипотетически подтвержденная роль неизвестного R1 повлияет на отношения с международными партнерами. Здесь кроется чрезвычайно важный нюанс: все ключевые игроки — от Вашингтона до Брюсселя — конечно же, прекрасно осведомлены о, скажем дипломатично, специфике функционирования украинской власти и государства. Определенный уровень терпимости к коррупционным «особенностям» сопровождал сотрудничество с Украиной с самого начала.
Но у этой терпимости было одно критическое условие: она была непубличной. Международные партнеры могли закрывать глаза на слухи, догадки и даже данные своих же разведок до тех пор, пока они оставались в плоскости кулуарных разговоров. Ситуация кардинально меняется, когда версия следствия, подкрепленная доказательствами, попадает в официальные релизы правоохранительных органов.
Если вдруг окажется, что «шефом», который в марте 2022 года требовал ускорить строительство коттеджей, пока путинские войска еще стояли под Киевом и убивали в Буче, был действующий президент, это станет токсичным активом для любого лидера, который подает ему руку. Для европейских политиков, вынужденных постоянно оправдываться перед собственными избирателями за многомиллиардную поддержку Украины, такой скандал станет настоящей катастрофой.
Самым болезненным ударом может стать даже не прекращение помощи, а тотальное изменение ее формата. Если до сих пор Киев мог рассчитывать на относительно гибкие условия использования средств, то в случае подтверждения роли R1 международные партнеры могут настаивать на жестком внешнем контроле за каждым потраченным евро. Это лишит президентскую вертикаль рычагов влияния на финансовые потоки. Публичное признание президента фигурантом коррупционной схемы, если это действительно произойдет, — это вопрос, который западные демократии не смогут игнорировать без серьезного ущерба для собственной репутации.
Юридическая ловушка, отложенная на будущее
Юридически ситуация также выглядит несколько парадоксально. Пока Владимир Зеленский занимает пост президента, он защищен конституционным иммунитетом от любого уголовного преследования. То есть глава государства неприкосновенен: никаких мер пресечения, никаких подозрений, никаких вызовов на допрос в статусе подозреваемого быть не может, это аксиома.
Но эта же аксиома превращает президентское кресло в ловушку отложенного действия. Иммунитет — это временный щит, который исчезает в тот самый момент, когда истекает срок полномочий. НАБУ и САП говорят, что президент «не фигурировал и не фигурирует» в расследовании на данный момент, однако расследование продолжается. И неизвестно, что будет дальше.
Если представить, что лицо R1 действительно будет идентифицировано следствием как президент, то каждый последующий день, проведенный на посту, станет для него не только политическим, но и глубоко личным вызовом. Ведь стоит только завершиться каденции, и теоретически уже ничто не помешает правоохранительным органам объявить то самое подозрение, которое вчера получил Ермак. Механизм, который сейчас запущен против ближайшего соратника, является, по сути, репетицией того, что может ждать самого президента после завершения срока. И здесь важен даже не сам факт потенциального преследования, а то, как эта перспектива сужает пространство для маневра уже сегодня и заставляет любой ценой в дальнейшем держаться за власть.
Президент также, если над ним вдруг нависнет дамоклов меч будущего подозрения, станет значительно более чувствительным ко всем влияниям: будь то принятие кадровых решений, согласование законодательных инициатив и т. д. Именно об этом и идет речь в дискуссиях, разворачивающихся вокруг дела «Династии».
Кому-то может быть выгодно, чтобы глава государства, осознавая свою потенциальную юридическую уязвимость после завершения полномочий, стал более уступчивым в ряде важных вопросов — либо для внешних партнеров, либо для внутренних игроков. Это могут быть также вопросы, связанные с условиями скорейшего завершения войны (если речь идет о Трампе и США), или вопросы «правильного» реформирования судебной и правоохранительной систем, которые настойчиво требует ЕС. Все зависит от того, кто на самом деле стоит за новыми «пленками» НАБУ и САП — а вот это точно неизвестно.
Мнения экспертов
Политолог, директор Института мировой политики Евгений Магда говорит: все более очевидно, что «Вова» или R1 — это Владимир Зеленский. Хотя на самом деле по юридической процедуре на это еще должны быть соответствующие доказательства, предупреждает эксперт.
«Тем, кто ожидает быстрых последствий для президента, — должен предупредить, что их не будет по той простой причине, что он сохраняет иммунитет от уголовного преследования до окончания своих президентских полномочий. Но человеку, который громко обещал, что «весна придет, сажать будем», говорил, что все мы президенты и так далее, нужно хорошенько подумать над своими дальнейшими действиями. И было бы логично хотя бы встретиться с лидерами парламентских фракций для того, чтобы поговорить о тех вызовах, которые на сегодняшний момент существуют. И понять, что «офисно-президентская республика» исчерпала себя с отставкой Андрея Ермака. Надо возвращаться к парламентско-президентской республике — для того, чтобы сохранить шансы… даже не на переизбрание, а хотя бы на более-менее адекватное освещение себя в учебниках по истории», — отметил Евгений Магда.
Политолог, глава центра «Третий сектор» Андрей Золотарев считает, что на фоне интервью Юлии Мендель подозрение в адрес Ермака уже не выглядит как сенсация — разве что как некая «сенсация второго порядка». Также, по мнению эксперта, это еще одно предупреждение президенту, что следующим может быть он.
«Первый этап «Миндич-гейта» был направлен на свержение Ермака. Сейчас мы видим удары и по Умерову, и попытки «добить» Ермака. Конечно, это очень прозрачный намек, что следующим фигурантом может стать уже президент. А учитывая интервью Мендель — понимаете, к Такеру Карлсону, у которого аудитория почти 90 миллионов зрителей, люди случайно не попадают. Их туда всегда приводят. Кто это сделал? Может, месть экс-главы ОП Андрея Богдана, откуда знать? Но получается такое странное стечение обстоятельств: когда одновременно действуют и НАБУ, и появляется интервью Такеру Карлсону, которое живого места не оставляет от знакомого нам всем имени президента.
Я считаю, что это последнее предупреждение перед уже достаточно мощным давлением на президента. В каком направлении? Возможно, чтобы он пошел на уступки с точки зрения заключения мирного соглашения, или что-то другое. Но за всем этим маячит как минимум перегруппировка большинства в Верховной Раде и, скорее всего, через некоторое время и появление нового правительства. То есть речь идет о борьбе за власть. Что же касается подозрения Ермаку — понятно, что в украинских реалиях, если человек потерял формальный статус, через некоторое время он теряет и реальное влияние. Именно это происходит сейчас с Ермаком. Думаю, что на несколько лет Ермак превращается в клиента НАБУ, а в таких условиях решать с ним какие-либо вопросы желающих будет немного», — уверен Андрей Золотарев.
Подводя итог, дело «Династии» и вручение подозрения Андрею Ермаку стали той чертой, за которой абстрактные разговоры о «борьбе с коррупцией в высших эшелонах власти» превратились в вполне конкретное политическое землетрясение, аналогичное «Миндич-гейту». Загадочная фигура R1 — это не просто код в материалах следствия, а фактор, способный радикально переформатировать всю конфигурацию власти в Украине. Является ли этой фигурой президент — на данный момент антикоррупционеры говорят, что нет, а потому и утверждать ничего нельзя.
Но даже если не принимать во внимание все предположения, абсолютно очевиден один факт: антикоррупционеры подошли максимально близко к высшим кабинетам на Банковой. «Снаряды падают» уже не просто рядом, а поражают ближайшее окружение. Это создает принципиально новую реальность для действующего гаранта.
Способность Зеленского минимизировать эти риски будет зависеть от многих факторов: от того, сможет ли он «потушить пожар» другими информационными поводами, от того, насколько жесткой будет мера пресечения для Ермака, и главное — от того, готов ли президент принять решения, которых от него, скорее всего, ждут те силы, которые и запустили этот маховик.
