Украина — на этой стороне. Польский журналист Ежи Вуйцик — о повороте во взглядах премьера Туска
Премьер Польши Дональд Туск выступил как свидетель и лидер своей эпохи, а не как политик за год до выборов
Публикуется с разрешения редакции. Впервые опубликовано на Sestry Шлях додому
Когда Дональд Туск вышел на сцену познанского Impact, он мог сделать то, чего ожидают от премьеров на бизнес-конференциях: похвастаться ростом ВВП, объявить о потрясающих инвестициях, привести впечатляющие цифры. Вместо этого он сказал: «Очень приятно осознавать, что есть места и есть люди, где до сих пор верят в силу мысли и силу этики». И прочитал лекцию по политической философии.
Чтобы понять, почему он сделал это именно сейчас и именно так, надо обратиться к истории, вернуться к декабрю 2023 года. Тогда в экспозе Туск был проукраинским в риторике, но сразу добавил оговорку: «Полная заангажированность Польши в пользу Украины не может означать отсутствия искренней, доброжелательной решимости, когда речь идет о польских интересах, об интересах польских предпринимателей, водителей и фермеров». В течение нескольких месяцев каждое предложение об Украине взвешивалось, учитывая рейтинги на востоке страны и настроения электората, который на предыдущих выборах голосовал за «Конфедерацию».
Летом 2024 года баланс нарушился. Когда украинский министр иностранных дел Дмитрий Кулеба во время «Кампуса Польша» в Ольштыне сказал, что историю лучше оставить историкам, Туск резко отреагировал: «Украина не станет членом ЕС без согласия Польши». И добавил: «Украина должна понять, что вступление в Европейский Союз означает вступление в пространство стандартов политической и исторической культуры. Пока со стороны Украины не будет уважения к этим стандартам, Украина, несомненно, не станет членом европейской семьи». Жесткий ультиматум, рассчитанный на внутреннюю аудиторию.
Поворот наступил четыре месяца спустя
Поворот наступил четыре месяца спустя. В январе 2025 года, после встречи с Зеленским в Варшаве, Туск уже говорил иначе: «Мы будем работать вместе с Украиной и нашими европейскими партнерами — и это безоговорочно — над ускорением, насколько это возможно, процесса вступления».
Слово «безоговорочно» было прямым ответом на собственные слова, высказанные в августе. Что-то изменилось.
Факты изменились. Прилетели дроны. Двадцать российских дронов над польской территорией — и то, что звучало как далекая геополитика, стало внутренним делом. Трамп показал остальное: статья 5 НАТО стоит столько, сколько стоит воля человека в Белом доме, который разговаривает с Путиным без союзников за столом. Туск столкнулся с той самой логикой потенциалов, которую через несколько месяцев он будет разрушать на сцене в Познани — и понял, что осторожность в отношении Украины уже не является тактикой. Она стала риском.
Речь в Познани — это не запись эволюции взглядов. Это ответ на изменение расклада сил.
Западный истеблишмент в течение трех десятилетий развил изощренную систему игнорирования неизмеримых факторов. Имели значение потенциалы: ВВП, количество боеголовок, производственные мощности оборонной промышленности. В этой оптике распад Советского Союза был аномалией, «Солидарность» — сентиментальностью, а Украина после февраля 2022 года — проигранным делом. Туск невежливо спорил с этой логикой. Он показал, где она лжет — и имел два доказательства.
Польша 1989 года. «Люди покачивали головами, когда эти группы мечтателей говорили: это возможно, свобода и независимость — это не только слова из учебников, описывающих далекое прошлое, свобода, независимость, благосостояние могут быть также польской реальностью».
Тридцать семь лет спустя ВВП превысил триллион долларов. «Наша экономика на тот момент, в 1989 году, стоила примерно 67 миллиардов долларов».
Ни один прогноз этого не предсказал, потому что ни одна модель прогнозирования не умела оценить волю к изменениям.
Украина 2022. «В течение последних нескольких десятков месяцев я также слышал от многих, казалось бы, мудрых людей, бесспорно важных людей, что Украина не имеет никаких шансов в войне с Россией, что победа может быть только одна, ведь потенциал…», — сказал Туск.
А Киев твердо стоит. Фронт не сломался. Не потому, что Запад предоставил достаточно оружия — потому что не предоставил, по крайней мере, не вовремя и не в должном объеме. А потому, что решимость меняет уравнение.
В этом месте Туск перестает быть политиком и становится свидетелем истории. Он рассказывает о том, что пережил сам — о том, как во времена его председательства в Европейском Совете один за другим собеседники убеждали его, что единственным эффективным ответом на миграционный кризис, пандемию, волну популизма являются правительства сильной руки. Что либеральная демократия потеряла способность защищать собственные границы. Действительно, многое указывало на то, что это так — признает он. И добавляет, что тогда кто-то напомнил ему слова Арендт: вещи становятся необратимыми только тогда, когда люди начинают верить, что они необратимы.
Туск прошел через Брюссель, видел механизмы власти с расстояния нескольких сантиметров.
«Я помню наши разговоры, полные опасений и пессимизма», — говорит он, называя Тимоти Снайдера и Ивана Крастева как собеседников тех лет. Цинизм, выдающий себя за реализм, он знает изнутри. Поэтому этим цинизмом его трудно убедить.
Труднее всего воспринять в его речи слово «чудо» — употребленное на бизнес-конференции о солидарности с Украиной. «И вдруг это снова произошло в моей жизни — ведь это не было первое чудо — когда целые народы и государства смогли сказать: нет, порядочность, солидарность, свобода человека, право на независимость важнее циничного бизнеса или сугубо силовой конфронтации». Говорит это в зал, полный людей, профессионально мыслящих в категориях прибыли.
«Насколько же легче было бы продолжать бизнес с Россией, газ, нефть, закрыть глаза, делать вид, что не видишь проблемы Донбасса, Крыма», — говорит он. Солидарность миллионов поляков, которые принимали беженцев в 2022 году, не была рациональной в узком, экономическом смысле. Она была человеческой. И оказалась эффективной — политически, военно, морально. «Этот украинский урок показывает еще одну очень важную вещь: там, где рождается солидарность между людьми, добро всегда сильнее зла».
«Украинцы сегодня отдают жизнь за то, чего удалось достичь полякам. И я говорю здесь не только о благосостоянии или безопасности, а прежде всего о свободе, потому что Европа — это континент свободы. Европа — это аксиология, а не организация».
Общий рынок ничего от тебя не требует, кроме уплаты взносов. Сообщество ценностей требует решений — в моменты, когда решения стоят дорого.
Граница Европы пролегает не по договорам, а по готовности к сопротивлению. Украина — на этой стороне. Уже давно.
«Я не говорю здесь о христианском подставлении второй щеки. Наоборот. Я говорю о том, что надо всегда твердо и бескомпромиссно защищать ценности, которые делают нас людьми в самом глубоком смысле этого слова», — сказал Туск.
Демократия, которая не способна защитить себя, является лишь декорацией. Демократия, которая защищается авторитарными средствами, перестает быть собой. Между этими двумя пропастями лежит узкая тропинка. Центральная Европа знает ее лучше, чем Запад, потому что заплатила за это знание конкретную цену — не в академических дебатах, а годами.
Андрей Почобут, польский журналист из Беларуси, приговоренный режимом Лукашенко к восьми годам тюрьмы, а также Светлана Тихановская, лидер белорусской оппозиции в изгнании, являются для Туска чем-то большим, чем символами.
Это люди, которые делают то, что делали поляки в восьмидесятых: стоят «как будто на потерянной земле» и не сдаются.
Почобут просидел пять лет. Он готов вернуться в Беларусь, хоть и рискует очередным заключением. «Я глубоко верю, что это имеет смысл, что рано или поздно победа будет на нашей стороне, на стороне свободы и честности», — цитирует его Туск. И добавляет, что когда он разговаривает с лидерами Европы, все говорят одно и то же: мы будем поддерживать Украину столько, сколько понадобится.
«Во мне ежедневно возрождается вера, что всегда, когда мы понимаем, что надо быть сильными, добро становится сильнее зла».