«Выстрел в оба колена». Кто хочет увольнения Федорова, если он на посту министра обороны — одно из лучших решений Зеленского — Мария Берлинская

— Каковы шансы, что Федорова уволят?

— Всё, что сейчас будет сказано об оценке шансов, — это гадание на кофейной гуще. Я не хочу надувать щеки, принимать вид суперэксперта и делать вид, будто знаю, что происходит в голове у президента [Владимира Зеленского] или в Офисе президента. Я этого не знаю. Было бы нечестно вводить наших зрителей в заблуждение.

— Но, по меньшей мере, складывается впечатление, что многие неравнодушные люди пытаются спасти Федорова от отставки. Мы видим множество публикаций в поддержку действующего министра обороны в социальных сетях. Как тогда это объяснить? С чего мы взяли, что кто-то собирается менять министра обороны? Откуда могла взяться эта информация?

— Есть инсайдерские источники [из окружения президента], которые говорят о том, что такой сценарий вероятен — что, возможно, будет [действующий министр обороны Игорь] Клименко или кто-то другой.

Понятно, что вся эта волна в соцсетях — реакция на эти слухи, призванная предостеречь руководство страны и объяснить, почему стоит сохранить действующего министра.

Нужно объяснить всё аргументированно, а не просто ссылаться на чьи-то «хотелки» — будь то ведущие волонтеры, командиры или лучшие эксперты по военным технологиям. Это не прихоть, а абсолютно рациональное, логически обоснованное знание, опирающееся на предыдущий опыт. И люди пытаются достучаться.

Настроения людей таковы: наконец-то пришел компетентный министр — пожалуй, первый в истории Украины специалист такого уровня, который действительно понимает суть технологической войны. Для многих это стало надеждой на то, что мы все же сможем достичь переломного момента и сломать России хребет, остановить ее на суше, в воздухе, в экономике и в когнитивной сфере войны.

И вот представьте себе: эту надежду дали. Президент, сделав это назначение, подарил стране надежду. Без преувеличения, назначение Федорова стало одним из лучших решений президента за всю историю. Таково мнение всего сообщества MilTech и украинской индустрии в этой сфере; так считают лучшие командиры, самые эффективные подразделения и рядовые бойцы. И, собственно, я тоже разделяю это мнение.

И вот представьте: проходит несколько месяцев, и появляется новость о том, что президент, с высокой долей вероятности, сменит министра. Это действительно вызвало волну поддержки и попыток убедить президента в том, что важно дать действующему министру поработать не четыре-пять месяцев, а хотя бы год-полтора.

Ведь даже за эти пять месяцев мы видим ощутимые перемены. Мы реально видим, как меняется ситуация непосредственно на поле боя. И, конечно, не так быстро, как хотелось бы, но изменения происходят. Россия теряет преимущество на оперативной глубине, горят российские НПЗ, и это также лишает Россию козырей в экономической войне.

Поэтому реакция людей, очевидно, совершенно понятна.

— А как тогда понять логику президента? За время полномасштабного вторжения это уже четвертый министр обороны — мол, «давайте поставим пятого». За что можно критиковать министра Федорова? Какие могут быть аргументы против того, чтобы он оставался на своей должности?

— Всегда можно найти, за что критиковать.

Для меня лично существует один показатель, который перевешивает любые аргументы. На самом деле — не только для меня, но и для моих боевых побратимов, для их семей. Это количество россиян, погибающих на одном километре оккупированной украинской земли. Наши военные эксперты подготовили статистику, и мы видим, что в период пребывания в должности [Рустема] Умерова этот показатель составлял в среднем 106 человек на квадратный километр, при Денисе Шмыгале — 75 на квадратный километр. А при Федорове, который, как известно, занимал пост министра буквально считанные месяцы, — 253 человека на квадратный километр.

Причем за второй квартал 2026 года — вдумайтесь в эту цифру — 440 человек. Данные основаны на таких источниках, как DeepState и сводки Генштаба; рассматривался период с октября 2024-го по июнь 2026 года. 440 человек на квадратный километр. Второй квартал 2026 года — это те несколько месяцев, когда министром был Федоров.

Мне кажется, цифры говорят сами за себя. И это не говоря уже о ряде вещей, которые Федоров сделал, еще не будучи министром обороны, а возглавляя Минцифры.

Мы прекрасно знаем, что и создание рот ударных БПЛА, и появление в Украине Starlink (сейчас это одна из основных систем связи на фронте), и отключение Starlink для россиян — всем этим занимался Федоров; он долгое время работал над тем, чтобы убедить [американского бизнесмена] Илона Маска сделать это для Украины.

И во многом — развитие средств нанесения ударов средней и большой дальности. А также система BRAVE, позволившая поддержать сотни инженерных решений.

Сюда же относится и «Армия дронов» — проект, появившийся в условиях вакуума. Ведь Министерство обороны — напомню, еще при [Алексее] Резникове, а затем даже при Умерове, вплоть до весны 2024 года — не закупало Mavic, самый распространенный дрон тактического уровня. Сейчас кажется абсурдным, что Минобороны не покупает дроны, но тогда это было просто фактом. И единственным, кто тогда вмешался и помог изменить ситуацию — благодаря чему появились первые государственные закупки дронов, — стал непосредственно Михаил Федоров.

Я отмечала в своем посте в Facebook: мы общаемся с ним с начала полномасштабной войны 2022 года, и я всегда видела в нем ярко выраженного командного игрока. Это человек, который безоговорочно предан президенту, всегда говорит о том, что он — часть команды президента, и никогда не поддерживает разговоры о собственной политической карьере. Я никогда не замечала у него подобных амбиций, хотя мы довольно часто и плотно общались по работе — на тему военных технологий.

Конечно, можно найти и определенные просчеты. И, вероятно, можно критиковать Михаила за то, что адекватная мобилизационная политика так и не была проведена.

Но нужно понимать, что мобилизационная политика — это то, к чему боялись прикасаться все министры всех созывов. Этот вопрос перебрасывали, словно горячую картофелину, между Верховной Радой, Офисом президента и Кабмином. То есть, по сути, на кардинальные изменения просто не хватало времени.

Я уверена: если дать им спокойно поработать хотя бы еще четыре-пять месяцев — а желательно хотя бы год, — то команда Федорова разберется с мобилизационной политикой.

Просто представьте: у вас уже не грипп и не пневмония. Ситуация настолько запущена, что у вас уже последняя стадия туберкулеза. И вот вы зовете врача и требуете, чтобы он вылечил вас от туберкулеза за два-три дня. Так не бывает. Если бы это был грипп, то о таких сроках еще можно было бы говорить.

Поэтому Федорову и его команде дали возможность решать эти вопросы с довольно большим опозданием — мягко говоря. Я не буду здесь выражаться так, как говорят мои боевые товарищи на фронте.

Вся здравомыслящая часть, все думающие люди — и мы сейчас много говорим об этом с ребятами из многих подразделений, как с рядовыми бойцами, так и с действительно лучшими командирами, показывающими самые высокие результаты в поражении врага, — все возлагают на Федорова большие надежды. И они, мягко говоря, не понимают — просто недоумевают, — как вообще можно не дать ему сейчас, когда начались действительно классные перемены, возможности поработать.

— Почему в Офисе президента могут рассматривать вопрос об увольнении Федорова? Якобы из-за его политических амбиций, его желания строить собственную карьеру. Думаю, это связано с тем, что в целом за Федоровым не тянется никакого негативного шлейфа. Но я хочу также остановиться на влиятельных недоброжелателях Федорова. Можно назвать как минимум двоих. Один из них — Александр Сырский, главнокомандующий Вооруженными силами Украины. Сырский считает, что Федоров вмешивается не в свои дела — например, когда говорит о необходимости ликвидировать по 50 тысяч россиян ежемесячно. Другой такой оппонент — Даниил Гетманцев, народный депутат от фракции «Слуга народа», возглавляющий комитет по вопросам налоговой и таможенной политики. О Гетманцеве спрашивать не буду — это точно не ваша сфера компетенции. Я спрашиваю вас о Сырском. Как вы понимаете этот конфликт? В чем он заключается?

— Опять же, я не буду создавать иллюзию, что я всё знаю. Я не могу гарантировать, что всё обстоит именно так. Нужно отвечать за свои слова, ведь проходят годы. Мне сейчас, например, приятно, когда вспоминают мои интервью 2015 или 2016 годов — о дронах, об аэроразведке, о развитии технологий, о том, что Россия продолжит наступление на нас, — и говорят: «Вы действительно говорили правду; тогда вас мало кто слышал, но всё так и вышло — миллионы дронов…» Хотя тогда в дроны верили единицы, а сейчас в них верят миллионы.

И важно, что люди, показывая мне эти интервью, не говорят: «Вот вы нас обманули, вы нас как-то ввели в заблуждение» и так далее. Важно, что люди убеждаются: это была правда. Я старалась максимально ответственно относиться к каждому слову.

Так же и здесь. Я не буду сейчас набрасывать то, за что не могу ручаться. Я могу сказать только то, что знаю объективно.

Определенные разногласия действительно существуют — мне это тоже известно. Не берусь судить, насколько сильно они сейчас влияют на принятие решений лично президентом. Очень многие люди строят экспертную карьеру на заявлениях о том, что знают, как мыслит президент, что думает главнокомандующий и как планируют министры.

Я общаюсь со многими из этих людей. С президентом я виделась несколько раз в жизни на общих рабочих встречах. И с министром обороны Федоровым, и с главкомом Сырским, и со многими членами Кабмина. И даже с Даниилом Гетманцевым, у которого иная сфера деятельности — таможенная и налоговая политика, — но мы тоже пересекались, поскольку однажды обратились к нему, когда в 2022 году было важно отменить пошлины и НДС на комплектующие. Он тогда подключился, и мы изменили правила игры, что помогло запустить рынок военных технологий.

Сейчас, кстати, эти правила уже важно пересмотреть, поскольку ситуация изменилась. Многие комплектующие локализованы, но это уже отдельная тема для разговора.

Так вот. Могу с уверенностью сказать: среди тех, кто видел, как команда Федорова начала бороться с коррупцией, сложилось стойкое ощущение, что его увольнения добиваются прежде всего люди, не заинтересованные в разрушении этих схем. Вы прекрасно понимаете, что оборонка — это миллиарды.

Мы все прекрасно понимаем — мы же взрослые люди, — что никто не хочет просто так отдавать эти миллиарды. И, насколько мне известно, был остановлен ряд схем. Министр Федоров сам говорил об этом в интервью: о том, что сейчас они начали проводить полную ревизию министерства — пересматривать кадры, порядок размещения заказов, то, как принимались решения о тех или иных закупках, и так далее.

И это при том, что, например, Агентство оборонных закупок (АОЗ) — Арсен Жумадилов и его команда — честно выполняют свою работу; я знаю их с самого начала. Мы даже содействовали созданию ДОТ (Государственного оператора тыла — Ред.). Этим занимались Юлия Марушевская и Арсен Жумадилов. Сейчас Арсен и его команда в АОЗ — это те люди, которые следят за добропорядочностью и за тем, чтобы эффективно осваивать столь крупные бюджеты.

Но, помимо этого, существуют и другие попытки, а также старые схемы, которые трудно сломать. Люди, занимающиеся вопросами оборонных закупок и определением приоритетов в поставках той или иной номенклатуры на фронт, часто сходятся во мнении, что вопросы, связанные с крупными бюджетами, — это вопросы первостепенной важности. Только представьте: на следующий год запланировано, если не ошибаюсь, более четырех триллионов. К тому же мы понимаем, что сейчас поступают средства от партнеров на вооружение, дроны и так далее.

Одно дело, когда эти средства можно распределить среди «своих», как это делалось десятилетиями. И совсем другое — когда всё оцифровано, всё становится прозрачным, а ненужное не закупается. Когда пресекаются различные схемы и старые коррупционные связи. И когда начинают «прикручивать гайки» и пытаться остановить работу крупных компаний, которые реально обеспечивают фронт результатами и при этом предлагают самые низкие цены на дроны.

Например, та же компания VYRIY — очень известный кейс, о котором много говорили на прошлой неделе. Бойцы напрямую закупают у этой компании — известной своим соотношением цены и качества — 50% (а иногда и больше) всех дронов. Ведь военный не станет покупать нерабочий дрон; он всегда будет стремиться приобрести самый дешевый, но качественный вариант. У него есть эти электронные баллы (идею которых, кстати, тоже предложила команда Федорова), и их нужно потратить максимально эффективно. По сути, это возможность буквально выжить.

Однако в VYRIY начали проводить обыски без судебных постановлений и без каких-либо понятных на сегодняшний день оснований. У них изъяли денежные средства и всю банковскую документацию. Людей оставили без зарплат и так далее.

Поэтому у людей, работающих в этих сферах, всё это складывается в единую картину. Ведь, с одной стороны, началось активное давление на милтек-компании — на тех, кто создает технологии. И VYRIY — лишь один из самых известных случаев. На самом деле таких случаев уже не один десяток. Просто некоторые компании боятся об этом рассказывать, а кто-то предпочел просто откупиться. Но ведь это совершенно ненормально.

В VYRIY просто не захотели откупаться — решили защищаться. И они имеют на это полное право, поскольку компания известна в отрасли своей добропорядочностью, качественными системами и низкими ценами.

Тот факт, что команда Федорова начала, по сути, бороться с этой коррупционной составляющей — как внутри команды министерства, так и с определенными кланами, которые годами «сидят на потоках» и продают по завышенным ценам то, что им выгодно, — я считаю, что это действительно может быть серьезной причиной.

А ведь это могли преподнести президенту как проявление политических амбиций: мол, Федоров создает очередную партию, чуть ли не завтра идет на выборы и объединяет вокруг себя Залужного, Буданова, кого там еще — Мадяра и так далее. Президенту любят рассказывать такие сказки.

Насколько мне известно — я не присутствую при этих разговорах, — бытует довольно распространенное мнение, что у президента есть определенное окружение так называемых друзей, которые всех остальных называют врагами. Они пытаются насаждать паранойю, внушить мысль, что вокруг одни враги, а настоящие друзья — только они; что все плетут какие-то заговоры и где-то за спиной готовят какие-то избирательные процессы.

Я говорю как человек, который никогда не баллотировался ни на каких выборах, не имеет никаких политических амбиций и ничем не обязан власти. То есть у меня нет стремления занять какие-либо должности. Я никогда не принимала предложений занять высокие государственные посты. У меня нет никаких государственных денег, контрактов и тому подобного. У меня есть привилегия — говорить то, что я думаю. Я считаю, что роскошь говорить то, что думаешь, — это привилегия свободных людей.

С этой точки зрения я могу откровенно сказать, что совершенно не вижу у Федорова — по крайней мере, за четыре года общения — никаких политических амбиций. Он действительно всегда был верным солдатом в команде президента.

Я вижу, что эта команда объективно самая эффективная из всех, за которыми я наблюдаю. Я общалась со всеми министрами начиная с 2014 года — в силу своей работы, в силу того, что мы развивали военные технологии в стране. По сути, мы были первопроходцами в этом направлении. И мы были среди тех нескольких десятков энтузиастов, которые развивали эту тему — как наши коллеги из «Аэроразведки», «Армии SOS», «Сестер Победы», «Белых волков» и других групп, которые продвигали и развивали эти направления.

Тогда на всю страну у нас было несколько десятков человек. И история показала, что мы были правы. История подтвердила, что технологии будут определять ход будущих войн. И, к сожалению, наша технологическая война только начинается.

Поэтому, с этой точки зрения, я считаю, что это будет просто выстрел в колено — причем в оба, — если сейчас убрать команду Федорова и не дать ей довести нас до переломного момента, когда ситуация для России начнет ухудшаться в геометрической прогрессии.