Взрывы слились в одну страшную ноту. Военный Игорь Луценко — об обстреле в селе
К взрывам примешивается вой голодных валькирий
Картофельное поле. На нем женщина. Занята прополкой. Солнце застряло в роскоши тёплого дня. Время остановилось — его спеленали трели зябликов.
Лето кружится вокруг картофельной судьбы. От посадки до опрыскивания, от опрыскивания до цветения, от цветения до усыхания и выкапывания.
Женщина работает сапкой. Они с сапкой — как сестры, в одинаковых трещинках и морщинках. Белый платок. Румянец на старом лице от жары и работы. Ситцевый халат. Рядом — тёмная прохладная хата, в которой — телевизор, полки, заваленные серыми и жёлтыми книгами, на фоне которых стоят фотографии внуков.
Фотки устарели, внуки уже четыре года не видены. Бабушкин рай опустел. Некого звать к обеду, некого будить поутру, некому вечером мыть в тазу забеганные ножки. Трели, роскошь лета, вишни и молодой картофель — потеряли безвозвратно повзрослевших адресатов.
Бабушкин рай опустел
Поле тянется к горизонту, мерно колышется миллионнолистым узором. Отсюда и до неба, кажется бесконечным. Особенно сейчас, когда работа только начинается.
Вдруг с того конца огорода, с другого склона доносится страшный гул. Многочисленные взрывы слились в единую страшную ноту, сметающую человеческий слух. Пыль и дым делают пируэт, огненный столб гонит их сначала вниз, а затем — вверх, сокрушая синеву неба.
Звук меняет свой тон на ещё более высокий. К взрывам примешивается вой голодных валькирий. Огненный столб внутри себя теряет красный цвет и вспыхивает белым, за пределами восприятия сетчатки живого глаза. Конец огненного столба играет, как гадючий язык — то ли нюхая воздух ежесекундно, то ли издавая тысячи иероглифов, драконьих лап.
Пыль уже не танцует извивисто, а стремительно режет чёрную землю.
Акулье тело резко срывается с места — чья-то рука выпускает гигантскую стрелу над картофельным полем. Стрела, заостряя свое жало о синий зенит, разгоняется в зябликовых небесах. Щедро оставляет за собой, словно пряди ведьминских волос, локоны черного дыма.
Естество стрелы становится скоростью без лишних примесей. Верхний плавник и жало нацелены туда, откуда пришло солнце.
Женщина, натужно расправив сгорбленную спину, одной рукой опирается на сапку, а другой прикрывает глаза от солнца и смотрит вслед. Неподвижно смотрит, пока стрела не превращается в чёрную точку.
Ветер развеивает дымные кудри ракеты — над рощами, над огородами и хатками. Женщина возвращается к прополке.
Текст опубликован с разрешения автора