«А ты вообще воевал?». О трех линиях конфликта в обществе РФ, — международный эксперт
Об изменение идеологем в РФ и три линии конфликта в обществе
Помните ряженных в России? Якобы ветеранов ВОВ 1950−60-х годов рождения?
Вот интересные наблюдения в этом году. Их стало удивительно мало, они не лезли в камеру. Но единицы реальных (99 лет и старше) ветеранов в информационное поле попали.
Странно для победобесия или скреп? С одной стороны, да ― бодрые старички 70 лет отроду красиво рассказывали о победе над фашизмом и штурме то ли Варшавы, то ли Берлина. Их использовали везде — от официальных мероприятий до детских садов.
Но война в Украине и наличие тех, кто реально прошел фронт ситуацию меняет. Массовое использование ряженных может спровоцировать банальный конфликт, который начнется словами «а ты вообще воевал?». Дальше, учитывая специфику РФ, события могут быть запоминающимися. Для ряженного испорченным лицом, для публики шоу «побили ветерана».
Ряженным тут не место
Российские чиновники от идеологии это заметили еще летом прошлого года. Сделали выводы. И сейчас мы имеем переходной этап — трансформацию идеологической картинки для обывателя. Где:
— тема «Великой Отечественной» отходит в разряд доброй сказки, эпоса и легенды. Причем, чем быстрее умрут реальные ветераны — свидетели тех процессов, тем лучше для Кремля. Можно будет трансформировать образ. Ряженным тут не место — если легенда, то реальных свидетелей нет — есть только их мемуары (отредактированные цензурой либо просто написанные после смерти «автора»). Что, кстати, нашло отражение в выступлении Путина 9 мая — он упомянул слово «ветераны» два раза — в приветствии и прощании. И ни разу не обмолвился о живых ветеранах, говоря лишь о памяти «о событиях Великой Отечественной войны, ее подлинной истории, истинных героях для нас».
— Но вводится (и дальше будет вводиться) новый класс ветеранов — участники «СВО». Пока что их называют именно участниками, но все чаще слышим и «ветеран». Часть этих людей Кремль уже подтягивает во властные структуры. И эта категория будет браться за основу в идеологической работе как «живой пример».
Мы имеем повторение начала 1950-х, когда в СССР окончательно «похоронили» идею памяти и «равнения» на ветеранов революции и гражданской войны. С одной стороны — время, с другой — память могла быть идеологически «неправильной», не соответствовать запросам власти. Заменили когортой правильных ветеранов. Причем, проведя селекцию — право голоса имели тщательно отобранные персонажи (отбирать было из кого). Когда таких становилось меньше — появлялись ряженные.
В случае с российско-украинской войной будет аналогично. Будут «ветераны СВО», говорящие правильные, нужные Кремлю вещи. И идущие во власть. И будет остальная масса.
Почему это важно для нас?
Ряженные никуда не делись. Они, конечно, послушные и в этом году сидели тихо. Дальше начнется раздражение от уменьшения внимания. Это найдет отражение в политике и влиянии различных групп.
1. Недовольные граждане с меньшей долей вероятности будут поддерживать Единую Россию. Будут роптать на кухнях и думать — за кого проголосовать. Но тихо — попытки заявить о своих правах как ветеранов будут пресечены на бытовом уровне участниками этой войны. Так сказать, отражены на лице.
2. К условно «правому, имперскому» лагерю российского общества они вряд ли примкнут — там место будет занято теми же участниками российско-украинской войны.
Остается условный левый лагерь. Раньше это была монополия КПРФ. Сейчас уже нет — далеко не все ряженные горячие сторонники русских коммунистов. А это означает, что Кремлю придется переформатировать «левые партии» в ближайшие 2−3 года. Ведь появление «неконтролируемого» политического игрока опасно: ты либо допускаешь такого в Думу, либо душишь репрессиями. Но душишь тех, кто еще вчера был одним из ядер твоей группы поддержки.
Вторая составляющая — не столько социальная, сколько условно политическая напряженность между «ряженными ветеранами чего-то» и теми, кто прошел российско-украинскую войну. Тоже интересный процесс, который сам по себе не создает угрозы режиму, но, в случае нестабильности, может быть важным фактором.
И, наконец, третья составляющая — напряженность внутри группы «новых ветеранов». Ведь для одних будет дорога во власть, публичность, показное уважение. Для других пока есть деньги — некие выплаты. Которые достаточно скоро будут уменьшаться и в размерах, и в периодичности. Тоже не критичный для режима процесс сам по себе, но тоже может быть важным в случае нестабильности.
Это то, что стоит отслеживать, анализировать уже сегодня. Ведь РФ никуда не исчезнет после заморозки. И если мы хотим реального завершения войны с возвратом к границам в будущем, надо думать, как воздействовать на РФ, когда ракеты и дроны не запустишь. Да, пора думать об украинской «мягкой силе». Хотя бы с точки зрения влияния на потенциальные конфликты внутри российского общества.
Текст опубликован с разрешения автора