Андрей Ильенко: Думаю, безумие не остановить. Как поляки заговорили о московской тряпке и бандеровском памперсе
У польской политической элиты появился новый политический девиз
Пока украинцы расчищают завалы и подсчитывают погибших после очередной адской ночи — по мнению канцелярии президента Польши, пришло время ознакомиться с новым заявлением о том, как Украина «эскалирует» отношения с Польшей.
Теперь новым уровнем «эскалации» стал закон о Национальном пантеоне.
Всё это звучит как какое-то абсолютное, абсурдное безумие — но «неблагодарность» и «антипольскость» украинцев зашли так далеко, что польскому президенту терпеть это уже нет сил.
Думаю, это безумие не остановить
«Лучше быть московской тряпкой, чем бандеровским памперсом» — не выдержал и озвучил новый политический лозунг польской политической элиты (по крайней мере, её значительной части) бывший премьер-министр Польши Лешек Миллер.
Не будем раздувать потенциально очень смешную тему о том, что самые громкие польские «патриоты» почему-то все с немецкими фамилиями, потому что немцы здесь точно ни при чём.
Что ж, Миллер решил стать московской тряпкой, хотя никто не заставлял его быть бандеровским памперсом. Не в первый раз в польской истории. Думаю, это безумие не остановить.
Польшу Миллера и Навроцкого не беспокоят Бандера и УПА. Не было бы их, были бы Хмельницкий с Кривоносом и Гонта с Зализняком.
Их беспокоит то, что Украина не в роли жертвы, не в роли второстепенного героя, не в поисках одобрения извне. Украина уже никогда не будет «подопечной» польских или каких-либо других «защитников».
Мы не отходили от формулы «прощаем и просим прощения». Мы не выбирали ссоры. Наша рука до сих пор готова к рукопожатию. Но вечно висеть в воздухе она тоже не будет.
Украинцы предпочитают бомбить Москву, а не становиться московскими тряпками, как это делает Миллер.
А вот куда приведут поляков их нынешние лидеры — большой вопрос. И как бы это ни было неприятно для нас, но это, прежде всего, проблема самой Польши.
Наверное, и этот путь нужно пройти до того момента, когда протрезвение наконец-то наступит. Но чтобы не было слишком поздно.
Текст опубликован с разрешения автора