Борьба за квадратные метры в оккупации: в Мелитополе женщина попыталась через "суд" спасти квартиру, в которой жила 20 лет (скрин)

В оккупированном Мелитополе жительница попыталась оформить на себя квартиру, в которой прожила более чем два десятилетия, однако подконтрольный России суд отказал ей в признании права собственности.

Формально спор возник между родственниками, но на фоне кампании по выявлению и изъятию «бесхозяйной» недвижимости подобные истории приобретают для мелитопольцев гораздо более серьезное значение. Речь идет о женщине 1963 года рождения, которая с 2004 года постоянно жила в квартире на улице Гризодубовой на микрорайоне.

Изначально жилье было подарено ее дочери. После оформления квартиры дочь съехала, а сама женщина осталась там проживать вместе с внуком. Фактически она много лет одна занималась квартирой: оплачивала коммунальные услуги, делала ремонт и содержала жилье. По ее словам, дочь давно не проживала по этому адресу и практически не участвовала в его содержании.

В итоге женщина решила попытаться юридически закрепить за собой то имущество, которым, как она считала, фактически владела долгие годы.

Читайте также: битва за юг и будущее Мелитополя: как искусственный интеллект видит окончание войны

20 лет проживания не стали основанием для собственности

Для этого жительница Мелитополя обратилась в оккупационный суд с требованием признать за ней право собственности на квартиру по так называемой приобретательной давности. Этот механизм предусматривает возможность признания права собственности за человеком, который длительное время открыто, непрерывно и добросовестно владеет чужим имуществом как своим. Однако одного факта проживания в квартире для этого недостаточно. Именно на этом обстоятельстве и построил свой отказ оккупационный суд в Мелитополе.

Как сообщили в так называемом Запорожском областном суде,  в ходе рассмотрения дела суд допросил свидетелей и изучил документы, связанные с проживанием женщины и содержанием квартиры. Но пришел к выводу, что изначально она вселилась туда с согласия настоящей собственницы — своей дочери. То есть, с точки зрения суда, женщина пользовалась квартирой не как самостоятельный владелец, а как член семьи собственницы.

Дополнительным обстоятельством стало то, что дочь не отказывалась от своих прав на недвижимость и формально продолжала числиться зарегистрированной в квартире. В результате почти два десятилетия проживания, оплаты коммунальных услуг и ремонта не позволили женщине получить юридический статус собственницы.

скрин оккупационный суд

Читайте также: переговоры ценой Мелитополя: военный эксперт раскрыл план Кремля по заморозке войны

Для Мелитополя это уже не просто семейный спор

На первый взгляд, решение может выглядеть как обычный конфликт вокруг квартиры между матерью и дочерью. Но в оккупированном Мелитополе недвижимость давно стала частью значительно более масштабной проблемы. Российская оккупационная администрация проводит кампанию по выявлению имущества, которое объявляется «бесхозяйным».

Под угрозой оказываются квартиры и дома украинцев, которые выехали с захваченной территории, не прошли навязанную российскую регистрацию или не могут лично подтвердить свои права. В этих условиях наличие полноценного правоустанавливающего документа становится для владельца принципиально важным. Особенно если собственник находится за пределами оккупации.

Именно поэтому жители Мелитополя пытаются использовать, в том числе, существующие в российской правовой системе механизмы, чтобы закрепить жилье за родственниками, которые остаются на оккупированной территории. Но нынешнее дело показывает, что и такой путь может оказаться тупиковым.

Что происходит с жильем тех, кто уехал

Для многих мелитопольских семей ситуация осложняется тем, что собственники недвижимости после начала полномасштабного вторжения были вынуждены покинуть город. Часть людей уехала на подконтрольную Украине территорию, часть — за границу. При этом квартиры остались в Мелитополе, а распоряжаться ими в условиях оккупации стало крайне сложно. Российская администрация требует переоформления украинской недвижимости по собственным правилам. Одновременно действует механизм признания объектов «бесхозяйными».

Таким образом, человек, который десятилетиями владел квартирой по украинским документам, после выезда может столкнуться с ситуацией, когда для оккупационных властей его право оказывается недостаточно подтвержденным. Именно на этом фоне особенно важными становятся судебные процессы, в которых жители пытаются доказать свои права на жилье. Однако оккупационные суды далеко не всегда удовлетворяют такие требования.

В Мелитополе уже пытаются бороться даже за отдельные доли

Показательно, что речь идет не только о квартирах, полностью принадлежащих одному человеку. Ранее уже рассматривался похожий случай, когда речь шла лишь о 1/4 квартиры. Такие доли также могут оказаться уязвимыми, если собственник находится за пределами оккупированной территории и не может пройти навязанную российскую процедуру оформления.

В результате мелитопольцы оказываются в парадоксальной ситуации: они пытаются через созданную оккупантами судебную систему защитить украинскую недвижимость, однако сами правила этой системы могут работать против них. При этом отказ в конкретном иске еще не означает, что квартира женщины будет изъята. В рассматриваемом деле суд лишь отказал ей в признании права собственности по приобретательной давности. Собственницей квартиры, согласно установленным судом обстоятельствам, по-прежнему остается ее дочь. Но сама история показывает, насколько хрупким становится положение украинских владельцев недвижимости в оккупации. Даже случаи, когда в квартирах остаются пожилые родители, оплачивающие все счета, не гарантируют защиты от национализации, если сам владелец числится выехавшим.

Недвижимость - главный инструмент оккупационной политики

Система, которую российские власти выстроили на захваченных территориях, создает для собственников несколько вариантов развития событий: переоформлять украинскую недвижимость по российским правилам, пытаться защищать свои права через оккупационные органы либо рисковать столкнуться с признанием жилья «бесхозяйным». РИА Пивдень ранее сообщал о десятках судебных дел, связанных с изъятием недвижимости на оккупированных территориях Украины.

Российские власти используют механизм «бесхозяйного» имущества для фактического захвата собственности украинцев. Для Мелитополя эта проблема особенно актуальна: после массового выезда жителей в городе осталось большое количество квартир и домов, владельцы которых находятся за пределами захваченного региона.

Оккупационная администрация целенаправленно блокирует возможность гражданам Украины, выехавшим из оккупации, дистанционно регистрировать или переоформлять недвижимость. Одновременно на оккупированных территориях работает механизированная система поиска так называемого «бесхозяйного имущества».

Схема лишения прав на недвижимость выглядит следующим образом:

• Внесение в черные списки: Если жилье не перерегистрировано в российском реестре, а его законный владелец отсутствует или выехал на подконтрольную Украине территорию, объект вносится в публичные списки «бесхозяйного».

• Ультимативные сроки: Собственнику дают 30 дней на личную явку с российским паспортом. При этом пересечь границу или пройти жесткую «фильтрацию» в Шереметьево для большинства украинцев практически невозможно.

• Аннулирование документов: Оккупационные структуры массово признают недействительными украинские доверенности и отказывают в переоформлении жилья на оставшихся в городе родственников.

• Передача муниципальным органам: После вынесения судебного отказа или истечения отведенного срока квартира переходит в «муниципальную собственность», после чего ее перераспределяют между российскими военными, силовиками и переселенцами из РФ.

И пока одни мелитопольцы пытаются вернуть контроль над своим жильем, другие уже сталкиваются с угрозой того, что их недвижимость может получить новый статус без их согласия. История женщины с улицы Гризодубовой пока не является примером изъятия квартиры. Но она показывает другую сторону проблемы: даже многолетнее фактическое владение жильем не дает человеку возможности автоматически закрепить за собой право собственности, если первоначальный собственник остается в документах. В условиях оккупации любой неурегулированный вопрос с недвижимостью потенциально превращается в уязвимое место для владельца.

А отказы в исках о приобретательной давности или объединении долей собственности стали удобным юридическим фильтром. Сохраняя формальный статус недвижимости за отсутствующими гражданами Украины, оккупационная система оставляет за собой право в любой момент окончательно изъять эти квартиры и дома под видом «государственных нужд».