Человек, с которого все начинается. Интервью с Дмитрием Козитянским, который второй год подряд выводит украинцев на Картонный майдан

21 июля президент Украины Владимир Зеленский объявил о смене главнокомандующего украинской армией. Место Александра Сырского занял Михаил Драпатый.

Эта замена произошла на фоне протестов в Украине и, в частности, в Киеве, под окнами Офиса президента. Митинг на площади возле театра имени Ивана Франко начался из-за увольнения министра обороны Михаила Федорова. А позже у протестующих появилось еще одно требование — уволить Сырского. Ведь во время своей «прощальной» пресс-конференции Федоров рассказывал, что именно из-за разногласий с тогдашним главнокомандующим его сместили с должности. Хотя он называл и другие причины, в том числе свои подходы к борьбе с коррупцией в минобороны.

Ключевой фигурой протестов, приведших к смене руководителя армии воюющей страны, стал IT-специалист и ветеран войны Дмитрий Козятиский. Именно он с самого начала через социальные сети призвал украинцев собраться у театра имени Франко, чтобы отстоять Федорова. А впоследствии, после назначения нового главнокомандующего, именно Козятиский предупредил: если Федоров не вернется в министерское кресло, то с 24 июля протест перерастет в бессрочную акцию.

Так было и в прошлом году, когда власть пыталась лишить ключевых полномочий Национальное антикоррупционное бюро и Специализированную антикоррупционную прокуратуру, первым призвал людей к протестам именно Козятинский.

Козятинский рассказал в интервью NV об обостренном чувстве справедливости, обучении в сфере IT, службе в армии, украинских главнокомандующих и советских пережитках в войсках.

Редакция представляет беседу в формате монолога.

О протестах

У меня день рождения 21 июля. И уже второй год я праздную его на протесте.

Пожалуй, дело в моем обостренном чувстве справедливости. Когда я вижу какое-то безобразие, то не могу молчать. Поэтому и в этом, и в прошлом году я призывал людей выходить на улицу.

Когда в 2025 году я написал пост с призывом выйти на протест, то не ожидал, что соберется так много людей. Я думал, что придет лишь мой «пузырь» из социальных сетей. Но был потрясен, увидев, сколько митингующих с картонными плакатами направляются к площади Франко.

Я считаю, что тогда НАБУ и САП получили от общества большой аванс доверия и, на мой взгляд, они это доверие оправдали. Все мы слышали об операции «Мидас». Это одно из ключевых событий 2025 года.

Закон об уничтожении НАБУ и САП был явно нужен для того, чтобы и кооператив «Династия», и экс-руководитель Офиса президента Андрей Ермак могли проворачивать свои «мутные» схемы. Надеюсь, мы больше не увидим Андрея Борисовича в украинской политике, и он понесет наказание за действия, в которых его подозревают.

В Украине очень много активных и пассионарных людей. Я опасался, что все активисты на войне, мобилизованы, и в тылу некому добиваться перемен. Но оказалось, что это не так. Я увидел, что можно получить поддержку общества и что люди выходят на улицы ради правильных целей.

Я действительно почувствовал, что наше гражданское общество уже достаточно зрелое для ведения демократического диалога с властью. Ведь у нас мирный протест. Общество сумело наладить этот диалог без каких-либо погромов или призывов к свержению режима. Все прекрасно понимают, что во время войны требовать смены политического руководства страны неуместно.

И сам факт возможности протеста во время войны показывает, насколько мощная у нас демократия.

В прошлом году я общался со спецслужбами — это их работа. Никто из них не знал, кто я, и они действительно пытались понять, проукраински ли я настроен, или же я какой-то российский агент.

Тогда я почувствовал, что диалог возможен и нас услышали.

В этом году я тоже вижу, что президент нас слышит и что в Украине возможны перемены.

Участники акции протеста против увольнения министра обороны Михаила Федорова / Фото: Reuters

О Федорове

Федоров — молодой реформатор, который внедрил необходимые для министерства обороны реформы. Без него, скорее всего, не было бы мидл-страйков. Он — один из тех, кто лоббировал эту идею.

Невозможно провести полноценные реформы за тот срок, который был отведен и Федорову, и Кабинету министров Юлии Свириденко в целом. Проблема заключается в постоянных перестановках и частой смене министров. Любое приходящее правительство не может заниматься стратегическими реформами, поскольку понимает: пройдет полгода-год — и на его месте уже будет новое. Поэтому в Кабмине занимаются тактическими реформами, приносящими политические дивиденды здесь и сейчас. И дело здесь не в конкретных людях, а в институциональной проблеме.

У нашей власти отсутствует нормальная коммуникация, они меняют правительство, не объясняя, почему и зачем? Коммуникация в Офисе президента налажена очень плохо. Федорова, вероятнее всего, сместили за то, что он пытался перекрыть коррупционные потоки в минобороны. Это многим не понравилось, и президенту начали «капать на уши».

Федорову ставят в упрек то, что он не провел полноценную реформу мобилизации. Однако ТЦК находятся в подчинении главнокомандующего и являются частью Вооруженных сил, поэтому министерство обороны не может самостоятельно, без поддержки со стороны президента и Генштаба, провести их полноценное реформирование.

Также я считаю, что мобилизацией должна заниматься нацполиция. Эти обязанности переложили на военных, и это крайне неудачное решение. В любом государстве, полиция — это структура, обладающая мандатом на применение силы. И мне непонятно, почему эти функции возложили на военных. Это привело к тому, что ТЦК, являющиеся частью армии, начали демонизировать.

Штурмовые полки Сырского, такие как «Скеля», используют как страшилку для гражданских, ведь люди видят, что там происходит. Это, безусловно, отбивает у будущих солдат желание идти в армию. Я говорю это сейчас, хотя всегда поддерживаю мобилизацию и всегда призываю людей идти в войско. Но, с другой стороны, я понимаю тех, кто боится идти в армию, потому что они опасаются погибнуть в «Скеле», а не на поле боя.

О главнокомандующих

Насилие в «Скале» стало возможным из-за советского подхода к управлению войсками. Это симптом негативного отношения к инициативе и приверженности стилю ручного управления, это неспособность главкома идти в ногу со временем. Это вопрос о том, готовы ли генералы меняться. Сырский оказался не готов.

Но Сырский — сильный полководец. Он глубоко понимает поле боя, пользуется безусловным авторитетом среди генералитета и обладает жесткостью, необходимой главнокомандующему. У меня нет сомнений в том, что Сырский не нарушил присягу. Я против того, чтобы он нес какую-либо ответственность, но я за то, чтобы его отправили на почетную пенсию и дали дорогу молодому генералитету.

У меня тоже очень много вопросов к Валерию Залужному. Один из них касается запорожского контрнаступления, возможно, я недостаточно компетентен, но, по моему мнению, как бывшего военного, контрнаступление 2023 года было продиктовано политической волей.

И Залужный либо понимал, что контрнаступление — это плохая идея, но все же допустил его проведение, в таком случае он прогнулся под политические процессы, вместо того чтобы не дать военным стать жертвой этих политических игр. Ведь там все было заминировано, и осуществить контрнаступление было просто невозможно.

Если он действительно считал, что это хороший план, то, вероятно, он плохой военачальник. Ведь рассказывать месяцами о месте, где будет нанесен основной удар, а затем ударить именно туда — это очень странно.

Я негативно отношусь к тому, что он уволился со службы по заключению ВЛК. Люди после ранения не могут добиться получения группы инвалидности, а генерала увольняют по ВЛК на гражданку, это неадекватно. Можно было найти вариант отставки без увольнения со службы. В министерстве обороны можно работать, оставаясь военнослужащим.

Из IT в армию

По образованию я айтишник, окончил бакалавриат в КПИ по специальности «компьютерная инженерия», а в Чехии — магистратуру по той же специальности. Диплом защитил в 2024 году, уже находясь в рядах Вооруженных сил.

Я пожил в Европе и понял, что не хочу никуда уезжать из Украины, ведь это моя родная страна, и здесь прекрасно. А когда началось полномасштабное вторжение, я воспринял это как ограбление собственной квартиры — ведь не станешь просто стоять и смотреть на это. Я не мог видеть, как грабят мою страну. Поэтому весной 2022 года вернулся в Киев.

Сначала я создал небольшой благотворительный фонд, где мы проводили курсы по тактической медицине. Затем присоединился к 47-й бригаде в качестве штурмовика.

Было проблематично просто взять и пойти служить в армию. Я хотел мобилизоваться, а не подписывать контракт, так как верил, что война продлится меньше трех лет. Я полагал, что если война закончится, а я буду на контракте, то придется служить дальше.

На тот момент мобилизация проводилась с 27 лет, и я по возрасту не подходил. Чтобы мобилизоваться, мне пришлось через знакомых сменить ТЦК в Киеве с Днепровского района на Голосеевский. И там договариваться с военкомом о моей мобилизации.

Айтишники, как и другие украинцы, должны воевать. Это конституционная обязанность. Неважно, сколько денег ты зарабатываешь. В армии много людей, которые на гражданке зарабатывали большие деньги и пришли из гражданской жизни, оставив работу и бизнес. И они нормально воюют.

Но я напоминаю, что физический и ментальный ресурс человека не бесконечен. Военным нужен отдых, а это станет возможным лишь при условии полноценных ротаций. Для этого необходимо, чтобы гражданские мобилизовались, чтобы был резерв. Поэтому утверждения о том, что айтишники делают донаты и не должны воевать — это абсурд. Мы все равны перед Конституцией.

Я старался не романтизировать войну. Гражданские представляют себе армию не совсем такой, какая она есть на самом деле. Романтика боевого братства присутствует, но в целом армия — это скорее срез общества, там все равно разные люди. В армии очень много рутины. В армии приходится очень много ждать. Это касается чего угодно. Можно приехать на полигон утром и ждать целый день, чтобы отстрелять один магазин.

Самый интенсивный период моей службы пришелся на время, когда я перевелся в батальон «Волки Да Винчи». В июле 2023 года на Купянске был штурм, во время которого погибло много ребят из первой роты батальона, а также из подразделения Гонор. Медицинская служба «Ульф» тогда работала двое суток без перерыва, постоянно ездили вывозили раненых, и это было действительно тяжело.

Когда тем вечером я вернулся с эвакуации, то просто рухнул на кровать и уснул, настолько был измотан. Страшно даже представить, насколько измотаны были тогда ребята из пехоты. В процессе чувствуешь адреналин и делаешь свою работу, а потом приезжаешь на место дислокации, снимаешь броню и понимаешь, как сильно устал. Я проспал тогда до следующего утра, потому что дальше нужно было работать.