После падения режима Виктора Орбана Россия сделала Чехию, наряду со Словакией и Болгарией, одной из своих приоритетных целей. В Чехии усилилась деятельность российского посольства, «Русского дома» и Россотрудничества. Подсанкционные российские медиаструктуры обходят ограничения, используют новые домены и продолжают распространять пропаганду.
Отдельную роль играет Русская православная церковь. Прокремлёвские силы сохраняют позиции в её руководстве, а церковная инфраструктура позволяет влиять на сотни тысяч людей, включая украинских беженцев. Это ведёт к ослаблению устойчивости Чехии, поляризации общества и постепенному изменению её политики в отношении России и Украины.
Об этом в интервью Guildhall заявил чешский аналитик Павел Гавличек.
— Расскажите, пожалуйста, как именно российское влияние действует в Чехии сегодня. Каковы его основные инструменты и каналы и какие из них стали наиболее эффективными в последнее время?
— Это действительно важный вопрос, хотя ответить на него не всегда просто. Эти инструменты со временем развивались: они не статичны и постоянно меняются. Особенно это связано с последними событиями в стране.
Если говорить именно о Чехии, то после падения режима Орбана Российская Федерация, например, сделала Чехию, наряду со Словакией и Болгарией, одной из приоритетных целей. В Словакии и Болгарии такая работа ведётся уже давно, а в Чехии мы теперь наблюдаем её усиление. В страну прибыла новый российский посол Анна Пономарёва, которая пытается восстановить некоторые прежние связи и контакты. Возобновилась и деятельность одной из российских баз — так называемого «Русского дома». Мы видим рост интенсивности, в том числе потому, что российские сети влияния перестраиваются по всему региону. Очевидно, что Кремль уделяет отдельным странам повышенное внимание и будет действовать там всё активнее и эффективнее.
Что касается инструментов, большинство из них не новы. Я уже упомянул сеть российских посольств — это особенно заметно в Словакии и Болгарии. Существуют и официальные структуры. Я говорил о «Русском доме», но есть и другие учреждения — формально негосударственные организации, которые продолжают работать в отдельных странах. Есть также агенты влияния, действующие в каждом национальном контексте. Это могут быть публичные фигуры, представители своего рода «пятой колонны» во внутренней политической и общественной среде, а также в некоторых деловых кругах. В разных странах ситуация отличается, но этот фактор очень существенен.
Кроме того, во всех трёх названных странах — Чехии, Словакии и Болгарии — существует часть антисистемной среды, образующая собственную информационную экосистему и пытающаяся влиять на общественную дискуссию. Есть акторы, находящиеся за пределами политического мейнстрима, в том числе военизированные организации, связанные с Кремлём, различные клубы и учреждения. Всё это тоже заметно. В Словакии и, насколько я помню, в Болгарии масштаб больше, но подобные структуры есть и в Чехии. Это ещё один инструмент влияния.
Сейчас мы, например, завершаем исследование вмешательства в выборы. Оно показывает, что определённые каналы создаются и развиваются в течение длительного времени, после чего предпринимаются попытки через них продвигать нужные сообщения. Мы видим, как материалы даже подсанкционных структур попадают в национальное информационное пространство. Таким образом обходятся санкции ЕС и отдельных государств в информационной сфере. Мы также наблюдаем возрождение подсанкционных организаций, например Sputnik Czech Republic, который работал и в Словакии. Сейчас он использует другой, не заблокированный домен и продолжает распространять пропагандистскую линию.
Мы также видим долгосрочную ориентацию Кремля на антисистемную часть политического спектра — как слева, так и справа. В чешском контексте это, например, Коммунистическая партия или крайне левый альянс Stačilo!, а справа — крайне правая коалиция во главе с Томио Окамурой, в которую входят SPD и «Триколора». Все они могут быть потенциальными союзниками. Одни высказываются открыто, другие действуют тактичнее, а третьи — более прямолинейно.
В Словакии и Болгарии среда более благоприятна для такого влияния: там проще делать и говорить то, что в Чехии, где информационному пространству уделяется больше внимания с точки зрения безопасности, сделать труднее. Особенно в Словакии и Болгарии заметна хорошо развитая крайне правая антисистемная среда.
Разумеется, теперь это более серьёзная проблема для всех трёх стран: в Болгарии премьер-министром является Румен Радев, а в Словакии и Чехии — Роберт Фицо и Андрей Бабиш. Эти политики часто нормализуют прокремлёвские дискурсы. Их правительства и коалиции, в которые во всех трёх случаях входят крайне правые силы, нормализуют не только определённую риторику, но и соответствующие политические шаги.
В Чехии, например, есть избранные депутаты, выступающие за нормализацию отношений с Россией, пересмотр энергетических отношений и тому подобное. Это стало особенно заметно и усиливается после того, как Россия лишилась безопасного убежища и базы в Венгрии вследствие падения режима Орбана.
— Если посмотреть на недавние выборы в Чехии, заметили ли вы конкретные примеры российского влияния? Как они повлияли на политическую дискуссию и общественные настроения? И каковы последствия для Украины?
— Именно. Это снова очень хороший вопрос. Как я уже говорил, существует общий запрос на определённую нормализацию отношений даже в таких странах, как Чехия, которая исторически занимала жёсткую позицию в отношении России — особенно при предыдущем правительстве. Сейчас предпринимаются попытки смягчить эту позицию и риторику относительно санкций против России. Однако сильнее всего это проявляется в сфере чешско-украинских отношений, где правительство значительно замедлило оказание поддержки.
Государственные средства на поддержку Украины не направляются. В военной сфере для страны делается очень мало, если не считать коммерческих поставок. В Чехии звучит крайне жёсткая риторика против украинских беженцев, и это также характерно для всех трёх стран.
После избрания нынешнего правительства и его прихода к власти в конце прошлого года, в декабре, ситуация обострилась. В январе правительство получило вотум доверия. С тех пор произошло много событий, и очень многие из них негативно сказались на чешско-украинских отношениях. Происходит серьёзная перестройка.
Общая тенденция, как я уже говорил, — нормализация отношений с Россией и одновременно очень критическое отношение к Украине. На мой взгляд, это две стороны одной медали. Подобные модели повторяются и в других странах. Один из примеров — соседняя Словакия. Мы уже говорили о Болгарии. В Румынии сейчас очень сложная внутренняя ситуация, и тему Украины там нередко пытаются использовать во внутриполитических целях.
Как я уже упоминал, мы проводили исследования выборов в Болгарии, Румынии, Чехии и Словакии. Во всех этих странах наблюдался рост крайне правых сил и их мобилизация вокруг геополитических вопросов. Речь идёт об антиукраинских и, в определённой степени, пророссийских нарративах, хотя конкретные проявления зависят от контекста. К этому добавляется резкая критика государственных институтов, ЕС, НАТО и других западных союзов. По сути, речь идёт о политике умиротворения, отказе от поддержки Украины и переходе к пророссийскому или дружественному России типу управления. Это заметно во всех упомянутых странах.
Роль политиков здесь негативна: они не только отказываются от прежнего жёсткого антикремлёвского курса, который проводился в некоторых странах, но и участвуют в «отмывании информации». Кремлёвская дезинформация систематически подхватывается и дальше распространяется внутренними акторами. Во всех этих странах мы также видим случаи иностранного злонамеренного вмешательства в избирательные процессы, хотя их количество, разумеется, различается.
Политические акторы особенно важны, потому что наиболее заметные из них получают наибольшее внимание. Когда они подхватывают кремлёвскую пропаганду, последствия особенно негативны: это действительно влияет на общественные настроения. Меняется и внутренняя динамика — в каждой стране по-своему, — но, на мой взгляд, она движется в сторону негативных настроений и поляризации. Некоторые акторы сознательно стремятся к поляризации и расколу общества, и Украина, к сожалению, становится одной из тем, которые для этого используют.
— Как Россия взаимодействует с крайне правыми силами в Чехии? О каких партиях и движениях идёт речь?
— На практике часть этой среды получает политическое представительство. Например, на последних выборах, как и прежде, существовал крайне левый блок во главе с Коммунистической партией. На крайне правом фланге действовал блок во главе с SPD и Томио Окамурой, объединивший несколько небольших крайне правых партий. Так формируются коалиции и чёткие блоки, вокруг которых действует множество других акторов.
Среди них есть негосударственные структуры — я не хотел бы обязательно называть их НПО, скорее это акторы с политической повесткой. Существуют фан-страницы и различные аккаунты, продвигающие их материалы. Есть и определённый уровень искусственной активности: их сообщения распространяют боты и тролли.
Перед парламентскими выборами в Чехии мы столкнулись со случаем вмешательства, или неаутентичного поведения в интернете, на платформе TikTok. Эта сеть продвигала как крайне правую, так и крайне левую коалиции — традиционный подход Кремля. Ряд аккаунтов атаковал предыдущее правительство, продвигал кремлёвские сообщения, резко критиковал Украину и распространял, например, тезис о том, что власти якобы поддерживают Украину за счёт граждан собственной страны — в данном случае Чехии.
Мы видим множество подобных моделей. Такие группы очень часто продвигают антисистемные политические силы как крайне левого, так и крайне правого толка, не делая между ними существенного различия. В нашем случае крайне левая коалиция не прошла в парламент, а крайне правая прошла, хотя и получила меньше голосов, чем ожидалось. Поэтому эта кампания оказалась успешной лишь наполовину, однако нынешнее правительство в определённой степени является её проявлением.
К сожалению, в Чехии премьер-министр и правящая партия ANO демонстрируют очень мало лидерства, а повестку часто перехватывают антисистемные силы. Здесь ситуация очень похожа на то, что мы наблюдали в Словакии: поддержка Украины, укрепление внутренней устойчивости, реализация санкций, работа над обороной и надёжными союзами, в том числе в рамках ЕС и НАТО, отходят на второй план. Сегодня это фактически обезоруживает страну и подрывает её устойчивость.
В Словакии происходило нечто похожее. На последних парламентских выборах существовал, например, крайне правый круг вокруг Словацкой национальной партии. При этом лишь очень небольшая доля кандидатов в её партийном списке действительно состояла в самой партии. Очень часто это были представители антисистемной среды, агенты влияния и так называемые журналисты — можно сказать, альтернативные журналисты. Их выдвинули по партийному списку, и они были избраны в парламент. Это довольно рыхлая группа акторов, но они получили определённый политический вес.
Таким образом, антисистемные движения, агенты влияния и другие акторы фактически получают политический лифт и проходят в политику через крайне правые или иные антисистемные партийные образования.
— Если говорить о крайне левых акторах и политических силах, есть ли сегодня свидетельства того, что эти группы и политики уязвимы для российского влияния в Чехии?
— Безусловно. Уже много лет мы видим, что они действуют в интересах Кремля — как его продолжение, так называемая «пятая колонна». Это относится и к крайне левым, и к крайне правым. В Чехии крайне правые сейчас важнее, поскольку они представлены в парламенте и правительстве. Похожая ситуация сложилась в Словакии и Болгарии. Крайне левые несколько отошли на второй план, хотя в Словакии они слились с правящей партией и поэтому тоже остаются важным фактором.
В любом случае эти антисистемные движения очень важны для Кремля. Они не просто поддаются кремлёвским сообщениям: между ними нередко существуют и прямые контакты. Мы можем предполагать, что в отдельных случаях имела место и финансовая поддержка. Например, вы, возможно, помните проект Voice of Europe. Он систематически продвигал как крайне правых, так и крайне левых кандидатов на выборах в Европейский парламент и предлагал им финансовую поддержку.
Таким образом, мы наблюдаем не только уязвимость, но и идеологическую близость, а также разные виды институциональной поддержки, которую Кремль оказывает этим партиям. Приведу ещё один пример за пределами упомянутых нами стран: в Австрии существует прямое соглашение о партнёрстве с «Единой Россией». То есть взаимодействие может заходить ещё дальше.
— Использует ли Россия панславизм как инструмент влияния в Чехии? Если да, как это проявляется?
— Я бы сказал, что по сравнению с другими странами, например Словакией или Болгарией, панславизм находится довольно низко в списке приоритетов. Там он значительно заметнее. Чехия усвоила уроки панславизма ещё в XIX веке, поэтому и страна, и её элиты в основном относятся к нему критически.
Я не хочу сказать, что его совсем не существует. Определённый фон в обществе, разумеется, сохраняется, однако наиболее радикальная часть антисистемной среды обращается к панславизму довольно редко. В Чехии лишь очень небольшой процент людей открыто придерживается прокремлёвских, пропутинских и пророссийских взглядов. Тех, кто критически относится к Украине, гораздо больше, как я уже пытался показать. Поэтому панславизм не очень хорошо вписывается в этот контекст.
В Чехии он не играет значительной роли. Гораздо важнее попытки нормализовать отношения через так называемые русистику, русский язык и культуру — инструменты мягкой силы, которые российские учреждения снова начинают активно развивать. Сегодня это заметно гораздо сильнее, чем панславизм.
Панславизм в Чехии в значительной степени дискредитирован и точно не является главным каналом нормализации отношений с Россией. В этом отношении значительно важнее русский язык, культура и другие подобные направления.
— Я также помню недавнюю ситуацию с митрополитом Иларионом, влиятельным иерархом Русской православной церкви. Его задержали в Чехии, а позднее отпустили без предъявления обвинений. Однако мы понимаем, что это не единственный подобный случай.
Можно ли говорить о том, что Русская православная церковь оказывает влияние в Чехии? Если это так, каких целей пытается достичь?
— Я с вами полностью согласен: это важная тема, и мне следовало упомянуть её раньше. Церковь играет очень важную роль в осуществлении влияния. Вы назвали одного из её конкретных представителей.
Ситуация вокруг Русской православной церкви и её структур в Чехии очень сложна. Внутри самой церкви существуют серьёзные разногласия и напряжённость. Есть лагерь, который сегодня преобладает, в том числе в руководстве организации, и ориентируется на Кремль и российские нарративы. Существуют также разногласия между чешской и моравской частями, то есть присутствует и региональное разделение. Нынешнее прокремлёвское руководство вызывает множество вопросов, но церковь не едина: внутри неё немало и критически настроенных голосов.
Кроме того, здесь присутствуют элементы организованной преступности и отмывания денег. В итоге это затронуло и самого Илариона, которого подозревали, в частности, в перевозке наркотиков. Подобные эпизоды тоже имели место, и это существенно. Сегодня контроль над отдельными частями церкви, безусловно, ослабел.
Как я уже говорил, это связано и с падением венгерского режима Виктора Орбана, который обеспечивал прикрытие операциям Русской православной церкви. Когда предполагалось ввести санкции и заморозить её имущество — по крайней мере церковную собственность в Карловых Варах, — её передали структуре Венгерской православной церкви. Это ещё больше осложнило процесс, и в итоге санкции так и не были введены.
Это очень важный, но чувствительный вопрос. Чехия, как вы хорошо знаете, приняла большое число украинских беженцев. Если вы контролируете церковную инфраструктуру, то фактически получаете доступ к огромному числу людей — сотням тысяч человек, — на которых можно влиять через религиозные каналы. Поэтому это действительно важно.
Тема чувствительна ещё и потому, что церкви обладают высокой степенью автономии. Государство, строго говоря, не вмешивается, пока они не нарушают чешские законы. Министерство культуры, которое формально отвечает за эту сферу, во многих отношениях связано по рукам, если строго следовать букве закона. Это тоже очевидно, и Чехия до сих пор крайне неохотно шла на серьёзное вмешательство в этой сфере.
— Сегодня открытая поддержка российских интересов стала довольно токсичной, поэтому в Европе, как мне кажется, возникают новые организации, которые продвигают их под иными предлогами.
Замечали ли вы в Чехии новые организации, которые открыто не являются пророссийскими, но при этом оказывают такое влияние и продвигают российские интересы?
— Откровенно говоря, новых организаций я не вижу. Однако есть уже существующие структуры, которые определённо продвигают эту повестку. Среди них — влиятельные лоббистские группы, тесно работающие с правительством, в том числе «Альянс за семью» и «Общество защиты свободы слова».
Эти организации очень критически относятся к Западу и ЕС. Их деятельность носит антисистемный характер: они пытаются раскалывать общество, шантажировать гражданское общество и независимые СМИ. Поэтому они являются естественными союзниками. По своей идеологии они близки к определённому консервативному образу мышления и фактически продвигают пророссийские сообщения.
Это явление, безусловно, существует, но речь не идёт о новых организациях. Скорее, уже существующие структуры становятся всё влиятельнее благодаря своей близости к правительству. Новых организаций я действительно не наблюдаю; я вижу возобновление интереса к некоторым прежним структурам.
Я уже упоминал активизацию Россотрудничества. Оно также использует старые связи и учреждения, чтобы возобновлять отношения с прежними, условно говоря, «спящими ячейками» агентов и людьми, продвигающими подобные сообщения. Это, безусловно, происходит, однако я не вижу появления большого числа новых организаций такого рода. В чешском контексте такой тенденции нет.
— Спасибо за эту содержательную беседу.
Александра Радкевич, информационное агентство Guildhall, эксклюзивно.
Только главные новости в нашем Telegram, Facebook и GoogleNews!
Tweet