Давайте мыслить в долгую. Только ли Польша стала на пути вступления Украины в ЕС, — мнение
Не мы первые оказались в ситуации шантажа в процессе переговоров о вступлении
Тут министр обороны Польши выкатил новую ультимативную прихоть — этот достойник решил, что имеет право обсудить, кого украинцы причислят к национальному Пантеону. В украинских соцсетях мгновенно понеслась эмоциональная реакция. Эммм… а можно спросить — люди, а зачем вы реагируете на то, что сказал Навроцкий или Косиняк-Камиш? От того, что?
Подкреплен ли их шантаж какими-то серьезными возможностями навредить нашему вступлению? Нет. Причина — потому что на этапе, когда переговорный процесс между Киевом и Варшавой дойдет до какой-то конкретики, президентом Польши будет не Навроцкий, а министром обороны — не Косиняк-Камиш.
Так зачем реагировать на текущие «нюансы»?
Так зачем реагировать на текущие «нюансы»? Успокойтесь, не разгоняйте в соцсетях шейминг по национальному признаку, не обобщайте текущих политических неадекватов с нацией соседей — это ситуативный момент, а не константа. Пролистайте предыдущие истории — не мы первые оказались в ситуации шантажа в процессе переговоров о вступлении.
Могут ли влиять на переговоры с новичками внутренние политические «пасочки» действующих стран-членов? Могут и влияют. В 2019 году правительство Франции Эммануэля Макрона заблокировало открытие переговоров с Северной Македонией. Формальным ответом было «сначала нужно реформировать механизм расширения ЕС»… мол, вопрос не в вас, македонцы, вопрос в нас — «евросоюзцах».
А на самом деле Макрон знал, что тема мигрантов и расширения была токсичной для французского избирателя. Македония не могла повлиять на электоральные настроения французов, поэтому ждала, пока изменится ситуация. Через год ситуация изменилась — Париж предложил какую-то другую методологию переговоров (изменил обертку темы) и, в конечном счете, согласился. То есть спокойная реакция, выдержка до лучшего момента дали результат.
В 2020−22 годах Северная Македония столкнулась с похожим кейсом, но относительно Болгарии. София блокировала переговоры по причинам истории, языка и вопросов идентичности (узнаем, не так ли?). Переговоры несколько раз ставились на паузу, в Болгарии сменилось несколько правительств, но македонцы дождались лучшей властной комбинации в Софии и использовали французскую методологию (типа обновленные правила) и достигли желаемого результата. Если в кейсе с Францией ждали, чтобы успокоились внутренние волны, то в варианте с Болгарией Македония прямо дождалась лучшей для себя новой комбинации власти. Прямо переждала появления других переговорщиков.
Тут нужно подчеркнуть — только с двумя странами Северная Македония потратила практически 4 года (параллельно, ясно дело, говоря с другими).
Сколько времени может потребоваться стране-кандидату для таких маневров, выжидания, торгов мягких или жестких?
Польше потребовалось 10 лет (от первых внутренних шагов в направлении и до финала, переговорный процесс был с 98 по 02).
С момента начала до полного финала. И это была эпоха, когда ЕС сам хотел большого расширения, это было частью обновленной стратегии сообщества, то есть, был политический запрос у базовых стран-членов на подобные перспективы. Естественно за 10 лет и в Польше, и в странах-переговорщиках, по меньшей мере, дважды могли измениться правительства или президенты? Да.
Влияние избирательных циклов ключевых стран или сложных соседей — это объективная реальность, и его стоит использовать (учитывать, вычислять, прогнозировать). Скажем, сейчас все чаще говорят, что вопрос дальнейшего расширения ЕС больше всего зависит от политической ситуации в Париже и Берлине. Если после Макрона и Мерца к штурвалу придут евроскептики или ультраправые, то Украине понадобится куда больше терпения, чем просто подождать, пока успокоятся популисты Навроцкого.
А теперь добавляем сюда экономические конъюнктуры в Европе и отдельных странах-переговорщиках — они могут меняться, могут меняться какие-то министры-переговорщики, коалиции, состав Еврокомиссии… Это время. А еще есть наше «домашнее задание» — мы должны выполнить его не ради европейцев, а для нас самих. И это выполнение у нас идет очень туго. А, значит, на выполнение также уйдет время.
Итак, на этапе финального разговора, не только в Варшаве будет сидеть не Навроцкий, но и в Киеве будет не Зеленский. Персонализированные эмоции, ордена и остальное ситуативное будут просто не актуальны.
Поэтому давайте мыслить в долгую, не играться популистскими обещаниями «мы вступим в ЕС уже в 2027». Лучше подробнее изучить (и объяснить обществу, чтобы не велось на мякину) конкретные кейсы и опыт той же Польши во время вступления, или страхи Старой Европы, которые были в время перед самым масштабным расширением Евросоюза. А этих страхов было немало.
Текст опубликован с разрешения автора