Кремль продолжает эскалацию против Запада, поскольку воспринимает предпринимаемые западными странами меры как болезненные, но вполне терпимые, а неоднократное отсутствие жесткой реакции после нарушения обозначенных «красных линий» убедило Москву в том, что гибридные атаки на территории стран НАТО не влекут за собой действительно серьезных последствий. Для изменения расчетов Кремля Западу необходимо сделать цену продолжения агрессии настолько высокой, чтобы она непосредственно угрожала устойчивости российского режима, лояльности элит и силового аппарата.
Об этом в интервью Guildhall заявил эксперт по международному гуманитарному праву и офицер юридической службы ВВС США в резерве Джейсон Эмерт.
— Инцидент в аэропорту Лейпциг/Галле, судя по всему, стал лишь последним эпизодом в серии российских атак против Запада, в том числе государств — членов НАТО. Несмотря на все предпринятые меры и давление со стороны Запада, Кремль, похоже, лишь наращивает агрессивные действия. Почему, на ваш взгляд, это происходит?
— Москва воспринимает реакцию Запада как болезненную, но вполне терпимую. Каждая «красная линия», нарушение которой оставалось без должного ответа — после Крыма, Сирии или даже отравления Сергея и Юлии Скрипалей в Великобритании в 2018 году, — учила Кремль тому, что гибридные атаки на территории НАТО практически не влекут за собой реальной расплаты.
Эскалация не является иррациональной. Это просчитанная проверка решимости Запада, которую Кремлю раз за разом удается проходить.
— Стратегия Запада по сдерживанию России явно потерпела неудачу в Украине в 2014 году, а затем, уже окончательно, в 2022 году. Сегодня существует риск, что она может потерпеть неудачу и в отношении самого НАТО. В чем, на ваш взгляд, заключаются главные слабости нынешнего западного подхода к сдерживанию, которые привели нас к этой ситуации?
— Реальность заключается в том, что Запад размяк и утратил необходимые навыки. Мы слишком долго жили в условиях относительного мира и забыли, что в истории нормой является скорее конфликт, чем мир.
Нам необходимо честно оценивать глобальный характер этой войны: перед нами фактически передовая глобального противостояния. Россия, Китай, Северная Корея и Иран объединены в продолжительной, многофронтовой и многоплановой войне против Запада.
При этом сегодняшнее западное сдерживание опирается прежде всего на экономические санкции и риторические предупреждения, а не на убедительную и заранее обеспеченную возможность нанести военные издержки. Россия усвоила, что угрозы, за которыми не стоит продемонстрированная готовность действовать, — это всего лишь шум.
Фрагментированный процесс принятия решений среди членов НАТО, когда каждая столица отдельно оценивает собственную готовность к риску, также позволяет Москве использовать разрыв между декларируемым единством и реальной реакцией.
НАТО сегодня сильнее, чем в последние годы, однако Альянсу не хватает настоящего морального лидера среди тех союзников, от которых больше всего требуется взять на себя лидерство в этом противостоянии.
— Сдерживание Советского Союза во времена холодной войны, судя по всему, было значительно эффективнее. Есть ли элементы тогдашней западной стратегии, которые можно было бы применить сегодня или использовать в качестве модели в отношении России?
— Сдерживание времен холодной войны работало потому, что сочетало четко определенную цену действий с четкой коммуникацией, взаимно понятными «красными линиями», убедительным военным потенциалом и последовательностью сигналов независимо от смены администраций.
Современным эквивалентом такого подхода было бы предварительное обязательство применять конкретные, автоматические меры в ответ на конкретные действия России вместо того, чтобы после каждого нового инцидента заново обсуждать, как именно реагировать.
— Что, на ваш взгляд, является главным фактором, позволяющим Кремлю вести войну в долгосрочной перспективе? Военные ресурсы России, устойчивость экономики, политический контроль режима, готовность российского общества продолжать нести издержки войны или готовность Кремля принимать на себя цену, которую ему навязывает демократический Запад?
— Политический контроль режима является несущей конструкцией всей системы. Путин централизовал достаточно власти, чтобы экономические трудности и военные потери можно было поглощать и контролировать до тех пор, пока элиты и силовые структуры сохраняют лояльность.
Способность общества терпеть происходящее также имеет значение, однако прежде всего потому, что государство создало инструменты для подавления инакомыслия и контроля информационной среды.
Совсем недавно мы увидели, как Московский областной суд снял с выборов в Государственную думу антивоенного кандидата от «Яблока» Виктора Быстрова.
— Какие потери или издержки Россия действительно могла бы считать неприемлемыми? Военные потери, экономический ущерб, существенное сокращение энергетических доходов, ухудшение социальных условий внутри страны или что-то другое?
— Продолжительный и серьезный ущерб благосостоянию российской элиты и финансовой безопасности людей внутри режима был бы для России значительно более опасным, чем потери на поле боя или сокращение ВВП, поскольку именно это способно разрушить лояльность, на которой держится система.
Обвал энергетических доходов приобретает решающее значение тогда, когда начинает ограничивать способность государства обеспечивать интересы тех же элит и силовых структур.
Украинские дальнобойные удары, достигающие самой Москвы, создавали бы давление иного рода. Они разрушали бы ощущение защищенности, на которое с начала войны рассчитывали столица и российская элита, и заставляли бы режим отвечать за войну, которая, как он обещал, никогда не придет к ним домой.
— Какой должна стать цена продолжения российской агрессии, чтобы она начала действительно влиять на решения Кремля?
— Эта цена должна непосредственно угрожать стабильности режима. Речь идет о санкциях и военных потерях такого масштаба, которые способны подорвать лояльность элит или вызвать заметные трещины внутри силовых структур, а не просто создать дополнительную нагрузку на экономику или повлиять на общественное мнение.
Рассредоточенный экономический ущерб, последствия которого государство способно перераспределить таким образом, чтобы защитить элиту, уже доказал свою недостаточность.
Борьбу необходимо перенести непосредственно к порогу Путина.
— Что Запад должен изменить в своей политике, чтобы Кремль пришел к выводу, что продолжение войны несет больше рисков и издержек, чем потенциальных выгод?
— Запад должен прекратить нянчиться с Путиным и пытаться управлять его поведением.
Необходимо перейти от реактивных санкций, каждый раз становящихся предметом переговоров, к заранее согласованным автоматическим мерам, привязанным к конкретным действиям России. Это должно сочетаться с устойчивыми инвестициями в военный потенциал, темпы которых будут превышать способность России восстанавливать свои силы.
Кроме того, санкции должны быть специально нацелены на финансовую безопасность российской элиты и руководства силовых структур, поскольку именно эту группу Кремль в действительности вынужден удовлетворять.
Информационное агентство Guildhall, эксклюзивно.
Только главные новости в нашем Telegram, Facebook и GoogleNews!
Tweet