«Это почувствуют гражданские». Как первый в Украине «фронтовой» полк ПВО Аквила меняет систему защиты неба — репортаж NV

В начале 2025 года представители военного и политического руководства Украины собрали ограниченный круг украинских журналистов на офрек-встречу, посвященную корпусной реформе. Представителям ключевых украинских СМИ рассказали, что именно должно измениться в украинской армии с переходом на корпусную структуру, а журналисты получили возможность задать вопросы, которых тогда было немало.

Одной из тем, неожиданно возникших в ходе разговора, стало переосмысление системы ПВО. Один из высокопоставленных чиновников рассказал, что на государственном уровне уже некоторое время обсуждается эффективность подходов к защите тыла от беспилотников и ракет. Тогда подробностей было немного, однако был обозначен ключевой тезис: необходимо не только обеспечивать защиту крупных городов, но и значительно усиливать средствами ПВО непосредственно линию фронта и государственную границу — то есть те участки, через которые воздушные цели залетают на территорию Украины.

Осенью 2025 года фактически приступил к выполнению задач полк противовоздушной обороны Аквила, сформированный в составе Третьего армейского корпуса ВСУ. Аквила стал первым полком ПВО среди корпусов, имеющих собственную линию боестолкновения с противником. Однако именно создание и масштабирование подобных полков в настоящее время являются частью новой концепции противовоздушной обороны. В военных кругах слово «новосозданный» уже давно нередко воспринимается как ругательное из-за множества организационных и иных проблем, с которыми сталкиваются бригады или подразделения, сформированные «с нуля». Однако в случае с полком Аквила речь шла о масштабировании уже существующего подразделения, демонстрировавшего высокую эффективность в меньшем масштабе.

Официально о расширении Аквилы до полка было объявлено лишь в мае 2026 года, однако путь к этому был поэтапным. NV стало первым СМИ, узнавшим в подробностях о последовательном формировании нового подразделения и особенностях этой концепции ПВО.

От прикрытия фронта до стратегической глубины: что такое полк ПВО в составе корпуса

Третью штурмовую бригаду, как впоследствии и Третий корпус, не зря считают одним из самых медийных подразделений. Среди лозунгов о «Тройке», размещенных на крупных рекламных баннерах, был и такой: «Командиры из окопов». Один из реальных примеров — майор Максим Зайченко. В 2014 году, будучи молодым добровольцем, он присоединился к отряду «Азов», в рядах которого в качестве пехотинца участвовал в Широкинской наступательной операции под Мариуполем. В 2022 году он вернулся в армию, защищал Киев в первые дни полномасштабного вторжения и даже присоединился к группе, которая должна была прорваться в окруженный Мариуполь весной 2022 года. Затем были Бахмут, Авдеевка, участие в боях и повышение по службе. В 2024 году именно Зайченко поручили возглавить зенитный ракетно-артиллерийский дивизион 3-й отдельной штурмовой бригады (ОШБр). Командир не скрывает, что при переходе на службу в ПВО опирался на свой опыт пехотинца.

«За годы службы я, скажем так, испытал на себе все „прелести“, с которыми сталкивается пехотинец: от КАБов и дронов до действий вражеской авиации, — вспоминает майор. — Еще будучи в составе бригады, мы начали искать ответы на вопросы: как прикрыть наши подразделения, как снизить воздействие противника на наши штурмовые группы? Почему во время механизированных штурмов мы теряем технику? Почему уничтожают логистику? И самое главное — как это исправить?»

По словам Максима Зайченко, работу подразделения перестроили с учетом именно таких задач и начали внедрять новые подходы к уничтожению средств воздушного нападения. В частности, его подразделение одним из первых начало применять на поле боя дроны-перехватчики для уничтожения разведывательных беспилотников противника.

«Мы начали модернизировать технику, думать над тем, как применять старые образцы вооружения, которые имелись в войсках и по распределению попали, в частности, и в наше подразделение. Иногда можно получить старый образец вооружения и сказать: он уже неактуален, он нам не нужен — и отправить его пылиться в ангаре. А можно придумать тактику применения, модернизацию и так далее. Главное — чтобы всё это давало результат и непосредственно влияло на ситуацию на поле боя», — вспоминает майор.

Именно зенитный ракетно-артиллерийский дивизион 3-й ОШБр впоследствии трансформировался в 1030-й зенитный ракетно-артиллерийский полк Аквила. Процесс масштабирования от дивизиона до отдельного полка крайне сложен как с организационной, так и с практической точки зрения. Тем не менее, подразделение ни на день не прекращало и не снижало интенсивность своей работы на фронте. Организационный процесс масштабирования совмещали с выполнением текущих боевых задач.

Несмотря на то, что Аквила всё ещё находится в процессе расширения, на счету подразделения — более 5000 сбитых вражеских целей. Однако командир призывает не принимать во внимание цифры без общего контекста.

«Сейчас мы как раз принципиально отходим от этих количественных показателей и больше ориентируемся на качественные. Почему? Потому что разные подразделения выполняют разные задачи. Небольшая мобильная огневая группа может прикрывать трассу вблизи линии боевого соприкосновения и сбивать сотни FPV-дронов, Молний или коптеров. А где-то будет подразделение, которое сбивает, к примеру, десятки крылатых ракет. Как это можно сравнивать исключительно с точки зрения цифры?», — приводит пример Зайченко.

Он признает, что в определенный момент «нам было принципиально важно показать, что ПВО Сухопутных войск сбивает сотни и даже тысячи целей». «Ведь раньше существовал определенный скепсис. А сейчас нужно исходить непосредственно из конкретной цели, из стратегии. Но если говорить о количественных показателях, то могу сказать так: на каждой позиции, в каждом расчете удалось увеличить число уничтоженных воздушных целей — местами в разы. У нас буквально нет расчетов, которые не сбивают цели», — комментирует вопрос эффективности командир.

В то же время масштабирование до уровня полка — это не просто увеличение численности личного состава или техники. Полки ПВО в составе корпусов должны существенно изменить подход к противовоздушной обороне. Отныне так называемая «фронтовая ПВО» — это не только о фронте.

Максим Зайченко рассказывает, что если раньше дивизионы ПВО в составе бригад были на 90% сосредоточены на прикрытии линии боевого соприкосновения, то теперь задачи стали более масштабными. «Во-первых, мы по-прежнему присутствуем на линии боевого соприкосновения. Более того, мы можем выступать в качестве подкрепления — своего рода „пожарной команды“ — на тех участках нашего корпуса, где мы необходимы, где требуется усиление или где, например, происходят какие-то особые действия — наши или вражеские. Но, кроме того, теперь мы отвечаем и за тактическую, и, возможно, даже частично за стратегическую глубину», — объясняет командир.

Его подразделение теперь отвечает и за логистику — причем не только на удалении 3, 5 или 10 километров от линии фронта, но и значительно глубже. «Мы должны противодействовать вражеским средствам, которые пролетают через фронт или границу вглубь страны — то есть ракетам и шахедам. Даже если они не атакуют непосредственно наш передний край, мы все равно сосредоточены на их уничтожении. Кроме того, мы можем прикрывать важные объекты, находящиеся в зоне ответственности нашего корпуса. Иными словами, наша деятельность развернута гораздо глубже, чем просто на линии боевого соприкосновения», — объясняет различия Зайченко.

Получив новые задачи и увеличив численность личного состава, полк также оснащается новыми средствами и применяет новые тактики противодействия врагу.

От сверхсовременных ракет с лазерным наведением до модернизации советских систем ПВО: чем защищает небо Аквила

Пикап с военными и журналистом NV медленно продвигается сквозь густые леса Харьковской области. Такой же пикап можно встретить в любом подразделении — от медиков до пехотинцев. Однако поначалу даже трудно догадаться, что компактный легковой автомобиль перевозит современную систему ПВО, которая буквально помещается в багажник.

За рулем — командир расчета с позывным Накидка. Он уже несколько месяцев как освоил современный переносной зенитно-ракетный комплекс RBS 70, переданный из Швеции.

RBS 70 — это компактная шведская система, состоящая из небольшой пусковой установки, системы наведения и ракеты. Комплексом может управлять даже один человек, однако для эффективной и безопасной работы Аквила формирует расчеты из двух человек. Оператор непосредственно захватывает цель, выполняет пуск и наводит ракету на вражеский объект. При этом можно контролировать полет ракеты и корректировать его вплоть до момента попадания в цель, чему способствует лазерная система наведения. Поэтому, даже если вражеская цель маневрирует или пытается изменить курс, это не спасет ее от уничтожения.

RBS 70 способен уничтожать и ракеты, и даже вертолеты. Известно по меньшей мере об одном случае уничтожения российского Ка-52 с помощью этого комплекса: это произошло в 2023 году силами 47-й механизированной бригады. Однако на данный момент основная «жертва» этого комплекса — вражеские дроны. Очевидно, что по дешевым «мавикам» шведскую ракету запускать не будут, а вот по дорогостоящим или крайне опасным дронам операторы RBS 70 работают постоянно.

«За последнее время на моем личном счету три сбитые цели. Речь идет об уничтожении шахедов и подобных средств. Нужно понимать, что мы — часть эшелонированной системы ПВО. Где-то могут работать дроны-перехватчики, где-то — мобильные огневые группы, а где-то в дело вступаем мы. Чтобы система работала эффективно, необходимы различные средства и их сочетание», — объясняет боец с позывным Накидка.

Оператор RBS 70, сам того не зная, буквально повторяет слова командира Аквилы. Максим Зайченко согласен с тем, что на данный момент дроны-перехватчики являются наиболее эффективным средством противодействия беспилотникам, однако не разделяет радикальных идей о расформировании всех остальных расчетов и «пересадке всех на перехватчики».

«Например, даже во время этой полномасштабной войны я видел, какую роль на фронте играла российская авиация. Возможно, люди в тылу полагают, что авиация сейчас не играет такой роли. Да, действительно, вражеская авиация не может залететь в Киев или даже в Харьков и осуществлять бомбардировки, однако это невозможно именно благодаря разнообразной и эшелонированной системе ПВО», — объясняет Зайченко.

Он вспоминает, как во время службы в Клещеевке под Бахмутом лично видел, «как прямо над головой заходил российский вертолет Ка-52 и уничтожал бронетанковые колонны, которые должны были идти на штурм в сторону Бахмута». «И наши возможности противодействовать ему были весьма ограничены. Мы не можем разместить Patriot или даже С-300 в Клещеевке — это очевидно. Кстати, в последнее время здесь, на Харьковском направлении, ситуация с вражеской авиацией уже совсем иная. И это тоже результат нашей работы. И отчасти это ответ на вопрос, почему нельзя просто всем дать дроны-перехватчики», — добавил командир Аквилы.

Он напомнил, что война «очень сильно и быстро меняется». «Сегодня мы расформируем расчеты, например, старых советских систем ПВО и пересадим их на перехватчики. Пока они будут учиться, враг адаптируется, и это направление тоже утратит свою колоссальную эффективность. Мы будем снова пересаживать их куда-то еще?», — объясняет командир.

Еще до начала полномасштабного вторжения Украина действительно располагала значительными запасами советских зенитно-ракетных комплексов «фронтового» типа, таких как Стрела, Оса, Шилка и т. п. Многие называют эти системы устаревшими и неэффективными в условиях современной войны. Часть этих ЗРК разрабатывалась в 1970-е годы как средство противодействия авиации потенциального противника того времени. Однако за прошедшие 50 лет авиация, ПВО и обстановка на фронте претерпели кардинальные изменения.

Один из офицеров подразделения Аквила с позывным Бублик, отвечающий за расчеты ЗРК Стрела, не согласен с мнением, что этот комплекс больше не способен отвечать современным вызовам на фронте. Военнослужащий работает со Стрелами с 2018 года и прошел путь от рядового в составе расчета ЗРК до одного из командиров на этом направлении. Кроме того, Аквила участвует в различных программах модернизации советских комплексов. О некоторых из них уже было объявлено публично, а о других широкой общественности пока неизвестно. Таким образом, военные и производители пытаются дать вторую жизнь советским фронтовым системам ПВО.

Очевидно, что Аквила не раскрывает всю номенклатуру своего вооружения, чтобы не информировать об этом врага. Тем не менее, известно, что на вооружении полка состоят мощные системы, как отечественные, так и зарубежные, о которых публично не упоминается. Кроме того, подразделение обладает весьма успешным опытом применения дронов-перехватчиков. Значительная часть бойцов и офицеров, служащих в Аквиле, в свое время стояли у истоков этого направления не только в 3-м армейском корпусе, но и в Украине в целом.

Харьков почувствует. Чего ожидать от Аквилы, когда полк заработает «на 100%»

Несмотря на то, что новосозданный полк уже демонстрирует впечатляющие результаты, Аквила продолжает набор личного состава, ожидает поступления дополнительных вооружений и модернизирует часть имеющихся средств. Максим Зайченко говорит, что как только полк достигнет 100-процентной эффективности, следующей задачей станет достижение показателя в 110%.

«Это должны почувствовать не только те, кто находится на линии фронта, но и жители прифронтовых городов. Тот же Харьков», — делится надеждами командир Аквилы. Он рассуждает о том, что когда изменения происходят постепенно — например, в течение года или полугода, — то они «не так сильно бросаются в глаза». Но если сравнивать текущую ситуацию с тем, что было еще год или два назад, изменения весьма значительны, констатирует Зайченко. «Когда мы зашли на это направление, еще будучи бригадой, российские разведывательные дроны летали по всей области просто как у себя дома, как на тренировочном полигоне. Сбить один разведывательный дрон — это было событие. Сейчас ситуация такова, что зачастую их разведчики даже не могут добраться до зоны разведки: их сбивают еще до того, как они начинают свою работу. Также произошли очень серьезные изменения в плане противодействия ударным дронам типа Shahed в нашей зоне», — рассказывает Зайченко.

В то же время командир подчеркивает, что кардинальные изменения могут произойти лишь тогда, когда корпусная реформа будет реализована на 100%, в частности в вопросе фронтовой ПВО. На данный момент сохраняется потребность в усилении передовых рубежей противовоздушной обороны.

Одна из задач, над которыми полк работает в настоящее время, — противодействие вражеским КАБам. Командир признает, что именно в этой сфере до сих пор нет простых и быстрых решений, несмотря на то, что поиску таких решений уделяется значительное внимание.

«На бумаге решений может быть много, но когда речь заходит о реализации, вступает в дело реальность. Здесь есть множество нюансов, но, пожалуй, главный вопрос заключается в следующем: КАБ летит с очень высокой скоростью, снижается с большой высоты и существуют сложности с его своевременной фиксацией», — объясняет Зайченко. По его словам, это значительно усложняет перехват. Командир Аквилы рассказывает, что на фронте были случаи перехвата и уничтожения КАБов с помощью определенных систем ПВО, однако они, к сожалению, пока остаются скорее исключением. «На данный момент мы эффективно осуществляем пассивную защиту — вывод из-под удара, оповещение об опасности и так далее. Это также приносит значительные результаты. Но могу сказать точно: поиск решений для активного противодействия ведется ежедневно», — заверил Максим Зайченко.

Командир отмечает, что еще год назад назвал бы идею перехвата КАБов дронами невыполнимой, тогда как сейчас подобных оценок уже нет. И хотя на данный момент эффективного метода уничтожения таких бомб с помощью дронов-перехватчиков не существует, эта сфера активно развивается и эволюционирует.

Что касается будущего, командир Аквилы крайне оптимистично оценивает возможности автоматизации ПВО и снижения нагрузки на защитников неба на линии фронта.

«Автоматизация уже идет. Более того, скажу: это одна из приоритетных задач, поставленных лично командиром корпуса Билецким. Уже существуют рабочие решения, позволяющие операторам дронов-перехватчиков находиться в тылу или, условно, даже в другой стране и дистанционно уничтожать вражеские цели. Также мы уже используем автоматизированные турели. Там, где пребывание военнослужащего сопряжено с крайним риском, они могут служить определенной альтернативой. Здесь еще есть немало технических нюансов, но это перспективное направление, которое уже приносит результаты», — рассказывает командир Аквилы.

В то же время Максим Зайченко подчеркивает, что цель автоматизации — не вывести всех бойцов ПВО с фронта, а расширить их возможности. Если раньше пять человек могли выполнять задачу лишь на одной позиции, то автономное уничтожение или использование дистанционного перехвата с помощью дронов позволяет высвободить часть личного состава и увеличить количество расчетов. 100 бойцов — это уже не 20 расчетов, а значительно больше. Это также должно непосредственно повлиять на эффективность ПВО, а как следствие — на безопасность украинских военнослужащих и гражданского населения в тыловых и прифронтовых городах.