«Это уже было». Почему любовь Трампа к Путину никого не спасет, — историк

Трамп объявил о достижении договоренности с Путиным о поставках российского дизельного топлива на американский и мировой рынки. Речь идет о полугодовом соглашении до 7 апреля 2027 года, согласно которому РФ поставит 300 тыс. тонн дизельного топлива как можно скорее, ещё 500 тыс. тонн в ноябре и дополнительный 1 млн тонн. Кроме того, Трамп в своём посте отметил, что РФ может поставить ещё 3 млн тонн в зависимости от украинских атак на российские нефтеперерабатывающие заводы.

Возникает вопрос: какую именно цель преследует Белый дом, ослабляя санкции, введенные против Кремля за агрессию против Украины?

Это выглядит как очередная попытка Трампа поставить бизнес-интересы США выше геополитического статуса и имиджа, которыми они пользовались после 1945 года.

Если цель заключается в снижении цен на топливо для американских потребителей, то это решение можно объяснить краткосрочной экономической необходимостью и стремлением республиканцев завоевать популярность перед промежуточными выборами в Конгресс и Сенат.

Какие именно уступки со стороны Кремля получают США

Международные и украинские эксперты уже отметили, что существенного снижения цен на нефтепродукты не произойдет, учитывая, что указанные объемы поставок незначительны для американского и мирового рынков. Сама Россия столкнулась с проблемами нефтепереработки в результате украинских ударов по её НПЗ и вынуждена закупать нефтепродукты в Индии и использовать теневой флот для их транспортировки из Южной Кореи.

Если же речь идет о части более широкого геополитического соглашения с Москвой, то непонятно, какие именно уступки со стороны Кремля получают Соединённые Штаты в обмен на ослабление санкций.

Исследователи Carnegie Endowment for International Peace, в некоторых геополитических шагах Трампа в отношении Путина видели попытку повторить политику Никсона-Киссинджера в обратном направлении: улучшить отношения с Россией, чтобы ослабить её зависимость от Китая. Однако вряд ли это возможно на современном этапе, учитывая, что противоречия, существующие между Москвой и Пекином, недостаточны для кардинального изменения отношений между ними. Напротив, их, наряду с Ираном и Северной Кореей, объединяет антиамериканизм и взаимная поддержка, которую КНР и РФ пытаются продемонстрировать другим странам (прежде всего Глобального юга), как новый пример международных отношений, отличающихся от того, что предлагали им США и их союзники десятилетиями ранее. Поэтому любое ослабление санкций позволит Путину улучшить своё положение в отношениях с Пекином, не идя на существенные стратегические уступки.

Ещё более противоречивой выглядит ситуация с Украиной. Вместо того чтобы последовательно оказывать давление на Путина, Вашингтон фактически возвращается к логике давления на украинскую сторону в своей стратегии завершения войны. Трамп уже неоднократно публично отмечал, что причиной роста цен на нефть в мире является не блокировка Ормузского пролива, а украинские удары по российским нефтеперерабатывающим заводам. И это в очередной раз свидетельствует о публичных безосновательных обвинениях в адрес Украины, которая, по мнению американского президента, является «слабой стороной» конфликта, у которой «нет козырей», а также об отказе от усиления давления на РФ, от руководства которой действительно зависит прекращение войны.

Поэтому Трамп предпринимает очередную попытку обвинить Украину и президента Зеленского в том, что тот отказывается выполнить его просьбу прекратить наносить удары по российским НПЗ. И пока откладывает вступление в силу принятого закона Линдси Грэма, предусматривающего дополнительные меры против российских доходов от энергетики, теневого танкерного флота и покупателей российской нефти и газа. Американские сенаторы уже призвали администрацию не затягивать с его реализацией.

В 1973 году президент США Ричард Никсон столкнулся с нефтяным кризисом, который продемонстрировал уязвимость американской экономики перед внешними поставщиками энергоносителей. В результате войны «Судного дня» между Египтом и Израилем, а также поддержки, оказанной Вашингтоном Тель-Авиву, арабские страны ввели нефтяное эмбарго, что вынудило Вашингтон пересмотреть подходы к энергетической безопасности. Ответом стала инициированная Никсоном программа Project Independence, призванная уменьшить зависимость США от импорта энергоносителей. Энергетический кризис положил начало формированию долгосрочной стратегии.

В 1970-х годах Западная Европа, и прежде всего Западная Германия, используя возможности политики разрядки и реализуя Ostpolitik, постепенно выстроила энергетическую взаимозависимость с СССР. Дешёвый газ способствовал экономическому сближению, но в то же время создавал зависимость, от которой Европа пыталась избавиться уже после полномасштабного вторжения России в Украину в 2022 году. Зато сегодня у Европейского Союза есть вполне конкретная долгосрочная стратегия: REPowerEU предусматривает диверсификацию поставок, развитие возобновляемой энергетики и постепенное прекращение импорта российских энергоносителей.

После 2022 года США стали одним из главных поставщиков сжиженного природного газа в Европу, помогая восполнить российские объемы. Теперь же Вашингтон, вместо того чтобы использовать собственные энергетические возможности и санкционное давление для ограничения доходов Кремля, ищет «энергетическую» помощь в Москве. Если Европа пытается системно уменьшить стратегическую зависимость от России, то администрация Трампа в условиях кризиса фактически восстанавливает пространство для энергетического сотрудничества с ней. Это демонстрирует разительный контраст: Европа, которая когда-то сделала ставку на энергетическое сближение с Москвой, теперь пытается избавиться от этой зависимости, тогда как Вашингтон рискует вновь превратить российские энергоносители в инструмент собственной краткосрочной политики.

«Никсоновская разрядка» не положила конец Холодной войне, но была частью понятной стратегии изменения геополитического баланса сил. В случае с Трампом пока трудно увидеть аналогичную последовательность. Складывается впечатление, что краткосрочные экономические выгоды, личные договоренности с Путиным и попытки оказать давление на Украину подменяют долгосрочное видение внешнеполитической стратегии США и её попытки остановить российскую агрессию против Украины.

Украина же, в свою очередь, должна придерживаться собственной гибкой стратегии ведения войны, которая предусматривает постоянное поддержание связей с надёжными европейскими партнёрами и создание небольших целевых союзов.