«Эверест — точно не конечная точка в альпинизме». Разговор с Антониной Самойловой, первой украинкой, взошедшей на пять самых высоких гор планеты
Антонина Самойлова — альпинистка, первая украинка, поднявшаяся на пять высочайших вершин планеты, а также трижды покорившая Эверест. Свои восхождения она посвящает стойкости украинского народа и чтит память военнослужащих, погибших за Украину.
Недавно Антонина Самойлова покорила гору Нанга-Парбат в Гималаях высотой 8125 м, которая является одной из самых опасных вершин мира. 23 июня 2013 года на Нанга-Парбате боевики расстреляли базовый лагерь, в результате чего погибли 10 альпинистов, среди которых трое украинцев из Харькова
В этот поход Антонина Самойлова отправилась после тяжелого отравления. На финальных часах подъема закончились страховочные веревки, так что альпинистке пришлось лезть по вертикальной стене над сотнями метров пропасти только с ледорубом в руках.
Достигнув вершины, на высоте более 8000 м она сняла рюкзак и осталась без кислорода для того, чтобы надеть трехметровую накидку-мемориал Крылья памяти с портретами 60 украинских альпинистов, погибших на фронте.
В интервью NV Антонина Самойлова рассказывает о своем пути в альпинизме, а также о том, как объединяет восхождение на самые высокие вершины мира с миссией рассказывать миру об украинцах, погибших, защищая страну в российско-украинской войне.
Вы пришли в альпинизм в уже взрослом возрасте. Как началось это увлечение и в какой момент вы поняли, что горы могут стать для вас не просто хобби?
Да, я действительно пришла в альпинизм уже во взрослом возрасте. На свою первую гору Килиманджаро сошла в 2018-м, в 30 лет. Это произошло совершенно случайно: банальная история, когда ты идешь с друзьями за компанию, не зная о горах ничего.
Сказать, что мне поначалу понравилось, я не могла. Гора поразила меня тем, насколько это было сложно, ведь я оказалась морально, физически и в плане экипировки не подготовлена. Когда вернулась, сказала, что больше не хочу повторять.
Но со временем все изменилось. Я начала активно ходить в горы. Эпоха моих больших экспедиций началась с Антарктиды. С тех пор я постоянно связываю свою жизнь с альпинизмом. Однако до сих пор не могу назвать это профессиональным занятием, ведь профессия — то, что приносит деньги. Горы мне денег не приносят, скорее, наоборот, только забирают. Поэтому это хобби, переросшее в дело жизни.
Насколько сложно начать заниматься высотным альпинизмом во взрослом возрасте?
Не думаю, что есть большая сложность в том, чтобы начать заниматься альпинизмом во взрослом возрасте. Большинство людей так и начинают. Высотным альпинизмом вообще занимаются преимущественно взрослые.
Конечно, есть финансовая составляющая, потому что высотный альпинизм, особенно восьмитысячники — это очень дорогой вид спорта. Сама экспедиция недешева, как и снаряжение. Однако при большом желании всегда можно найти выход: начинать с городских гор, заниматься скалолазанием. Есть множество вариантов, не требующих огромных затрат.
Сейчас, имея определенный опыт, я стараюсь ходить в экспедиции со спонсорами, покрывающими расходы. Но даже сейчас, с медийностью и опытом за плечами, это удается не всегда.
Что касается здоровья и физического состояния, то могу сказать, что во взрослом возрасте может не хватать подготовки так же, как и в молодом. Можно быть в 18 лет молодым, но совершенно неподготовленным. Или в 40 находиться в прекрасной форме и чувствовать себя на горе легко и уверенно.
Как выглядит ваша подготовка к восьмитысячнику?
Я тренируюсь постоянно, но за 2−3 месяца до экспедиции начинаю более интенсивный процесс. Обычно добавляю бег, интервальные тренировки, работаю в зале, чтобы улучшить физическое состояние. Есть и практическая подготовка: сборы, проверка снаряжения, экипировка, продумывание логистики. Даже подготовка еды для поездки в Пакистан занимала у нас много времени.
Что касается моральной подготовки: когда ты идешь в горы не впервые, то уже знаешь, что тебя ждет и что будет сложно. Ты просто принимаешь это. Удовольствие от вершины и экспедиции превышает все сложности и дискомфорт. Вот поэтому мы туда и возвращаемся. Те, для кого более важен бытовой комфорт или кого пугает постоянный риск, в горы просто не идут.
Ты морально настраиваешь себя на потенциальный риск и понимаешь, что это твое решение и твоя ответственность. Человек должен быть подготовлен со всех сторон, но внутренняя сила в горах важнее всего. Есть случаи, когда физически идеально подготовленный человек прекращает экспедицию и сдается, потому что это сложно психологически. А есть люди с меньшей физической подготовкой, но с такой силой воли и стремлением дойти до вершины, что двигает их вперед настолько мощно, что они достигают цели.
Есть ли в высотном альпинизме физические или организационные особенности, делающие этот спорт более сложным для женщин?
В альпинизме бытует мнение, что женщины лучше переносят высоту и выносливее. Может, это и правда. Я мужчиной никогда не была, поэтому сравнить не могу.
Но в бытовом и гигиеническом плане женщины сталкиваются с большим количеством проблем. У нас есть менструации, которые в горах никуда не деваются. Женщины часто спрашивают меня, как с этим справляться. Так же, как и в городе, просто это доставляет больше дискомфорта и боли. Никаких других средств гигиены, чем те, которыми мы пользуемся на земле, не придумано. У меня было несколько восхождений, когда штурмовые дни приходились именно на такие дни, и это действительно добавляло сложности.
Кроме того, женское тело менее способно переносить критические физические нагрузки. Потому, мне кажется, именно психологическая выносливость у женщин часто срабатывает лучше.
Что вы можете сказать об украинских женщинах в альпинизме?
В украинском альпинизме есть женщины с большими достижениями. К примеру, я была пятой украинкой, которая поднялась на Эверест. До меня это сделали только четыре женщины. Украинок, которые восходят на восьмитысячники, таких как К2, Нанга-Парбат, Аннапурна, вообще можно пересчитать по пальцам одной руки.
Мне кажется, что альпинизм в целом освещается мало. Это не зрелищный вид спорта, в котором нет прямого состязательного момента, поэтому за ним следит преимущественно узкий круг заинтересованных людей. Однако национальные достижения, например, когда ты становишься первой украинкой или украинцем на определенной вершине, все же попадают в медиа.
Вы недавно покорили Нанг-Парбат, одну из самых опасных вершин мира. Что для вас лично означало это восхождение, учитывая историю этой горы и гибель там украинских альпинистов?
Это восхождение было одним из самых стрессовых на этапе подготовки. Я знала, насколько эта гора сложна и опасна, а история о теракте 2013 года, во время которого погибли три украинца, оставила свой отпечаток. Конечно, это придавало настороженности.
Однако сама экспедиция прошла очень хорошо, условия в этом году были благоприятными. Нанга-Парбат — сложная гора с точки зрения камнепадов и логистики, но Пакистан встретил нас хорошо. Уже по ходу экспедиции мои внутренние страхи постепенно утихали.
Перед штурмом вершины Нанга-Парбата вы пережили тяжелое отравление. Почему все же решили продолжить восхождение?
В день перед штурмом я сильно отравилась, что очень осложнило сам подъем. Впервые в истории моих восхождений во время штурмовой ночи я была настолько обессилена и больна из-за сильного обезвоживания.
Мы шли на вершину 15 часов вместе с командой, которая фиксировала маршрут по веревкам. В какой-то момент веревки закончились, и дальше мы двигались вообще без страховки. Все это фоново усложнялось из-за моего физического состояния. На полпути, в ту штурмовую ночь у меня даже возникла мысль развернуться. Это был первый случай в моей жизни, когда я об этом подумала во время штурма.
Однако, осознавая, сколько усилий уже приложено, и чувствуя внутренний ресурс, я решила двигаться дальше. И взошла на вершину. В общем, когда ты в шаге от цели, развернуться психологически очень трудно, даже когда это объективно необходимо. Возвращение было не менее сложным: ночью тяжелый подъем, а днем изнурительный спуск по незафиксированному маршруту под жарким солнцем, еще и без воды, которая у меня полностью закончилась.
На высоте более 8 тыс. м вы развернули накидку-мемориал с портретами 60 украинских альпинистов, погибших на войне. Почему вам было важно сделать это?
Эта идея возникла задолго до экспедиции. Когда я поняла, что иду на Нанга-Парбат, подумала, что будет очень символично принести туда накидку Крылья памяти. Эта гора была бы мечтой для большинства из них. Для живых эта мечта теоретически осуществима, но для погибших на войне она уже не осуществится никогда. От этой мысли мне стало очень горько, и это побудило меня почтить память погибших воинов, которые не смогли продлить свое дело жизни.
Это важно и для их семей. Реакция женщин, благодаривших меня за то, что я подняла портреты их мужей на вершину, это подтвердила. Человек жив до тех пор, пока живет память о нем. Это мой вклад в чествование наших защитников.
Вы неоднократно сочетали восхождение с напоминанием миру об Украине: поднимали украинский флаг, оставляли на вершинах истории об украинских защитниках. Как на такие акции реагируют иностранные альпинисты и международное спортивное сообщество?
К сожалению, с каждым годом внимание международного сообщества притупляется. Нашу войну в информационном поле перекрывают другие мировые события и трагедии. Даже сейчас коллеги в экспедициях могут спрашивать, до сих пор у нас продолжаются боевые действия. Люди часто просто не в курсе.
В 2024 году, во время своего третьего восхождения на Эверест, я заносила на гору портрет Александра Гряника, военного, погибшего во время обороны Мариуполя, 8 мая 2022 года, от падения авиабомбы в бункер на заводе Азовсталь. При жизни он любил горы и мечтал взойти на Эверест. Его история вызвала глубокое соболезнование у тех, кто услышал ее в тот момент.
На Нанга-Парбате была очень маленькая экспедиция, потому что гора не так популярна. Некоторым это было интересно, но вообще я вижу, что для многих иностранцев война в Украине все же становится чем-то все более далеким.
Вы были лично знакомы с непальским альпинистом Нирмалом Пурджей, погибшим под лавиной во время восхождения на вершину Броуд-Пик в Пакистане 30 июля 2026 года. Как осознание того, что вы тоже могли оказаться там, изменило ваше отношение к горам и риску в целом?
Да, я была лично знакома с Нимсом, мы дружили. Когда произошла эта трагедия, где погибли столько людей, это был огромный шок и боль для всех нас. Нимс казался человеком, с которым никогда ничего не произойдет, который выживет в любой ситуации. Но стихия может забрать даже таких людей в считанные секунды.
Осознание того, что мы тоже должны там быть, но не ушли, оставило ощущение, что наше время еще не наступило. Это заставило задуматься о многих вещах: как правильно принимать решения в горах, как оценивать риски и как вовремя развернуться и не идти вверх. Эта трагедия изменила отношение многих альпинистов, потому что стала ярким напоминанием, что в горах нужно быть максимально осторожными.
Вы уже совершили восхождение на Эверест, вершину, которая для многих альпинистов является главной мечтой. О чем вы мечтаете сейчас?
Эверест является главной мечтой для тех, кто там еще не был. Но после его покорения появляются другие цели, например другие восьмитысячники.
Впоследствии возникает глобальная мечта подняться на все 14 восьмитысячников мира и выполнить программу Корона Земли. Сейчас это и есть моя главная цель, к которой постепенно иду. Поэтому Эверест — это точно не конечная точка в альпинизме. Для многих высотников это только начало. Так же, как и для меня.