Европа тает: почему города не готовы к новым климатическим условиям
Европейское лето всё меньше напоминает сезон отпусков и всё больше — медленно развивающуюся чрезвычайную ситуацию. В июне 2026 года Западная Европа пережила самый жаркий июнь за всю историю наблюдений. Средняя температура в регионе составила 20,74 °C — на 3,06 °C выше нормы 1991–2020 годов.
Майская волна жары сменилась июньской, затем наступила июльская, а дефицит осадков и пересушенные почвы создали условия для масштабных пожаров.
В начале августа огонь охватил районы Франции, Испании и Греции. Только во Франции из-за пожаров эвакуировали около 220 тысяч человек, а общие потери предварительно оценивались в 10–15 млрд евро.
Однако наиболее разрушительные последствия жары не всегда видны на спутниковых снимках. Она убивает незаметно — из-за инфарктов, инсультов, обострений заболеваний легких и почек, обезвоживания и тепловых ударов.
Во время пика жары в конце июня в 27 европейских странах зафиксировали более 10,6 тысячи сверхнормативных смертей. Более 9 тысяч умерших были людьми в возрасте от 65 лет. ВОЗ при этом сообщает, что только за последние четыре года жара унесла в ЕС и ассоциированных странах более 200 тысяч жизней, причем большинству этих смертей можно было предотвратить.
UA.News рассказывает, почему экстремальная жара стала не только климатическим, но и социальным кризисом, почему больше всего рискуют пожилые люди и малообеспеченные семьи.
Почему жара чаще всего уносит жизни пожилых людей
Пожилой человек может умереть не от «жары» как официально указанной причины, а от инфаркта, инсульта, почечной недостаточности или обострения хронического заболевания. Именно поэтому реальный масштаб тепловой смертности часто определяют по избыточной смертности — разнице между фактическим количеством умерших и статистически ожидаемым уровнем.
С возрастом организм хуже регулирует температуру. Потоотделение ослабевает, кровеносная система медленнее приспосабливается к нагрузке, а чувство жажды может притупляться. Сердце вынуждено интенсивнее перекачивать кровь к коже, чтобы отдать лишнее тепло, что создает дополнительную нагрузку для людей с сердечно-сосудистыми заболеваниями.
Риск усугубляют диабет, деменция, заболевания легких и почек, ограниченная подвижность и прием некоторых лекарств. Мочегонные препараты могут ускорять потерю жидкости, а часть психотропных, антигистаминных и других средств — влиять на потоотделение, восприятие жажды или терморегуляцию. Самостоятельно отменять назначенные препараты нельзя, но во время жары пациентам с хроническими заболеваниями требуется особый контроль состояния.
Еще один фактор — одиночество. Человек, живущий один, может не заметить симптомов перегрева, не дойти до пункта охлаждения или не иметь кому сообщить, что ему плохо. Поэтому современные планы реагирования предусматривают не только оповещения на смартфонах, но и звонки социальных служб, посещения на дому и проверку одиноких пожилых жителей.
Разницу между возрастными группами хорошо демонстрирует исследование смертности во время европейского лета 2022 года. На миллион человек приходилось примерно 16 смертей, связанных с жарой, среди населения в возрасте до 64 лет, 160 — в группе 65–79 лет и 1684 — среди людей старше 80 лет.
Почему от жары больше страдают бедные
Температура одинакова для всего города лишь на карте прогноза погоды. В реальности житель квартиры на верхнем этаже старого дома без жалюзи и кондиционера живет в ином микроклимате, чем владелец жилья рядом с парком, имеющий утепление, вентиляцию и возможность временно выехать из города.
Малообеспеченные семьи чаще проживают в плотно застроенных районах, где меньше деревьев, дворов и открытого грунта. Европейское агентство по окружающей среде отмечает, что зеленых зон в кварталах с более низким социально-экономическим статусом обычно меньше, а их качество хуже. Асфальт, бетон и тёмные крыши днём накапливают тепло, а ночью медленно отдают его обратно.
Кондиционер не устраняет неравенство, а зачастую только подчеркивает его. Его нужно приобрести, установить и оплачивать электроэнергию. Семья с низким доходом может иметь систему охлаждения, но не включать её из-за счетов. Арендаторы также не всегда могут установить наружные жалюзи, модернизировать вентиляцию или утеплить крышу.
Для бездомных, беженцев, мигрантов и людей, проживающих во временном жилье, даже базовый совет «оставайтесь в прохладном помещении» может оказаться невыполнимым. ВОЗ прямо относит людей с ограниченными ресурсами, ненадлежащими жилищными условиями и ограниченным доступом к социальным и медицинским услугам к особо уязвимым группам.
Бедные также чаще работают там, где нет кондиционированных офисов: на строительстве, в сельском хозяйстве, в сфере доставки, при уборке улиц, в складской логистике, на транспорте и на кухнях. Отказ выйти на смену может означать потерю заработка, а для сезонных работников — ещё и жилья, предоставленного работодателем.
Таким образом, жара наказывает не только за возраст или состояние здоровья. Она наказывает за отсутствие сбережений, альтернативы жилью, оплачиваемого отпуска, доступа к медицине и политического влияния. Климатическое неравенство проявляется буквально в количестве тени на улице.
Кто ещё наиболее уязвим к экстремальной жаре
К группам риска также относятся младенцы и маленькие дети, люди с сердечными, респираторными, почечными и психическими заболеваниями, люди с инвалидностью, бездомные, работники под открытым небом и те, кто принимает препараты, влияющие на водный баланс или терморегуляцию.
Дети быстрее перегреваются, зависят от взрослых и не всегда могут объяснить, что им плохо. Люди с ограниченной мобильностью могут физически не добраться до прохладного места. Пациенты с деменцией могут не осознавать опасность или забывать пить воду. Жара также ухудшает сон и может усугублять психические расстройства.
Особенно опасны жаркие ночи. Когда тело не успевает остыть во время сна, физиологическая нагрузка накапливается. Поэтому длительные периоды, во время которых температура не снижается даже ночью, часто приводят к большему количеству смертей, чем отдельный рекордно жаркий день.
Почему города Европы оказались не готовы к жаре
Большинство европейских городов формировалось в условиях, когда главной климатической проблемой была зима. Дома проектировали так, чтобы удерживать тепло. В прохладное время года это остается преимуществом, но во время многодневной жары квартира под крышей или помещение с большими застекленными фасадами превращается в тепловой аккумулятор.
Городское пространство десятилетиями отдавали автомобилям, парковкам и плотной коммерческой застройке. Асфальт и бетон поглощают солнечную энергию, а деревья часто вырубают ради дорог и коммуникаций. Так возникает эффект городского теплового острова: в плотно застроенных кварталах температура выше, чем на окраинах или в зеленых зонах.
Перегревается не только жилье. Уязвимыми оказываются больницы, школы, дома престарелых, общественный транспорт и железнодорожная инфраструктура. Во время июньской жары ВОЗ сообщала о сбоях в работе систем охлаждения в медицинских учреждениях, неисправностях оборудования и переутомлении персонала из-за жарких ночей. Около 60 % госпитализаций после обращений за неотложной помощью приходилось на людей в возрасте от 75 лет.
Часть городов уже высаживает деревья, создает прохладные общественные пространства, окрашивает крыши в светлые цвета и убирает асфальт со школьных дворов. Однако такая адаптация происходит медленно и неравномерно. Дерево, посаженное сегодня, не создаст полноценной тени завтра, а реконструкция жилого фонда требует лет и значительных инвестиций.
Как жара создает условия для масштабных пожаров
Высокая температура не всегда является непосредственным источником возгорания. Пожары часто возникают из-за человеческой неосторожности, технических неисправностей, поджогов или ударов молнии. Однако жара, засуха, сухая растительность, низкая влажность и сильный ветер создают среду, в которой одна искра быстро превращается в неконтролируемый фронт огня.
В пожарный сезон 2026 года Западная Европа вступила после месяцев дефицита влаги и нескольких волн экстремальных температур. Исследователи World Weather Attribution пришли к выводу, что изменение климата повысило вероятность сочетания факторов, способствовавших сильным пожарам во Франции и Испании.
Пожар — это не только сгоревший дом. Это эвакуация, временное проживание, остановка бизнеса, повреждение электросетей, потеря урожая, задымление, очистка территории и падение стоимости недвижимости. Именно здесь многие владельцы обнаруживают, что между реальным ущербом и страховой выплатой существует большая разница.
Почему страховые компании не всегда покрывают убытки от пожаров, вызванных жарой
Во многих полисах страхования жилья прямой ущерб от огня покрывается независимо от температуры воздуха. Проблема заключается в деталях договора: включены ли в него стихийные бедствия, эвакуация, задымление, хозяйственные постройки, автомобиль, сад, потеря доходов или остановка бизнеса.
Единой европейской модели не существует. Во Франции, например, лесные пожары не входят в государственную схему компенсации стихийных бедствий, которая покрывает наводнения и некоторые другие стихийные бедствия. Основная нагрузка ложится на частных страховщиков.
В других странах покрытие пожаров может входить в жилищный полис, продаваться отдельно или зависеть от региона и типа недвижимости.
Вторая проблема — недострахование. У человека может быть полис, но страховая сумма уже не соответствует реальной стоимости восстановления. После подорожания материалов и рабочей силы выплаты хватает лишь на часть ремонта.
Кроме того, действуют франшизы, лимиты и исключения. Убытки от постепенного пересыхания почвы, засухи или потери урожая могут не считаться внезапным страховым случаем.
Третья причина — низкий уровень охвата. По данным европейского страхового регулятора EIOPA, в течение последних десятилетий было застраховано лишь около четверти убытков от природных катастроф.
Опрос 2024 года показал, что только 18% потребителей в ЕС сообщили о наличии защиты имущества от таких событий. Почти каждый пятый не был уверен, какие риски и исключения содержит его договор.
Климатический кризис меняет и экономику страхования. Компании устанавливают цены на основе исторической статистики, но прошлые сезоны всё хуже отражают будущие риски.
В опасных районах страховщики могут повышать платежи, увеличивать франшизы или сокращать покрытие. Возникает замкнутый круг: больше всего страховка нужна там, где она становится самой дорогой.
Нынешние пожары во Франции демонстрируют масштаб этого разрыва. Страховые убытки могут составить несколько миллиардов евро, тогда как общие потери оцениваются в 10–15 млрд евро. Остальное в конечном итоге придется покрывать владельцам, бизнесу, местным бюджетам и государству.
Как Европа может защититься от будущих волн жары
Прежде всего, жару нужно воспринимать как чрезвычайную ситуацию, а не просто как неприятную погоду. Предупреждения должны автоматически запускать открытие центров охлаждения, бесплатный доступ к воде, проверку одиноких пожилых людей, усиление медицинских бригад, изменение графика работы и ограничение самых опасных работ в полуденное время.
Городам нужны деревья и навесы вдоль пешеходных маршрутов, светлые и зеленые крыши, меньше сплошного асфальта, вентиляционные коридоры и доступные общественные помещения с кондиционированием. Инвестиции должны начинаться с кварталов, где мало зелени, много пожилых жителей и низкие доходы, а не только с туристических центров.
Необходима и модернизация жилья. Европе нужны стандарты защиты не только от холода, но и от перегрева: наружные жалюзи, утепление крыш, естественная вентиляция, затенение и пассивное охлаждение. Субсидии должны получать пенсионеры, арендаторы и малообеспеченные семьи, иначе климатическая адаптация останется привилегией состоятельных.
Регулирующие органы также предлагают сокращать страховой «разрыв защиты» за счет более понятных договоров, более широкого базового покрытия и совместного распределения катастрофических рисков между страховщиками и государством. В то же время страховой полис не может заменить противопожарные просеки, расчистку сухой растительности, устойчивые электросети и ограничение застройки в наиболее опасных местах.
Климатический кризис не делает всех одинаково уязвимыми. Одни могут включить кондиционер, работать удаленно и временно покинуть город. Другие остаются в перегретой квартире, выходят на смену под палящим солнцем или ждут социального работника, который может не успеть.
Поэтому количество жертв определяется не только температурой. Оно зависит от качества жилья, дохода, возраста, здоровья, количества деревьев в районе, доступа к врачу, условий труда и того, знает ли государство, кто живет один и нуждается в помощи.
Новое европейское лето уже наступило. Вопрос теперь не в том, повторится ли экстремальная жара, а в том, сколько людей в следующий раз окажутся без тени, воды, медицинской помощи и финансовой защиты.
