Фактически на «нуле». Как живет и защищается своими силами Никополь в 4 км от россиян и 5 км от ЗАЭС — репортаж NV
Журналист NV побывал в Никополе и окрестных селах и своими глазами увидел, как там живут люди, не теряя при этом сил жить дальше. Вот только они очень боятся за родных и близких.
«Назад! Не двигаться! Стоять там». Боец, вооруженный автоматом Калашникова, отдает три разные команды, которые невозможно выполнить одновременно. Компромисс был найден мгновенно: корреспондент NV лег в траву на обочине дороги. И сразу после этого началась пальба в небо из двух автоматов. Первый стрелок по имени Владимир — боец Покровского добровольческого формирования сельской территориальной общины «Покровская Сечь» (ДФТГ), второй — сопровождающий журналиста Леонид Мельников, заместитель командира этого формирования. Оба заметили в небе вражеский дрон типа «Молния» и устроили ему «горячий» прием. Как у них это получилось, или скорее не получилось, можно увидеть вот тут на видео, которое на телефон снял корреспондент NV. Бедная женщина, которая ждала маршрутку была вынуждена спрятаться за деревом. Сомнительное убежище.
Добро пожаловать: мы в городе Никополь. В 5 км от нас — Запорожская атомная станция, которой прикрываются не менее 1,5 тысячи оккупантов из Росгвардии. Вместе с ними здесь развернуты пункты управления дронами-камикадзе типа Gerbera Seeker (работающими как разведчики в реальном времени или как дроны-камикадзе с боевой частью до 5 кг) и значительно более опасными Geran Seeker, оснащенными турбореактивными двигателями.
«Они устроили здесь полигон для учений, — говорит местный житель Александр (его фамилию по соображениям безопасности в прессе называть нецелесообразно). — Три дня налетов на Никополь, три дня — на Марганец. Так они тренируются».
Тренируются они преимущественно на гражданских. Александр и его жена Татьяна хорошо это знают, ведь ежедневно и еженощно с помощью портативных средств радиоэлектронной разведки отслеживают значительную часть российских атак с применением дронов в режиме реального времени.
Супруги подключаются к открытым видеоканалам вражеских дронов, отслеживают их маршрут и заранее сообщают об этом в специально созданном закрытом Telegram-чате «Варта неба». Кроме того, жители Никополя и окрестных городков и сел активно пользуются Zello — бесплатным приложением для смартфонов, обеспечивающим оперативное голосовое оповещение о приближении угрозы. Впрочем, на самом деле угроза здесь никуда и не исчезает.
«Плачевная ситуация в Капуловке, — говорит 61-летний Владимир, один из бойцов ДФТГ „Покровская Сечь“. — Сегодня сожгли дом культуры. Вчера сожгли три дома, и сегодня — три. И так каждый день».
Самозащита
Мы проезжаем с Леонидом Мельниковым через село Алексеевка. Видим, как по дороге на Капуловку догорает поле площадью около 60 гектаров. Дроны сбрасывают горящие элементы, а агрессор выжидает прибытия пожарных расчетов, чтобы затем убить спасателей. Поэтому тушить пожар никто не едет — по крайней мере, пока бригадам не обеспечат защиту и не прикроют небо.
«Здесь каждый день — истории. Здесь каждый день прилет, — вздыхает Мельников. — Пару дней назад погиб водитель маршрутки «.
Чтобы свести к минимуму последствия этих ежедневных происшествий, с апреля в Никопольском районе действует полицейский отряд по борьбе с дронами «Ястреб», а с мая к противодействию вражеским беспилотникам подключились огневые группы Национальной гвардии Украины. Повсюду, где это возможно, над дорогами натягивают антидроновые сети. Это минимум того, что можно было сделать в данной ситуации, — и максимум того, что было сделано.
Важную роль играет самоорганизация граждан. Одним из многочисленных её проявлений является уже упомянутое добровольческое формирование территориальной общины (ДФТГ) «Покровская Сечь». По дороге из Покрова в Никополь Леонид Мельников рассказывает, как он и его немолодая команда ежедневно охотятся за БПЛА. Мельникову 72 года, 80% его бойцов — старше 60 лет. «У нас есть один аксакал, Александр Иванович, ему 80 лет, — говорит Мельников. — Послезавтра заступает на дежурство. На его счету есть сбитые цели — нормально работает».
80-летний «аксакал» в недавнем прошлом — известный стоматолог в Покрове. А еще есть 61-летний Владимир. Он рассказывает, что 30 лет проработал в местной школе учителем физкультуры и информатики. Заметив удивление на лице журналиста NV, мгновенно реагирует: «Все удивляются. Учителя у нас в районе очень грамотные».
Прежде чем вступить в ДФТГ, бывший школьный учитель больше года воевал на Запорожском направлении. «Потом меня списали по возрасту, — рассказывает он. — Я понимаю: нужно защищать то место, где живешь. В мои обязанности входит сбивать FPV-дроны и небольшие самолеты. Если „Шахеды“ летят низко, можно сбивать и их. FPV сбивал, самолетик сбивал. „Шахед“ — пока нет».
Мельников признает, что его команда — это «маленький винтик» в системе. «Но представьте: за три месяца нашей работы мы сбили один „Шахед“ и около 20 FPV-дронов. Много это или мало? — спрашивает и сам же отвечает Мельников. — Это 20 жизней, или 20 уцелевших домов, не сгоревший автобус. А „Шахед“ — это вообще… если бы 90 кг (взрывчатки) рухнули на Никополь, сколько было бы разрушений?»
Ускорение создания именно таких ДФТГ стало возможным после законодательных изменений 2025 года, которые, в частности, устранили жесткие ограничения Бюджетного кодекса в отношении финансирования и другие бюрократические барьеры.
Местные власти сельской громады получили право напрямую закупать спецоборудование для своего добровольческого формирования территориальной громады (ДФТГ). Члены формирования подписывают контракт добровольца. Они остаются гражданскими лицами, но при выполнении задач интегрируются в общую систему ПВО и переходят под оперативное командование военных. Особенность ДФТГ «Покровская Сечь» заключается в том, что это одно из немногих формирований, находящихся непосредственно в зоне активных боевых действий. «Фактически на „нуле“. В 8 километрах — орки, — говорит Мельников о месте, где в данный момент проезжает его машина. — До Никополя — 4 километра, а дальше, в сторону Марганца — 6 километров. Миномет достает».
Но это вовсе не означает, что громады с радостью приветствуют инициативу ДФТГ. По крайней мере, когда речь заходит о финансировании. «Глава Покровской территориальной громады сказала, что у нас всё нормально, нам это не особо нужно», — говорит Мельников о громаде, где ежедневно есть жертвы и попадания снарядов.
Даже от города Никополь ДФТГ «Покровская Сечь», в котором несут службу около 50 человек, ежемесячно получает лишь 65 тыс. грн на транспортные расходы, питание, а порой и на военное снаряжение
«Созвонился со 108-й бригадой, договорился об использовании оружия, — рассказывает Мельников. — Получили оружие, боеприпасы. Решили вопросы с материальным обеспечением: шлемы, бронежилеты, аптечки».
(Не) прощай, оружие
Отправляемся с Мельниковым на одно из предприятий (по понятным причинам его не называем), где местное конструкторское бюро разработало турель — установку, на которую монтируется пулемет. Здесь ее изготавливают на волонтерских началах. Конструкция стоит примерно 60 тыс грн. Мельников сокрушается, что для его ДФТГ это неподъемная сумма.
Турель необходима для обеспечения мобильности группы, охотящейся за вражескими БПЛА. И вот для этой цели только что получили «новенький» крупнокалиберный пулемет Browning M2. Прототип этого оружия разрабатывался еще в 1918 году, а на вооружение армии США оно поступило в 1933-м. И теперь, в 2026 году, этот ветеран XX века, все еще находящийся в отличной форме, встает на защиту Никопольского района от российских захватчиков.
Владимир — не тот, что школьный учитель, а тот, кто встретил корреспондента NV фразами: «Назад! Не двигаться! Стоять там», — приобрел весь свой боевой комплект за собственные средства. Чтобы лучше слышать, далеко видеть и желательно остаться в живых. Этому дедушке, у которого уже есть внуки, пока приходится тратить больше на себя, чем на семью.
Именно ему мы и везли еду, приготовленную местными волонтерами. «Волонтеры действительно нам очень помогают, — продолжает Мельников. — У нас есть общественная организация „Прихист“, которая практически взяла нас под опеку. Ведь людей нужно доставить на позицию, забрать с позиции и так далее».
Анна Целуйко — медийный голос прифронтового Никополя, член общественной организации «Прихист» и главный редактор медиаресурса «Никополь Инфо» — также является важной частью общественности, которая оказывает сопротивление и ежедневно информирует регион о происходящих вокруг событиях. «Мы — единственное официально зарегистрированное СМИ, чьи журналисты находятся на территории Никополя, — объясняет она. — Мы единственные, кто выезжает на места обстрелов, кто снимает видеоматериалы о том, как живет не только Никополь, но и вся никопольская громада в целом».
Последние полгода показатели редакционных страниц на YouTube, в Facebook и Instagram держатся на уровне от 3 до 5 млн просмотров. Для провинциального издания выдающаяся статистика. «Аудитория — это не только Никополь, — объясняет Целуйко. — У нас много людей, которые переехали в другие регионы Украины, а также тех, кто выехал за границу: в Польшу, Германию, страны Балтии — Литву, Латвию».
Активистка из Никополя говорит, что в начале вторжения к городу было приковано гораздо больше внимания мировых СМИ, чем сейчас. Еженедельно сюда приезжали журналисты из разных уголков мира. «Приезжали японцы, китайцы, они снимали здесь документальные фильмы о радиации, ведь у нас тут буквально через дорогу — Запорожская атомная станция», — рассказывает Целуйко.
Территория крупнейшей в Европе атомной станции хорошо видна из Никополя невооруженным глазом. И еще лучше — вооруженным. Так, по данным Главного управления разведки, все шесть ядерных реакторов ЗАЭС находятся в состоянии «холодной остановки», в машинных залах 1-го, 2-го, 5-го и 6-го энергоблоков российские оккупанты разместили военную технику. В подвальных помещениях и бомбоубежищах оборудованы склады вооружений, на крышах реакторных отделений установлены пулеметные гнезда и ракетные комплексы. Боеприпасы и военную технику они хранят под техническими переходами и эстакадами, соединяющими энергоблоки с другими зданиями.
«Мы же понимаем, что оккупанты добровольно не оставят ни Энергодар, ни станцию, — утверждает Целуйко. — Как обезопасить в случае чего людей, живущих в 15-километровой зоне — например, в Никополе? Важно искать решения, которые работали бы на опережение».
Стража неба
Жуткая картина. Александр и Татьяна — супруги, организовавшие за свой счет систему наблюдения за перемещением вражеских дронов в небе над Никопольщиной в целом и непосредственно над их селом, — следят за машиной, движущейся по трассе в их сторону. И вдруг над автомобилем появляется российский дрон. За секунду он проносится мимо машины. В этой машине едут их родители. Смерть промчалась мимо них в считанных метрах, на глазах у сына. Повезло. Не повезло лишь кому-то другому, на кого нацелилась эта «черная птица». Страх за родных, близких, друзей, соседей, знакомых и совершенно незнакомых людей — вот состояние, в котором живут те, кто фактически находится на линии огня.
Каждый день и каждую ночь шестеро администраторов, организованных Александром и Татьяной, следят за полетами смерти, чтобы успеть предупредить земляков о том, откуда надвигается опасность.
Для этого за собственные средства закупили портативные средства радиоэлектронной разведки, которые «слушают» радиоэфир или перехватывают частоты, предупреждая о приближении целей. Речь идет о видеоперехватчиках типа «Хантер» (Hunter) и «Видеоангел» (VideoAngel). Они перехватывают аналоговый видеосигнал, который камера вражеского FPV-дрона передает в очки оператора.
«Иногда, если сигнал хороший, мы даже видим, как они его устанавливают, — рассказывает Александр. — Видим их руки, форму, видим, как они залетают. Сельсовет нам помог — купил два прибора».
Но этого недостаточно. Татьяна рассказывает, что, когда резко возросло количество прилетов FPV-дронов, едва ли не полсела приобрели себе средства радиоэлектронной разведки. «Дело ведь не в 20 тысячах гривен, — говорит она. — Понять, где находится дрон, способен далеко не каждый. Да и вообще — немногие».
Прежде всего, не хватает людей, способных — днем и ночью, до или после основной работы — контролировать работу оборудования, профессионально снимать показания и оперативно передавать их в Telegram-чат «Варта неба» или в приложение Zello. «Шесть человек — этого мало, — признает Александр. — Тяжело. Ведь хочется хоть немного поспать».
Если добавить, что Александр работает в аварийной газовой службе, где каждый день приходится выезжать на вызовы, то возможность «немного поспать» — это не право, а обязанность. Цена недосыпа — чья-то жизнь. Возможно, и собственная.
Татьяна вспоминает, как месяц назад недалеко от места работы её мужа они спасли сотрудника ГСЧС, ехавшего на автомобиле от станции Чортомлык. Он услышал по рации, что над ним висит FPV-дрон и что его машина уже у оператора на мониторе. «Он успел выскочить, — рассказывает Татьяна, — и через мгновение дрон ударил в машину. Но FPV-дроны работают парами: один прилетел и ударил, а минут через пятнадцать — второй. Поэтому, когда люди начали сбегаться, чтобы тушить машину, их предупредили: летит второй, у вас есть пять минут, чтобы разбежаться».
Чтобы усилить свои технические возможности, Александр и Татьяна планируют расширить парк средств радиоэлектронной разведки — как минимум на пять единиц. А для этого нужно где-то найти около 220−230 тыс. грн (5−5,5 тыс. евро). И это проблема. Финансирование — или, точнее, его отсутствие — общая беда.
Например, чтобы утроить сеть ДФТГ, Леониду Мельникову нужна одна «мелочь» — возможность оплачивать своим бойцам выход на боевое дежурство.
— Мы озвучиваем такие расценки, — говорит он NV. — Боевой выход, 12 часов — 3 тыс. грн.
— Кто вас не слышит? — переспрашивает NV.
— Никто. Это рутинная работа. Работа, направленная на обнаружение и уничтожение вражеских целей. Двенадцать часов нужно держать уши на макушке, а глаза — устремленными в небо. И всё это — риск.
Владимир, бывший школьный учитель, заступает на дежурство дважды в неделю — с утра до вечера. Пока что он готов делать это на волонтерских началах. Жалеет лишь о том, что не может дежурить круглосуточно, ведь ночью без специального оборудования дроны не разглядеть. «А ночью, конечно, тоже нужно работать, потому что их очень много».
Несмотря на невероятные усилия военных, полиции, общественности, волонтеров, пенсионеров, школьных учителей, стоматологов и журналистов, российский агрессор достигает своей чудовищной цели. Владимир приводит пример, который иллюстрирует масштаб трагедии и обнажает цель оккупанта.
«Возьмем, к примеру, мое село Капуловка. Уничтожена вся прибрежная зона, — говорит он. — Все дома. После прибрежной зоны они двинулись вглубь села. Уничтожили все магазины, перерезали логистику. Выбили машины — и те, что стояли, и те, что ездили. Выехать из села — огромная проблема. Постоянно висят разведчики. У нас было пять магазинов, сейчас нет ни одного. Вчера сожгли три дома. Сегодня сожгли дом культуры. В школу прилетел „самолетик“. Им нужна чистая зона. Чистая, выжженная зона. Понимаете? Это просто обычный террор».