После обмена информацией между прибрежными странами к ситуации присоединилась Bundespolizei, которая осуществила проверку судна еще до входа в территориальные воды Германии. Об этом пишет Максим Гардус, информирует 24 Канал.
Что случилось с танкером Tavian?
По результатам проверки танкеру отказали в праве захода в немецкие воды, что фактически перекрыло ему маршрут в Балтийское море. Судну приказали изменить курс, и оно пошло на север в направлении Норвежского моря, минуя акватории Германии и Дании.
Сам Tavian является показательным примером того, как выглядит современный "танкер-зомби" "теневого флота". Это относительно старый нефтяной танкер, построенный в 1998 году, который за время эксплуатации неоднократно менял названия, флаги и менеджеров.
Немецкие эксперты пришли к выводу, что фактически речь идет о судне, известном ранее под названием Tia с IMO-номером 9147447. В то же время в январе 2026 года танкер шел уже с другим, поддельным IMO-номером 1095337, именно под этим номером его и фиксировали системы мониторинга у балтийского побережья.
Такая подмена ключевого идентификатора является серьезным нарушением международных правил судоходства и типичным признаком попытки скрыть реальную историю судна.
Bundespolizei выразила подозрение в фальшивой регистрации и использовании недействительного IMO-номера, о большом количестве изменений имени и технических данных за годы эксплуатации, а также о несоответствии между фактическими характеристиками корпуса и записями в международной базе IMO. Именно совокупность этих факторов дала основания считать, что судно намеренно уклоняется от контроля и представляет потенциальный риск.
Важно, что это решение было принято не в открытом море или в пределах исключительной экономической зоны, а именно на уровне территориальных вод, где каждое государство имеет значительно более широкие полномочия. Именно поэтому этот случай является принципиально важным.
Увеличится ли противодействие российскому "теневому флоту"?
Это первое публично зафиксированное решение немецких властей заблокировать вход танкера с признаками "теневого флота" в свои территориальные воды. Ранее подобные "зомби-танкеры" могли беспрепятственно проходить мимо побережья, даже если их история вызывала вопросы.
Теперь же речь идет не просто о формальной проверке документов, а об активном шаге по недопущению судна с сомнительной идентичностью и возможными связями с российским экспортом нефти.
В более широком контексте это может свидетельствовать об изменении подхода к контролю "теневого флота" в Балтийском регионе, даже если до полноценной и системной политики ЕС в этой сфере еще далеко.
Юридическое измерение этой истории непростое и добавляет необходимой трезвости. Ведь международное морское право четко разграничивает:
территориальные воды,
прилегающую зону,
исключительную экономическую зону
открытое море.
И на каждом из этих уровней полномочия прибрежного государства существенно отличаются.
Принцип "innocent passage" (мирного прохода) предусмотрен Конвенцией ООН по морскому праву (UNCLOS). Если коротко, то принцип позволяет судам транзит через территориальные воды государств при условии, что они не угрожают безопасности прибрежного государства.
Дело в интерпретациях. Сначала под "угрозой" понималась только прямая милиарная угроза – перевозки десанта или оружия, например. А сейчас это понятие хотят расширить, включить "угрозу окружающей среде". Поэтому, фальшивый флаг, поддельная идентификация или несоответствие IMO-данных создают значительно более сильную юридическую почву, ведь ставят под сомнение сам статус судна в международной системе.
Для государства любые жесткие действия несут риски судебных обжалований, требований компенсаций и дипломатических конфликтов, поэтому нужна четкая доказательная база – от реестров и технического состояния до вопросов страхования и безопасности судоходства.
Именно по этой причине "не пустить" судно в свои воды значительно проще и безопаснее с правовой точки зрения, чем его задержать или конфисковать.
Вопрос о том, является ли случай Tavian признаком более жесткой линии ЕС в отношении "теневого флота", остается открытым. Сейчас это скорее тест инструментов и готовности действовать, чем объявленная доктрина борьбы с "теневым флотом". Вместе с тем сам факт такого теста показателен: он демонстрирует возможный переход от сигналов и заявлений к практическим шагам, за которыми будут внимательно следить не только в России, но и во всех прибрежных государствах Балтики.
Американский фактор в этой истории не стоит переоценивать, но и игнорировать его сложно. За последние месяцы США создали несколько показательных прецедентов жестких действий против нефтяных танкеров, связанных с подсанкционными режимами. Американские органы власти задерживали и фактически захватывали венесуэльские танкеры, перевозившие нефть в обход санкций, в частности судна под "удобными" флагами и с непрозрачными схемами собственности.
По меньшей мере 2 из этих кейсов касались судов, которые на момент рейса ходили под российским флагом или управлялись структурами, связанными с российскими компаниями.
Ключевой сигнал этих действий заключался в том, что на море можно действовать решительно и при этом не спровоцировать ни масштабной эскалации, ни серьезных юридических потерь.
Поэтому, в целом, есть основания надеяться, что после удачного тестирования практика противодействия российскому "теневому флоту" расширится.