«Именем Героев УПА». Зачем Зеленский это сделал? — Это вообще не касается Польши, — анализ польского журналиста Эдвина Бендика

Решение Владимира Зеленского присвоить Отдельному центру специальных операций «Північ» имя Героев УПА вызвало в Польше предсказуемую реакцию. Возмущение политиков и комментаторов не удивляет. Не вызывают удивления и истерический тон многих высказываний и предложения лишить украинского президента Ордена Белого Орла. Над польско-украинскими отношениями снова навис призрак истории, напоминая, что непреодоленное прошлое в наименее благоприятные моменты будет вредить общему будущему.

Потепление

Казалось, что наши отношения за последние месяцы значительно улучшились. Эксцессы, сопровождавшие президентскую избирательную кампанию в Польше, отошли в прошлое. После споров вокруг того, кто кого должен посетить первым, президент Зеленский осенью 2025 года приехал в Варшаву, а его разговор с Каролем Навроцким был оценен украинской стороной положительно. Не повредили даже ожидания польского президента большей благодарности от Украины за вовлеченность Польши в военную помощь.

Контекстом для улучшения атмосферы является как прогресс в поисковых и эксгумационных работах в Украине, так и подготовка к Конференции по восстановлению Украины (URC). В этом году она состоится в конце июня в Гданьске. В апреле в Жешуве состоялась «прелюдия» — конференция, посвященная безопасности; ее открыли премьер-министры Дональд Туск и Юлия Свириденко. В мае с экономической миссией в Киев отправился министр финансов и экономики Анджей Доманский.

Более того, в мае в Бараново-Сандомирском состоялся также Польско-Украинский Исторический Конгресс. Прорыва он не принес, но показал, что сфера науки может быть пространством для диалога о самых сложных вопросах.

Есть и другие инициативы, которые показывают, что полякам и украинцам есть о чем говорить. В середине мая в Киеве прошел 19-й Форум Украина-Польша, организованный Фундацией им. Стефана Батория и киевским Международным фондом Возрождение. В столице Украины встретились представители ведущих польских и украинских общественных организаций, которые ежедневно занимаются помощью людям с миграционным и беженским опытом, ветеранам, детям, людям, живущим на прифронтовых территориях.

Для многих польских участников это была первая возможность посетить Киев во время полномасштабной войны. Разговоры велись как вокруг сотрудничества сегодня, так и вокруг совместных проектов на послевоенный период. Конечно, состоялся также обмен опытом, особенно по построению системы устойчивости во времена длительного и глубокого кризиса.

Украинцы и украинское гражданское общество доказали, что умеют организовывать общественные ресурсы, становясь в самых тяжелых условиях ключевым элементом системы сопротивления военной агрессии, которая длится уже 13-й год. Своими умениями и опытом они готовы делиться, однако часто оказывается, что большей проблемой является отсутствие заинтересованности или способности организаций из-за пределов Украины пользоваться этим ресурсом.

Возвращение истории

Однако в игру снова вернулась история, напомнив о себе через политику. Владимир Зеленский принял решение, которое не могло остаться незамеченным в Польше. Более того, оно не могло не вызвать возмущения. Президент Украины должен был бы об этом знать, поэтому как интерпретировать его решение? Ясно одно: сам Зеленский мало знает о Польше и слабо понимает нюансы польской политики. В его ближайшем окружении также нет никого, кто имел бы больший опыт в польских делах.

В правительстве, конечно, есть политики, которые прекрасно знают Польшу, например, ответственный за европейскую и атлантическую интеграцию вице-премьер Тарас Качка. Он в совершенстве владеет польским языком, но, к сожалению, не входит в непосредственное окружение, которое формирует президентские решения. В конце концов, как и министр иностранных дел Андрей Сибига, также хорошо ориентированный в польских делах, но с небольшим влиянием на решения президента, особенно принимаемые внутри страны.

Вероятнее всего, Зеленский вообще не учел международный контекст, а сосредоточился на внутриукраинском измерении. Он мог не учесть польскую чувствительность или из-за нехватки такта, или даже сознательно, решив, что никому нет дела до того, под какими флагами украинские боевые подразделения ведут смертельную борьбу с российским захватчиком.

Неудобные темы

Откуда же взялась идея обратиться к символике УПА?

Зеленский родился и вырос в Кривом Роге, в русскоязычной семье. История националистического подполья под знаком ОУН и УПА была на тех территориях чужой и воспринималась с нехотением еще долго после восстановления Украиной независимости.

Даже в 2013 году, то есть перед Революцией Достоинства и началом российской агрессии, в ответ на вопрос об оценке ОУН-УПА во времена Второй мировой войны 22% респондентов высказывались положительно, 42% — отрицательно. В региональном разрезе картина отличалась от средней: на востоке Украины, выходцем откуда является президент Зеленский, негативно оценивали ОУН-УПА 66%, положительно — только 9% человек.

Ситуация начала меняться после 2014 года, когда Россия осуществила аннексию Крыма и начала действия на Донбассе. В 2015 году исследования группы Рейтинг показали, что положительные оценки ОУН-УПА впервые перевесили негативные (41% против 38%), что определило тренд роста общественного признания роли националистического подполья в борьбе за украинскую независимость.

Однако решительный прорыв произошел только после 24 февраля 2022 года.

Деколонизация

В тексте Большая война я описываю, как взрыв полномасштабной войны запустил процесс большой трансформации украинского общества. Ее главной осью стало радикальное изменение отношения к россиянам. Я напоминал в том тексте, что еще в ноябре 2021 года 75% украинцев декларировали положительное отношение к русским, живущим в России. Несмотря на восемь лет продолжающейся российской агрессии, украинцы считали ее проявлением действий московского режима, не возлагая вину на близкое им российское общество.

Вторжение 24 февраля, мученичество Мариуполя и зверства, обнаруженные в Буче, Ирпене, Изюме, необратимо лишили украинцев их симпатий к русским.

Зеленский мало знает о Польше и слабо понимает нюансы польской политики

Они также ускорили процесс, описываемый понятием «деколонизация», то есть освобождение не только из-под политического, но и из-под культурного и ментального влияния имперского государства, которым в отношении Украины всегда была или пыталась быть Россия.

Революция Достоинства ускорила декоммунизацию и разрыв с линией преемственности Советского Союза, выражением чего стал «ленинопад» — массовый снос памятников Владимиру Ленину. Символом деколонизации, в свою очередь, стал «пушкинопад» — удаление из публичного пространства символов российского доминирования: разрушение памятников представителям русской культуры, изменение названий улиц и институтов.

Деколонизационное очищение сопровождается возвращением памяти о собственной культурной идентичности, которая выражает украинскую самобытность и коллективную субъектность. Одной из важнейших книг 2025 года является труд Веры Агеевой «Проти культурної амнезії. Есеї про національну пам’ять». Выдающаяся литературовед, известная польскому читателю по другой важной книге на тему деколонизации — «В тіні імперії. Куліси українсько-російської культурної війни», — продолжает анализ механизмов колонизационного гнета во времена подчинения и сложный и неоднозначный процесс освобождения из-под российского влияния уже во времена независимости.

Память и идентичность

Полки в украинских книжных магазинах все гуще заполняются не только эссеистикой, но и художественной литературой, поднимающей вопросы памяти и идентичности. Невозможно не вспомнить о роли Оксаны Забужко, самой известной современной украинской писательницы. Ее роман «Музей покинутих секретів» 2010 года стал литературным событием и одновременно важной точкой трансформации украинского сознания. Писательница вступилась в своем произведении также за память об участниках и участницах освободительного подполья, которая в то время все еще оставалась маргинализированной и поддерживалась только на западе Украины.

Современная украинская литература возвращает в коллективное сознание фигуры, которые в имперские времена были прокляты или просто забыты. Таня Малярчук в капитальной книге «Забуття» оживляет фигуру Вячеслава Липинского, то есть Вацлава Липинского. Это поляк, который сознательно выбрал принадлежность к украинской нации и стал главным философом украинского консерватизма, связанным с гетманом Павлом Скоропадским.

Украинский пантеон

Возвращенные к жизни и введенные в публичное воображение исторические фигуры заполняют украинский пантеон, напоминая самим украинцам и миру, что они являются нацией с многовековой культурной, политической, а также государственной традицией. Среди них: Иван Мазепа, Симон Петлюра, Павел Скоропадский, а также Степан Бандера и воины УПА. А рядом с ними коммунист Николай Хвылевой и представители «расстрелянного возрождения» — создатели культурного ренессанса 1920-х годов в советской Украине.

Все они олицетворяют лозунг «Геть від Москви», авторство которого приписывают как Николаю Хвылевому, так и идеологу украинского национализма Дмитрию Донцову. Опрос, опубликованный в октябре 2023 года Центром исследований освободительного движения, показал: по мнению 70% украинцев, «УПА заложила традицию сопротивления агрессору». Стоит еще напомнить, что подавляющее большинство украинцев выражает убеждение, что война с Россией имеет экзистенциальный характер — ее ставкой является выживание нации и государства. По их мнению, проигрыш означает уничтожение физического или культурного характера.

Это убеждение в необходимости ведения войны до самого конца сопровождается осознанием необходимости постоянной мобилизации ресурсов, необходимых для ведения эффективной борьбы. Украинцы осознают, что эта борьба возможна благодаря помощи государств Запада, сегодня преимущественно Европы.

В то же время они помнят, что с первых дней строили свою независимость в условиях стратегического одиночества. Ядерное разоружение в обмен на гарантии безопасности, определенные в Будапештском меморандуме 1994 года, стало большим уроком, который закладывает недоверие в международных отношениях. Меморандум не защитил ни от аннексии Крыма в 2014 году, ни от вторжения в 2022 году. Агрессором оказался один из подписантов — Россия, а в 2014 году другие оставались де-факто бездействующими.

Одиночество

Не только этот опыт приводит украинцев к убеждению, что в полной мере они могут рассчитывать только на внутренние ресурсы. Ведь внешняя помощь, хоть и необходима, может быть капризной и непредсказуемой. Украина болезненно почувствовала это в 2023 году, когда Соединенные Штаты более полугода не могли выйти из тупика в Конгрессе, который работал над законом о военной помощи.

В то же время польские фермеры на многие месяцы заблокировали границу с Украиной, а польские правительства не смогли справиться с проблемой, которая для Украины имела стратегическое значение. Очередные уроки политического реализма украинцам дал Дональд Трамп после вступления в должность президента США в январе 2025 года.

Консолидация и мобилизация внутренних ресурсов означает не только чрезвычайную устойчивость и способность общества сносить трудности войны. Трудно найти лучший пример, чем то, как украинцы пережили морозную зиму в условиях постоянных бомбардировок и разрушений энергетической и теплосетевой инфраструктуры. Несмотря на катастрофические условия жизни сотен тысяч жителей Киева, Харькова, Одессы, Днепра, воля к сопротивлению вместо того, чтобы уменьшаться, росла — что показывали результаты опросов общественного мнения.

Устойчивость

Соцопросы находят подтверждение в твердых экономических данных и сообщениях с фронта. Украина сохраняет макроэкономическую стабильность, которой не угрожали даже зимние разрушения энергетической инфраструктуры и постоянные бомбардировки городской инфраструктуры. Масштаб ограничений поставок энергии подпитывал беспокойство о возможном коллапсе экономики — однако экономическая статистика подтверждает, что успокаивающие прогнозы главы Национального банка Украины от февраля 2026 года оправдались. Украинский ВВП в первом квартале 2026 года уменьшился, конечно, но только на 0,5%. Прогнозы на следующие кварталы говорят о возвращении к тренду роста — во втором квартале ВВП должен вырасти на 1,7% в соответствии с прогнозом НБУ.

Конечно, сохранение этой стабильности было бы невозможным без систематического финансирования Украины и расходов ее государства западными партнерами. Все поступления от экономической деятельности через акцизы, налоги, пошлины идут на военные цели. В макроэкономическом измерении финансирование войны стоит Украине около 36−37% ВВП, что составляет более половины расходов государственного бюджета. Однако стоит отметить, что украинская экономика не только держится, но и развивается.

Впечатляющим примером является, конечно, оборонный сектор, который сегодня удовлетворяет до 60% потребностей украинских Вооруженных Сил. В начале большинство материального обеспечения поступало из-за рубежа. В 2022 году украинская оборонная промышленность поставила вооружения на сумму около 1 млрд долларов, а в 2025 году эта сумма увеличилась уже до 12 млрд. Производство могло бы быть больше при условии увеличения финансирования. Что самое важное, рост имел не только количественный, но и качественный характер.

Речь идет, конечно, о разработке новых типов вооружения и запуске возможностей производства инновационных решений, которые обеспечивают Вооруженным Силам Украины сохранение стратегического паритета в военных действиях, а в последние месяцы даже позволяют перехватывать стратегическую инициативу.

Здесь не место для углубленного анализа украинского сектора обороны. Я привожу его достижения, чтобы проиллюстрировать способность украинцев сохранять свое государство как систему институтов, способных к консолидированным действиям, целью которых является ведение военных действий до развязки, приемлемой для украинского суверена — то есть нации.

Общественная субъектность

Этот аспект украинского сопротивления — субъектность общества — трудно понять не только Владимиру Путину. Лидеры демократических государств также часто имеют проблемы с пониманием ограничений, которые связывают украинское политическое руководство во главе с президентом Зеленским. Несмотря на практически авторитарную консолидацию власти в своих руках, Владимир Зеленский является одновременно заложником своего общества, которое даже в условиях войны не колеблется защищать свои субъектные права.

Трудно найти лучший пример, чем «картонная революция» в июле 2025 года. На улицы украинских городов тогда вышли тысячи демонстрантов, протестуя против попытки ограничить компетенции институтов, борющихся с коррупцией. Зеленский должен был отступиться от своих идей, когда увидел, что способ, которым он обращается с депутатами Верховной Рады, не соответствует настроениям общества.

Но могло ли быть иначе, если коррупцию на вершинах власти украинцы считают большей угрозой для развития Украины, чем… продолжающаяся война с Россией? Так говорят результаты исследований, проведенных Киевским международным институтом социологии (КМИС) в конце апреля 2026 года. Из них следует, что 54% респондентов указывают на коррупцию, а 39% — на войну как на самые большие угрозы для украинского будущего.

Поэтому украинский президент осознает, что в международных переговорах, ставкой в которых является окончание войны, он остается полностью зависимым от воли украинского общества. Любое решение не в пользу большинства, например, гнилой компромисс, подсказанный Дональдом Трампом под лозунгом «земля за мир», вызовет сопротивление. Возможность такого компромисса отвергают 57% респондентов упомянутого ранее исследования КМИС. Те, кто был бы готов принять такое решение, не согласны, чтобы оно имело характер де-юре, и ожидают взамен гарантий безопасности.

Консолидация, несмотря на напряжение

Однако надо также осознавать, что на пятом, а де-факто 13-м, году войны украинское общество переживает все более сильное напряжение. Оно возникает не только из очевидной усталости и стресса, которые несет постоянная угроза жизни. Практически ежедневные бомбардировки Киева и частые обстрелы других городов приводят к психологическому истощению и особенно тяжелы для детей. Однако на этом фоне идет повседневная жизнь, со всеми эмоциями, которые дает семейная, профессиональная и публичная сфера.

Украинцев раздражает, следовательно — как уже было показано — коррупция, выражением которой стал так называемый Миндичгейт, взяточнический скандал на предприятии ядерной энергетики Энергоатом, к которому были причастны высшие представители власти. Источником напряжения является и способ проведения призыва в Вооруженные Силы. Проблему составляют как «уклонение», то есть избежание призыва, так и самовольное оставление частей. Украинцы относятся к обоим явлениям амбивалентно. С одной стороны, они критикуют «уклонистов», с другой же — понимают их сопротивление призыву. Оно возникает не только из страха смерти или увечья, а часто является результатом нехватки доверия к государственным институтам и ощущения несправедливости (с коррупцией на фоне и обвинениями работников комиссий комплектования, что от призыва можно «откупиться»).

Несмотря на это напряжение и критику украинской власти, низкие оценки работы правительства и парламента, украинское общество сохраняет единство и готовность вести войну так долго, как потребуется. Столпом, поддерживающим эту консолидацию, является неизменно высокое доверие к Вооруженным Силам, которое с начала войны превышает 90%. Вторым столпом является доверие к волонтерам и организациям гражданского общества. Они дополняют, а часто заменяют государственные институты во многих ключевых вопросах: от обеспечения армии вооружением, заботы о ветеранах и внутренне перемещенных лицах, до ухода за животными.

Несмотря на критику, символом украинского единства до сих пор является Владимир Зеленский. Уровень доверия к нему удерживается на высоком уровне 58%. Однако у него растет конкуренция в лице популярных военных командиров, таких как Валерий Залужный, — в начале войны главнокомандующий Вооруженными Силами Украины, а сегодня посол в Лондоне, — или Кирилл Буданов, легендарный экс-руководитель Главного управления разведки Министерства обороны Украины, ныне руководитель Офиса Президента Украины.

Общее символическое пространство

Общественной консолидации способствуют не только социальные факторы. Чрезвычайно важным союзом стала и культура, которая помогает украинцам в поиске ответа на вопрос, кем они являются. Эта трансформация коллективного сознания и самоидентификации является ключевым механизмом сохранения единства в разнообразии. Элементами этого сознания являются приверженность демократическим ценностям и гражданский, а не этнический характер национальной идентичности — на вопрос «кем ты являешься?» 80% опрошенных отвечают прежде всего: гражданином Украины. Перед самой войной так говорили 60%, а в 1991 году, в первые месяцы после восстановления независимости — едва ли 40%.

Важным аспектом такой консолидации является общее символическое пространство, которое добавляет к ответу на вопрос «кем ты есть?» конкретные образы и рассказы. Это пространство наполняют новые понимания истории, добытые под влиянием процесса деколонизации и современных реинтерпретаций. Часть этого пространства заняла память об освободительном подполье под знаком ОУН-УПА. Эта память оказывается ресурсом, придающим контекст и силу борьбе с российским агрессором, поскольку в общем восприятии УПА вообще не ассоциируется с украинско-польским конфликтом во время войны и Волынской трагедией.

Украинцы мало, если вообще что-то об этом знают, а УПА ассоциируют с символом сопротивления и борьбы до конца. Борьбы, которая в карпатских лесах продолжалась до 1950-х годов и не закончилась после разгрома повстанческих отрядов, а была перенесена в советские лагеря.

Это является сегодня социальным и культурным фактом в Украине. Мы не должны его принимать, но должны понять его генезис и значение, хотя бы для того, чтобы осознать: никакие зрелищные жесты с польской стороны не изменят формы и динамики социально-культурных процессов в Украине, потому что наибольшее влияние на их формирование имеют война и смертельная угроза со стороны российского агрессора. Чтобы эффективно ему противостоять, украинцы мобилизуют все материальные и символические ресурсы, призывая на фронт не только живых, но и тех, кто в прошлые века показывал, как воевать с империей и как не сдаваться. На флагах боевых подразделений появляются фигуры из казацкого прошлого, со времен Украинской Народной Республики и борьбы с советской Москвой.

Поэтому поучения украинцев, под какими флагами им воевать и умирать не только за свою свободу и будущее, но и защищая от российского агрессора Польшу и Европу, может принести обратный эффект — способствовать изменению настроений в Украине на антипольские. Как показывают исследования Центра Мерошевского (в конце 2025 года), на данный момент поляки считаются украинцами нацией, ближайшей к ним культурно (так утверждают 44% опрошенных — мы на порядок опережаем другие соседние с Украиной народы), а хорошее и очень хорошее мнение о поляках у 43% украинцев, негативное — только у 8%.

Я не предлагаю ради сохранения симпатии отказаться от собственной памяти и избегать дискуссий на сложные темы и о трагической общей истории. Но должно ли это в нынешний исторический момент быть приоритетом польской политики и основой формирования польско-украинских отношений? Стоит напомнить, что в исследовании, проведенном CBOS сразу после российской дроновой атаки на польское воздушное пространство в сентябре 2025 года, на вопрос «Существует ли, по вашему мнению, в настоящее время угроза для независимости Польши?» положительно ответили 63% респондентов, отрицательно — только 26%.

В свою очередь, исследование ABR SESTA для Ringier Axel Springer Polska показало, что аж 71% опрошенных больше всего опасаются нападения другого государства на Польшу.

История возбуждает эмоции и часто справедливые ожидания, однако современность приносит другие проблемы фундаментального, экзистенциального значения. Даже если опасения полек и поляков преувеличены, они остаются общественным фактом, из-за которого возникает страх: должным ли образом мы подготовлены к угрозам?

Ответ на этот вопрос сложен и требует не только анализа внутренней политики, но и рассмотрения международных отношений для того, чтобы выяснить, как выглядит архитектура безопасности Польши. И как она связана с системой экономического развития, необходимого для того, чтобы систему безопасности финансировать.

В размышлениях о вышеупомянутых вопросах должен появиться вопрос об украинском государстве и послевоенном будущем Украины, Польши и Европы. Первым этапом ответа на этот вопрос является вопрос окончания войны, соединенный с проблемой построения системы безопасности на континенте. Своим эффективным, многолетним сопротивлением Украина доказала, что является больше, чем просто «буфером», который отделяет Европу от неоимперской России. Украинские политики и эксперты убеждают, что Украина с ее нарастающим военным опытом будет столпом будущей системы европейской безопасности.

Вопрос о будущем

Эти аргументы набирают силу в ситуации все более шаткой политики Соединенных Штатов в отношении НАТО и Европы. Конечно, Украина не заменит США в роли гаранта безопасности. Однако в условиях необходимости построения новой архитектуры на фоне ограничения или даже сворачивания американской вовлеченности вклад Украины будет чрезвычайно важным. Не только потому, что она создает естественную «стратегическую глубину» для европейских государств. Но и потому, что она овладела и развила метод сдерживания безжалостного агрессора, опираясь как на военные, так и на социально-экономически-культурные способности, создающие основу для эффективных действий вооруженных сил.

Чтобы Украина могла играть роль активной подсистемы в европейской системе безопасности, она должна быть частью других систем, создающих европейское пространство. Важнейшим здесь является ЕС. Только скорейшая, реальная, то есть основанная на выполнении критериев вступления, интеграция Украины обеспечит ей возможность экономического развития. Это, в свою очередь, является условием послевоенного восстановления украинского государства и послевоенной социальной реинтеграции, ключевым вызовом которой будет реинтеграция ветеранов и перемещенных лиц.

Украинцы обсуждают этот процесс с начала войны. Они ищут силу не только в истории, но и в разговорах о будущем, которое, по убеждению большинства граждан, будет лучше, а Украина в течение 10 лет станет процветающим государством, относящимся к Европейскому Союзу.

Эти мысли о будущем заполняют не только страницы эссеистических книг и футуристической литературы, которых в Украине сейчас действительно хватает. К систематическому мышлению о будущем берутся экспертные группы, которые в модели частно-общественного партнерства организуют процесс проектирования будущего развития.

Одним из мест такого проектирования стал независимый аналитический центр Украинский институт будущего (УИБ). В конце прошлого года УИМ опубликовал отчет по итогам многомесячного форсайт-проекта. В результате возникло Видение Украины 2035.

Формирование послевоенного будущего — это вызов и шанс для Польши. То, как мы включимся в этот процесс и насколько используем его как двигатель формирования также и польского будущего, будет зависеть от предпосылок, которые мы примем во время проектирования. Разговор о восстановлении подчеркивает асимметричные отношения между Украиной и Польшей и другими государствами-партнерами. Он указывает на то, что Украина является более слабой стороной, которая нуждается в помощи.

Да, восстановление должно быть и будет важным измерением процесса, который, однако, надо — как уже было отмечено ранее — очертить значительно шире, и который будет касаться не только Украины, но и Польши и других европейских государств. Речь идет о процессе проектирования европейского будущего как расширения пространства безопасности, благосостояния и развития с интеграцией Украины в Европейский Союз как главным двигателем.

Очерченная таким образом задача дает шанс на построение значительно более симметричных, партнерских отношений между участниками этого процесса, успех которого будет зависеть от способности использовать ресурсы, которыми обладают все участники.

Вышеописанное предложение не является проявлением выдачи желаемого за действительное, ведь его уже реализуют организации гражданского общества из Украины, Польши и многих других государств, преимущественно европейских, привлеченных к военной поддержке украинского общества и совместному проектированию будущего. Примером такой вовлеченности является упомянутый ранее 19-й Форум Украина-Польша в Киеве. Он был важным, но одним из многих событий в рамках подготовки к гданьской Украинской конференции по восстановлению 2026.

Эта межправительственная инициатива является возможностью для консолидации усилий неправительственных сред, которые встретились 26 января этого года в Варшаве, чтобы начать работу над общей программной вовлеченностью в проектирование послевоенного будущего Украины и Европы. Кульминацией этих усилий станет Форум гражданского общества, который состоится 24 июня в Европейском центре солидарности, накануне открытия URC в Гданьске. Участие в форуме анонсировали сотни людей, представляющих гражданскую среду.